Ишь ты?

Ын О совершенно не понимала, что к чему. Идя за управляющим Пэком, она оказалась в северном главном доме, а опомнилась уже стоящей перед исполнительным директором Чжин Ю Соком.

Исполнительный директор Чжин Ю Сок, которого она увидела впервые, был мужчиной, от которого веяло подавляющей непринуждённостью.

Глаз Ын О он не избегал, но и не глядел прямо, в упор. Взгляд исполнительного директора Чжин Ю Сока был чуть косым и томным, словно он любовался занятным экспонатом. Да, словно смотрел не на такого же человека, а на вещь, которую в любой миг можно решить деньгами.

Говорил он учтиво, но, похоже, не из уважения к Ын О, а просто потому, что окружать себя этакой изящной перегородкой стало для него привычкой.

Мягко приподняв уголки губ, он улыбался так красиво, что на первый взгляд казался любезным, но Ын О готова была поставить всё своё состояние на то, что у стоящего перед ней мужчины крайне надменный нрав.

Особого неудовольствия это не вызывало. Просто подумалось: «Вот, значит, какие они, чеболи».

Денег у него не просто много, а несметно, он из семьи, что богаче всех в этой стране, — где уж ему быть таким, как обычные люди.

Приведя мысли в порядок, Ын О решила отложить всё прочее и думать только о деле, что поручил ей исполнительный директор Чжин Ю Сок.

Заказ — переписать одну книгу. По силам ли?

Несложно. На бирже фриланса ей и впрямь как-то заказывали переписать целиком поэтический сборник. Правда, в сборнике стихов знаков куда меньше.

Если что и было загвоздкой, так это что книгу выносить наружу запрещено и работать придётся только здесь… но помещение было такое просторное, что присутствие исполнительного директора Чжин Ю Сока вряд ли помешало бы её сосредоточенности.

Ын О всё это время искала в особняке себе дело. Пусть и несколько внезапно, но это предложение показалось ей той верёвкой, за которую надо хвататься.

— Я согласна.

— Разумное решение.

На красивом лице исполнительного директора Чжин Ю Сока проступила улыбка.

В этот миг в голове у Ын О почему-то промелькнул Тадж-Махал.

Легенда о том, как император Шах-Джахан, когда Тадж-Махал был достроен, велел разом отрубить кисти рук двадцати тысячам работников, чтобы подобное здание больше никогда не родилось на свет.

А что станется со мной после того, как я перепишу книгу, которую нельзя выносить наружу?

С Ю Ын О, что прочла эту книгу от корки до корки?

Ын О, что уже сожалела, не сделала ли она необратимый выбор, исполнительный директор Чжин Ю Сок дал понять: пора уходить.

— Подробности вам изложит управляющий Пэк.

Управляющий Пэк, будто заранее всё приготовив, изложил условия работы.

— Вы, госпожа Ын О, сможете входить в северный главный дом только в присутствии господина директора, так что часы работы будут непостоянными. В дни, когда господин директор уезжает на службу, работать можно будет с его возвращения и до того, как он ляжет спать, а в дни, когда он не уезжает, — то и раньше.

— Да.

— В вашей комнате есть проводной телефон. Связь будет идти через него.

— Поняла.

— Что до жалованья…

Слушавшая вполуха Ын О вздрогнула. Сумма была велика. Настолько, что взять её вот так, не будучи прославленным каллиграфом с дипломом, было даже неловко.

— Это… слишком много.

— В эту сумму входит условие о неразглашении.

То есть это была плата за молчание.

Услышав это, Ын О, как ни смешно, первым делом почувствовала облегчение: «Значит, когда я закончу переписывать, убивать меня всё-таки не собираются».

Да и то — не станут же в двадцать первом веке творить этакое варварство.

— Тогда приму с благодарностью.

— Бумага, перьевая ручка и всё прочее, что понадобится, будет приготовлено, так что брать с собой вам, госпожа Ын О, ничего не нужно. Достаточно прийти налегке.

— Да.

Объяснения продолжались ещё долго.

В главный дом нельзя проносить опасные предметы. Нельзя, забыв, что в кармане лежит что-то острое — канцелярский нож или ножницы, — так и отправиться туда.

Электронные устройства проносить тоже запрещено. Если же по необходимости понадобится иметь при себе смартфон, это допустимо лишь после того, как заранее предупредишь и наклеишь на объектив камеры защитную наклейку…

Лишь когда все эти наставления закончились, Ын О протянули договор. Печати у неё не было, и ей поневоле пришлось приложить отпечаток пальца.

Когда она вернулась во флигель, слух о том, что Ын О вызывали в главный дом, видно, уже разошёлся, — госпожа Гым тут же принялась расспрашивать:

— Говорят, вас вызывал управляющий Пэк. Что случилось?

Скрывать было нечего, и Ын О ответила честно.

Госпожа Гым обрадовалась, точно за себя.

— Боже, как же это хорошо. Ын О, вам прямо куш достался. С таким опытом теперь всю жизнь будете при деле.

Вряд ли. О том, что она переписывала закрытые мемуары покойного председателя Чжин Гап Ёна, по NDA — соглашению о неразглашении — нельзя было объявлять во всеуслышание. Но жалованье и впрямь было хорошим, и Ын О не стала нарочно остужать её пыл.

