Запереть её?
Зрачок человека круглый. То есть он лишь разнится в размере, но из разряда круга не выходит. Однако у глаз, на которые сейчас смотрела Ын О, зрачок был вертикальным. Да к тому же и то, что должно было быть чёрной радужкой, было жёлтым.
Цвет, положим, мог казаться иным в зависимости от света или угла, — допустим, но форма зрачка…
В этот миг Ю Сок закрыл глаза и отстранился. Ын О резко выпрямилась.
— Ю Сок, ты только что…
— Повязку, дай повязку.
Закрыв глаза рукой, Ю Сок проговорил это, запинаясь. Ын О шевельнула губами, но Ю Сок был так растерян, что допытываться дальше она не решилась, нашла лежавшую на столе повязку и вложила ему в руку.
— Вот.
Ю Сок второпях надел повязку. Ын О сошла со стола, понаблюдала за этим и взяла Ю Сока за руку:
— Тебе же не видно — идём, я поведу.
То ли оттого, что была причина не держаться уверенно, Ю Сок покорно сделал, как ему велели.
Усадив Ю Сока на кровать, Ын О не села рядом, как обычно, а встала напротив.
Честно говоря, голова, казалось, вот-вот лопнет. Ей подумалось даже, не привиделось ли ей. Оттого что зрелище было слишком нереальным, чтобы просто его принять.
Чтобы глаза человека стали такими… это же немыслимо. Такого быть не может. Если рассуждать трезво, никакого иного ответа, кроме «мне показалось», и быть не могло.
Обман, когда чёрный полиэтиленовый пакет, что катится на ветру, принимаешь за чёрную кошку; ошибка, когда стул с наброшенной одеждой, увиденный ночью, кажется человеческой фигурой; иллюзия, когда упавший на пол ванной волос видится насекомым.
Зрительная информация, которую мы воспринимаем, на удивление неточна. Ведь то, что увидел глаз, мозг толкует по-своему. А значит, и сейчас я, может, приняла «ложные сведения».
По здравому смыслу верно как раз это.
Но для того, чтобы ошибиться, расстояние было слишком близким. Что далеко — обознаться немудрено, но то, что под самым носом? И для галлюцинации это было невероятно отчётливо.
Я ясно помню даже, как тот кошачий зрачок дрогнул и сузился, — и это не явь? В это не верилось.
Ын О впилась взглядом в повязку, что закрывала глаза Ю Сока. Проверь ещё раз — и станет ясно. Правда это или нет.
— Ю Сок. Можешь на минутку снять повязку и показать мне глаза?
— Хм, зачем?
— Мне кажется, я что-то не так разглядела, и хочу посмотреть снова.
— Показать — сколько угодно. Дело нехитрое.
Охотно согласившись, Ю Сок с улыбкой прибавил:
— Но, если это не к спеху, можно показать, когда жар спадёт? Сейчас, как ты знаешь, глаза чувствительны к свету.
Лишившаяся слов Ын О и рта раскрыть не смогла.
О странной наследственной болезни — что каждую ночь с одиннадцати до часу приходит приступ жара, а в это время глаза становятся чувствительны и нужно надевать повязку и гасить свет, — она до сих пор особо не задумывалась. Сказали так — она и приняла: «вот оно как».
Наследственная гипертермия, что была в роду Чжухан, была знаменита, но о конкретных её симптомах ничего не было известно. Известно было лишь то, что это редкое заболевание, которое не сумели одолеть в доме Чжухан, что располагает медцентром из лучших светил и, создав отдельную команду, вливает в это огромные средства.
Оттого она и принимала несколько необычные симптомы как должное.
Вопрос «разве такое возможно?» перевешивался титулом «редкая болезнь, которую не лечит даже медцентр Чжухан». Раз это редкое заболевание, с которым не справились и помучились лучшие в мире врачи, то и странности в нём — дело понятное… — думала она. Но сегодня впервые в ней зашевелилось сомнение.
Разве может жар каждый день подниматься и спадать в одно и то же время? Будто будильник заведён.
Раздумывая, мыслима ли такая форма зрачка, она задумалась и о том, мыслимо ли вот это. И в тот же миг одним вопросом завладел её ум:
Если явление уже существует, то разбираться, возможно оно или нет, — не бессмысленно ли?
Когда раздумья дошли до этого, стало ясно, что нужно сделать.
Подойдя к Ю Соку, Ын О без колебаний сняла повязку. Движением таким быстрым, что Ю Сок и среагировать не успел.
Благодаря отменным рефлексам Ю Сок почти тут же закрыл глаза, но и у Ын О, как у бывшей спортсменки, динамическое зрение было из хороших. Настолько, что вполне можно было разглядеть: зрачок глаз, что от испуга на миг широко раскрылись, был не круглым.
— Думала, мне показалось, — а нет.
