Поражение
Председатель Чжин Ён Су, чьё резкое ухудшение встревожило всех, миновал тяжёлый перелом болезни и драматически вернулся к жизни.
Когда состояние пошло на поправку и чрезвычайное положение миновало, обвивавшее особняк напряжение, что, казалось, режет до костей, тоже несколько отпустило.
Прислуга, что дожидалась перед северным главным домом, разошлась по жилью у края восточного флигеля. В этой толпе была и Ын О.
Одиннадцати вечера ещё не было, и потому прислуга не разошлась по комнатам, а осталась в комнате отдыха поговорить.
— Слава богу. На этот раз, кажется, было совсем серьёзно.
— И не говорите. То ли оттого, что дождь моросил, и обстановка была такая зловещая, мне всё казалось, что вот-вот что-то случится, — так страшно было.
— Так или иначе, хорошо, что обошлось. Председатель ведь ещё молод. Да и господин директор слишком юн, чтобы такое пережить.
— Я до сих пор не могу поверить. Ещё год назад он был такой здоровый человек…
— А раньше он был бодрый и крепкий?
— А, вы же тогда тут не работали, госпожа, оттого и не знаете. Наш председатель был ужасно здоров. И силища у него была невероятная. То, что и двое мужчин с трудом перенесут, он один играючи поднимал и таскал. Прямо как нынешний господин директор.
— То, что двое мужчин поднимают, — в одиночку?
— Да. Видно, это у дома Чжухан в роду. Прежний председатель, говорят, в гневе бил кулаком по столу, и всякий раз стол из массива дерева ломался, так что столы меняли без счёта.
— И господин директор в детстве немало всего переломал. И начальник Чжин нет-нет да и сломает что-нибудь из инвентаря и просит заменить. Помните, в прошлый раз голыми руками грецкие орехи колол?
— А, было такое. Стало быть, врождённая богатырская сила, из поколения в поколение.
— Вот именно. И ещё наш председатель — говорить такое сейчас, конечно, не очень…
Окинув взглядом всех вокруг, госпожа Гым понизила голос до предела и прибавила:
— В пору молодожёнства он, бывало, и кровать ломал.
— Батюшки.
— Господи.
Кое-кто из прислуги сделал удивлённое лицо. Но, поскольку положение было таким, какое было, дальше переходить черту никто не стал.
— Такой был крепкий человек, а как застарелая хворь вдруг обострилась и он слёг — так вот и…
Слушая их разговор, Ын О похолодела.
Значит, у председателя Чжин Ён Су со здоровьем не с самого начала было плохо. Жил себе без всяких бед, а потом в один день наследственная болезнь внезапно обострилась, и он слёг.
Тогда и Ю Сок может стать таким? До сих пор, если не считать часов, когда у него жар, он выглядит здоровым, но, ухудшись симптомы в один день, он, как председатель Чжин Ён Су, вот так…
От одного воображаемого ей стало дурно, и Ын О лишь крепко сжимала ни в чём не повинные руки.
Перед комендантским часом — одиннадцатью вечера — прислуга из комнаты отдыха разбрелась кто куда. Ын О тоже вернулась к себе и легла, но уснуть не могла.
Ын О знала, каково это — потерять обоих родителей. И потому с облегчением выдохнула, что председатель Чжин Ён Су не умер. Оттого что Ю Соку не пришлось пережить эту боль. Ведь такое… чем позже узнаешь, тем лучше.
И всё же он, верно, сильно перепугался и потрясён. Тревожно за него.
Поколебавшись, Ын О отправила Ю Соку сообщение:
«Ты в порядке?»
Она долго ждала, но не то что ответа — даже отметки, что сообщение прочитано, не появилось.
Видно, всё-таки в повязке.
Решив, что до часу ночи ответа не будет, Ын О отложила телефон. Потом попыталась уснуть, но сознание не мутилось, и, лишь поворочавшись, она поднялась с кровати.
Отдёрнув штору и выглянув в окно, она увидела, что дождь всё ещё идёт.
Сходить, что ли?..
Был, конечно, комендантский час, но трудно всё лишь в первый раз — несколько раз нарушив, она уже и не испытывала угрызений. Лишь бы никто не заметил. Раз никто не ходит, такого и не случится.
Решив пойти к Ю Соку, Ын О как раз собиралась снова задёрнуть штору…
Как вдруг в саду что-то шевельнулось. Темно, да ещё и дождь, так что наверняка не скажешь, но это было не дерево или трава, что качаются на ветру, а чёрный предмет, похожий на человека…
По спине у Ын О пробежал холодок, и она впилась взглядом в окно. Оттого что хотела убедиться: ей показалось.
Силуэт человека, что бродит по саду глухой дождливой ночью, в комендантский час, который прислуга обязана соблюдать. Из двух одно.
Либо подозрительный чужак, что прорвался сквозь железную охрану и вторгся в особняк, либо вовсе не человек.