Прослышав откуда-то, прибежал и Чжин О и взялся изображать старшего брата.

— Ты, говорят, с управляющим Пэком в главный дом ходила. Что вообще стряслось?

Когда она рассказала о том, что было в главном доме, у Чжин О округлились глаза, и вместо того чтобы безоговорочно радоваться, он скорее встревожился.

— Договор мне ведь показать нельзя?

— Нельзя. Но я всё внимательно прочитала, прежде чем подписать, так что не волнуйся. Я ведь тоже взрослая.

— Это да.

Видно, он рассудил, что вода уже пролита и ничего не поделаешь. Вместо того чтобы и дальше что-то выговаривать, Чжин О подбодрил сестру:

— У тебя, Ын О, всё получится.

— Спасибо. У тебя-то всё в порядке?

— Всё-всё. Доволен на все сто, наслаждаюсь работой.

— Есть с кем подружиться?

— Ну… с начальником Чжином мы как-то на одной волне.

— С начальником Чжин Тхэ Яном? Тем, что в прошлый раз?

— Ага. А! Точно. Я ведь спросил. Про наследственную болезнь.

Чжин О заговорил, будто вдруг вспомнив. Только тут Ын О осознала, что за всё время встречи с исполнительным директором Чжин Ю Соком ни разу не вспомнила о наследственной болезни дома Чжухан.

— У начальника Чжина эта болезнь тоже есть, но протекает не сильно. У боковых ветвей она, видать, слабее, чем у прямой линии. А начальник Чжин и среди них из самых лёгких. Сам про себя говорит — мол, он что-то вроде «тёплой человеческой грелки на триста шестьдесят пять дней в году».

— Тогда у исполнительного директора Чжин Ю Сока, раз он прямая линия, протекает, наверное, тяжело?

— Ага. Так говорят. Ты ведь видела господина директора вживую. Каков он?

На вопрос Чжин О Ын О мысленно перебрала их недолгую встречу.

В полном соответствии с молвой о «трёх поколениях чеболей, что краше звёзд», он был мужчиной поразительно красивым; учтивости не нарушал, но был надменен, и проблем со здоровьем по нему было не видно. Сложён хорошо, со всех сторон — холёный мужчина за тридцать.

— На больного он не похож.

Сведя все свои впечатления к этому, Ын О только так и ответила.

 * * *

— Господин директор вернулся, так что можете идти переписывать.

— Поняла.

Получив сообщение управляющего Пэка, Ын О направилась в северный главный дом. Перед уходом проверила, нет ли в карманах чего острого, а телефон и вовсе оставила в комнате. Подумала: ничего страшного не случится, если она во время работы не заглянет в телефон, — к чему возиться, наклеивая на объектив защитную наклейку.

Прежде чем войти, она постояла у двери, переводя дыхание. Затем легонько постучала.

— Входите.

Получив дозволение, она вошла; хозяин комнаты сидел за столом и работал.

— Вон там всё приготовлено, можете приступать.

Указав взглядом место, исполнительный директор Чжин Ю Сок тут же снова уставился в свой стол.

Похоже, занят. Ын О охватило чувство, что это даже к лучшему. Уж лучше каждому заниматься своим делом, чем чтобы исполнительный директор Чжин Ю Сок в одностороннем порядке её разглядывал.

Стол, которому предстояло стать рабочим местом Ын О, стоял не так уж далеко от стола исполнительного директора Чжин Ю Сока. По расположению и размеру от него так и веяло «там — главный, тут — на подхвате», но, если учесть, кто хозяин комнаты, место было вполне закономерным.

Сев за стол, Ын О как раз по порядку осмотрела старую тетрадь — по всей видимости, закрытые мемуары покойного председателя Чжин Гап Ёна, — перьевую ручку, стеклянную чернильницу и бумагу для переписывания.

— По ходу переписывания вам нередко будут попадаться вещи, далёкие от реальности. Это своего рода шифр, нарочно запутанный, чтобы посторонние не разобрали, так что не пытайтесь понять — просто переписывайте и идите дальше, — раздался безразличный голос.

— Поняла.

Ын О, лишь про себя подумав, что хорошо бы впредь её не отвлекали разговорами, чтобы не сбивалась сосредоточенность, взяла перьевую ручку. И принялась переписывать.

Просмотрев отчёт, где были сведены профили участников завтрашней важной встречи и список вероятных вопросов, Ю Сок бросил взгляд туда, откуда доносилось поскрипывание пера.

Ю Ын О с сосредоточенным лицом переносила букву за буквой.

Подумалось, бывает ли в наше время занятие более бессмысленное и нудное, но Ю Сок не забывал, какой позиции ему следует держаться.

Для начала — ласково.

Постепенно, медленно — так, чтобы не насторожилась.

Рассчитав, что предложить кофе будет в самый раз естественно, Ю Сок заговорил:

— Госпожа Ю Ын О. Чашечку американо…

Но в этот самый миг Ю Ын О слегка вздрогнула, крепко зажмурилась и тяжело вздохнула.

Чтобы кто-то, когда он сам заговаривал, вот так откровенно выказывал недовольство, — такое было впервые, и Ю Сок опешил.

Ишь ты?