Один раз — пусть видение, но два? Это реальность. Как и то, что раз — ошибка, а два — уже мастерство.
— Ю Сок, отчего у тебя такие глаза?
— Это…
Ю Сок сглотнул всухую. Ю Сок был готов даже к тому, чтобы его вызвали на парламентские слушания, но на такой случай руководства у него не было.
Так увлечься поцелуем, что и не заметить, как перевалило за одиннадцать. Услышь он, что среди родни есть такой болван, он бы вволю над ним поиздевался, — да только этим болваном был сам Ю Сок, вот в чём беда.
Будь это кто другой — он бы заткнул ему рот деньгами или ещё как-нибудь, но надо же — попался на глаза именно Ю Ын О. Той, с кем так поступить нельзя и так поступать не должно.
Это было не просто происшествие из разряда «раскрылась тайна».
Если из-за этих глаз Ю Ын О почувствует ко мне отвращение.
Если испугается — мол, не похож на человека.
Если скажет, что глаза, как у рептилии, ей мерзки, и предложит расстаться.
Если уйдёт из этого дома и скроется туда, куда мне не дотянуться…
Сцепленные пальцы Ю Сока напряглись. Голова, что всегда работала ясно, окаменела и не двигалась с места. Будто кто-то залил ему в голову белую краску.
Так изводиться ему не доводилось за всю жизнь.
Это, верно, оттого, что на кону жизнь. Ведь упусти он эту женщину — и от проклятия предка не избавиться. Придётся умереть молодым, как дед и отец. Оттого сердце и колотится до боли, и вдоль спины холодеет.
И то, что при мысли о Ю Ын О, что поворачивается ко мне спиной и уходит, голова вскипает и поднимается гнев, и то, что во мне закипает упрямство — догнать и удержать хоть на краю света, — всё это оттого. Не потому что люблю, а потому что нужна.
А если попытается сбежать… запереть её?
Запереть одного человека — для меня сущий пустяк. Захоти я — мог бы аннулировать её регистрационный номер и сделать её человеком, которого в этом мире нет. Чтобы она не могла нормально зарабатывать. Чтобы даже государство её не защищало. Сделай я так, чтобы в этом мире ей не на кого было опереться, кроме меня, — то, даже сбеги она по счастливой случайности, ей всё равно пришлось бы вернуться.
Нет, всё-таки лучше привязать накрепко. А то сбежит, да на воле ещё, чего доброго, свяжется с другим мужчиной.
Запереть в тайной комнате и заковать в кандалы. Возненавидит, но это всё же лучше, чем расстаться и стать совсем чужими. Недаром говорят: отдалится от глаз — отдалится и от сердца.
Того, что Ю Ын О начисто забудет о его существовании и заживёт своей жизнью, он вынести никак не мог. Если не любовь — то уж лучше ненависть, чем безразличие.
Закончив про себя этот расчёт, Ю Сок заговорил:
— Это, по правде, тоже один из симптомов…
— Наследственной гипертермии?
— Да. А скрывал я до сих пор оттого… что это симптом, который проявляется только в это время, да и вид неприглядный, мерзкий, наверное… и мне не хотелось, чтобы ты, Ын О, об этом узнала.
Сработает ли эта отговорка. Хоть он и сам это сказал, Ю Сок был настроен скептически. Эти глаза, за которые в Средневековье его без разговоров поволокли бы на суд инквизиции как одержимого дьяволом, — выйдет ли выдать их за наследственную болезнь и так замять дело?
Ю Ын О молчала. Ему до безумия хотелось знать, с каким лицом она на него смотрит, но открыть свои глаза он не отваживался, и потому Ю Сок держал их закрытыми. Как раз когда он, во тьме, ждал, какой придёт ответ, с чувством, будто над ним вершат суд…
— Открой глаза.
С близкого расстояния донёсся голос, а следом мягкие руки обхватили его лицо.
Рассудок шептал, что открывать глаза нельзя, но, словно получив приказ, которому невозможно противиться, тело вышло из-под контроля. Как заворожённый, Ю Сок поднял веки. Всё поле зрения заполнила Ю Ын О, что смотрела на него сверху.
Тихо вглядываясь в его глаза, Ю Ын О сказала:
— Непривычно, конечно… но не мерзко.
От слов, что начисто шли вразрез с его ожиданиями, Ю Сок так и застыл.
Ю Ын О продолжила, спросив:
— Со зрением проблем нет?
— Нет… Я ведь повязкой прикрывал просто чтобы скрыть.
— Это хорошо. А каков медицинский механизм того, что зрачок вот так меняется?
От нелепого вопроса Ю Сок, что называется, обмяк. Оттого что сам себе показался смешон — ещё минуту назад он строил план, как запереть женщину перед собой.
Чувствуя, как негативные чувства, что плескались до самой макушки, тают без следа, Ю Сок нагло отозвался:
— Кто ж знает. Я ведь не врач.