До того, как попасть в этот особняк, Ын О в призраков не верила, но после кошмара, где по бамбуковой роще бродил призрак, эта храбрость поубавилась. Что человек, что призрак — оба страшны, и она лишь молила, чтобы там не оказалось ничего.
Словно в насмешку над этой надеждой, глаза Ын О вновь уловили чёрный предмет, что двигался в саду.
Убедившись, что в тёмном, залитом дождём саду точно что-то есть, Ын О ощутила, как в голове стало пусто.
Что делать?
Связаться со службой безопасности? Мол, в саду у жилья прислуги, кажется, кто-то ходит, проверьте?
А если это не человек — толку не будет. Ещё и обругают, что в поздний час подняла да заставила зря возиться.
Может, просто сделать вид, что не видела, и задёрнуть штору?
Рассуждая трезво, вероятность того, что кто-то без позволения в этот час вторгся и бродит по саду, стремилась к нулю.
Это не обычный частный дом где-нибудь в квартале, а особняк, где живёт первый человек делового мира — председатель Чжухан Чжин Ён Су. Место, что славится одной из самых строгих систем охраны во всей Корее.
Скорее всего, это либо мираж, либо нечеловеческое существо. А раз так, ответ — отвернуться. Что наваждение, что призрак — не смотришь, и дело с концом.
В тот миг, когда собравшаяся с духом Ын О потянула штору, чтобы её задёрнуть, ударила молния, и за окном на мгновение стало светло. От того, как этот свет высветил силуэт, Ын О растерялась.
— Ю Сок?..
Если ей не показалось, то таинственный незнакомец, что сейчас бродил снаружи, был Ю Сок.
С чего он без зонта, в такой час, здесь?..
Ын О хотела было открыть окно и окликнуть Ю Сока, но, поняв, что тогда её голос могут услышать другие, взяла зонт и вышла в сад.
Видно, он за это время ушёл куда-то ещё — на том месте Ю Сока не было.
Было темно, и кругом почти ничего не разглядеть, и Ын О достала телефон. В тот миг, когда она включила фонарик и собиралась поднять голову, выскочившая сзади рука перекрыла ей зрение. Следом крепкая рука обвила её талию.
Ын О едва не закричала. От испуга она выронила зонт, что держала.
Сквозь шум льющегося дождя у самого уха опустился низкий голос:
— Что не спишь в такой час.
От знакомого голоса Ын О выдохнула с облегчением. Она и думала, что это Ю Сок, но тревожилась — а вдруг другой мужчина.
— А ты, Ю Сок, что делаешь?
— Гуляю.
— Без зонта?
— Тело горит, жарко.
За всю жизнь она впервые видела человека, что мокнет под дождём, чтобы остудить жар. Ын О оторопела, но, с другой стороны, подумав, до чего же надо измучиться наследственной гипертермией, чтобы так делать, преисполнилась жалости.
— Убери руку, что закрывает мне глаза.
— Нельзя.
— Почему.
— Потому что тебе нельзя видеть.
— А чего мне нельзя видеть?
Ю Сок не ответил. Ын О стало тяжело на душе.
— Надо поднять зонт. Так и будем мокнуть под дождём.
На голову, как ни странно, дождь почти не попадал. Оттого что рослый Ю Сок, обняв Ын О сзади, заслонял её от дождя своим телом. Но дождь, что падал спереди, было не унять, и грудь промокала.
Ын О ладонью легонько толкнула предплечье Ю Сока, что так опутало её талию, что и шевельнуться нельзя. Но Ю Сок, видно, отпускать её не собирался — не двинулся ни на йоту.
Он что, хочет так и оставаться под дождём.
Раз ему этого хочется, подыграть ему — долг возлюбленной, — рассудила Ын О и тихо опустила руку.
В кромешной тьме, где не видать и на вершок впереди, отчётливы были лишь шум дождя да ощущение соприкоснувшихся тел.
Заскорузлая, в мозолях ладонь, что закрывала ей оба глаза, крепкий торс, прижатый к её спине, сила, что сковала талию, дыхание, что опускалось ей на макушку…
Сколько так прошло. Ю Сок, прижавшись губами к её уху, прошептал:
— Глаза — не открывай.
Ей было любопытно, почему так нужно, но условие было нетрудным, и Ын О кивнула. И тогда ладонь, что закрывала ей глаза, медленно отстранилась.
Как обещала, Ын О держала глаза закрытыми. Прижатое к ней тепло исчезло, а потом, видно, Ю Сок поднял зонт и раскрыл над ней — сверху больше не падало ни капли.
— До каких пор держать закрытыми?..
Ю Сок глазами с изменёнными зрачками смотрел сверху на женщину перед собой. Промокшая до нитки, как мокрая мышь, она послушно держала глаза закрытыми. Правда держала, раз он велел.
Похоже, не получив прямого подтверждения, что глаза можно открыть, она так и собиралась стоять.
Как человек может быть до того добросовестным.
Ему показалось, что он этой женщине вчистую проиграл. Хоть они ни на что и не спорили.
Охваченный неудержимым порывом, Ю Сок поцеловал Ын О в губы.
