Что я сейчас услышал?
Особо сложных оборотов там не было, а истолковать не получалось.
Считать, что предложения не слышала? Почему? Что за причина так поступать?
— Можешь объяснить, что это значит?
Даже в этом смятении Ю Сок изо всех сил старался говорить как можно ласковее. Чтобы это не прозвучало ни грубым напором, ни допросом. И всё же Ю Ын О сжалась.
— Я и сама… не очень понимаю.
Упрёк — если не ты, то кто же понимает? — подкатил к самому горлу, но Ю Сок сдержался. Гасить свой норов при этой женщине незаметно вошло у него в привычку — вышло само собой, как дыхание.
Он подождал немного, и она продолжила:
— Сколько ни думала, ответа нет… кажется, слишком рано, и как-то, как бы сказать, всё зыбко…
Зыб… ко?
От оценки, которой он в жизни не слыхал, Ю Сок усомнился в собственных ушах.
Меня сейчас отвергли за то, что я «зыбкий»?
Конечно, Ю Ын О не сказала напрямую: «Для замужества человек по имени Чжин Ю Сок как-то зыбок». Но по сути это значило то же самое. Отчего человек мешкает принять предложение и думает, что всё как-то зыбко? Оттого, что зыбок тот, кто предлагает.
Не найдётся на свете человека, который, когда ему отдают лотерейный билет с главным выигрышем, откажется со словами: «Ах, простите. Я подумал, но не знаю, можно ли мне его брать, всё как-то зыбко, так что будем считать, что я не слышал». Схватит с благодарностью и поскорее унесёт. А значит, для этой женщины Ю Сок — вовсе не то же, что билет с главным выигрышем.
Почему?
Да что там лотерея, собери её хоть пачками — с нынешним состоянием Ю Сока не сравнить. И если, невзирая на это, предложение Ю Сока хуже выигрышного билета… то не оттого ли, что существо по имени Чжин Ю Сок — ровно настолько же минус?
Ю Сок медленно отпустил руку Ю Ын О, которую перебирал.
Поднялось даже чувство, будто его предали.
Третьесортная жизнь. Это, без сомнения, вина Ю Сока. Но разве есть за ним хоть что-то ещё, что можно назвать виной?
Пусть поначалу я и написал такое, но ведь после был неизменно добр. Говорят же, за глаза и государя бранят, — неужели это настолько непростительно?
Всё это время я, вопреки собственной натуре, при этой женщине собирал по крохам всю ласку, какая есть и какой нет, и был ласков; я прижимался к земле, точно зверь без когтей и клыков, — и после всего этого «зыбко»…
Отчего она так не знает своего места?
Голова плохо работает оттого, что и в те часы, когда надо было учиться, она только тренировалась? Настолько, что не может сделать даже простейший расчёт — что ей выгодно, а что в убыток?
Иначе как можно до такой степени не знать своего места, Ю Ын О?
Тебе же от этого только хуже.
Разумеется, он не был настолько глуп, чтобы выказать это кипящее нутро наружу, и потому Ю Сок, как всегда, надел маску и отозвался невозмутимо:
— Понял. Тогда, как ты и хочешь, будем считать, что ничего не было.
Цель ведь всё равно достигнута, так что неважно.
Ему и не хотелось на самом деле жениться на этой женщине — кольцо было не более чем средством показать, насколько он всерьёз в этих отношениях. Замысел сработал, эта женщина не ушла и вернулась к нему — чего же ещё?
Даже к лучшему. Начни она и вправду липнуть со свадьбой, было бы хлопотно.
Пришлось бы готовить и предложение по всей форме, и саму свадьбу, и подыскивать место для свадебного путешествия — сколько бы времени он потерял, а ведь и без того занят. Зарегистрируй они брак — оказались бы связаны по закону, пошли бы хлопоты с имуществом, а после он в одночасье сделался бы вдовцом, и запись о семейном положении оказалась бы подпорчена.
Чем дольше он думал, тем больше видел одни только плюсы.
— Тогда… я сказала, что хотела, и пойду. С завтрашнего дня снова прошу вашего расположения.
Поднявшись со стула, Ю Ын О поклонилась и вышла из главного дома.
Ю Сок смотрел ей вслед, пока не закрылась дверь, а потом молча уставился на мужское кольцо у себя на четвёртом пальце.
Представление окончено — держать его дальше ни к чему.
Грубым движением стянув кольцо, Ю Сок бросил его прямо в мусорную корзину.
* * *
Вернувшись в жильё для прислуги, Ын О всю ночь не спала.
Уверенности, что выбор её верен, не было. А ведь теперь уже не вернёшь.
Больше всего её заботило, каково сейчас Ю Соку. Он ничем этого не выказал, но приятного мало. Ведь не найдётся человека, которому, получив отказ на предложение, было бы всё равно.
Лицо Ю Сока, когда он отпустил её руку. Тот холод, что тёк по этому безупречному лицу и, казалось, резал, не забывался.
Ю Сок вовсе не сделал какого-то ужасно грозного лица. Наоборот — оттого так и вышло, что лица он не сделал никакого.
Только столкнувшись с этим лицом, она и поняла. Что Ю Сок всегда смотрел на неё мягко. Она ведь знала, что в покое у него облик крайне холодный и острый, — а знала, да настолько забыла об этом. И лишь когда тепло исчезло, она, как ни странно, ощутила, что оно было…
Как бы то ни было, пролитой воды не соберёшь. Сколько ни пережёвывай и даже сколько ни жалей — толку нет. Надо делать своё дело.
Соскочив с кровати, Ын О умылась, чтобы начать день, и стала выбирать одежду. Надев верх и низ в пару, она машинально сунула руку в карман брюк — и что-то нащупала. Достала, посмотрела: визитка.
«Будет случай, когда мой контакт вам понадобится».
Та самая визитка, что подал ей с этими словами управляющий Пэк Сын Ха.
Кажется, она забыла, что положила её в карман, и постирала брюки, — но визитка, хоть и бумажная, на удивление осталась целёхонька. Не покрыта ли она чем-то особенным?
Ын О положила на стол визитку, что была под стать хозяину — не из податливых.
Сказать неловко, но управляющий Пэк Сын Ха отчего-то был ей неприятен. С тех пор как во сне человек, похожий на управляющего Пэк Сын Ха, крепко её отчитал.
Если спросят, разве может человек стать неприятен по такой мелочи, когда ничего подобного на самом деле не было, а был лишь сон, — ответить нечего; но то донельзя горькое чувство несправедливости, что она испытала во сне, было до странности живым, будто всё случилось на самом деле.
Бездельничай она — приняла бы как должное. Но во сне Ын О старательно делала своё дело, и всё равно её отругали.
Не то ей сказали, чтобы низкая тварь не смущала покой высокородного, не то — чтобы не мозолила ему глаза.
Так или иначе, её, ни в чём не повинную, выбранили и прогнали в угол, и во сне это выглядело как должное обхождение, но, проснувшись, она почувствовала обиду.
Если разобраться, тот мужчина из сна не так уж и походил на управляющего Пэк Сын Ха. Как бы сказать — не брат его, а скорее двоюродный. Сходство было не таким уж большим.
И правда: неприязнь вот так, в одностороннем порядке, из-за сна, когда на деле он тебе ничего не сделал, — невежливо.
Ын О взглянула на визитку на столе и вышла.
Придя завтракать, она застала за столом странно взбудораженное настроение. Ын О отыскала госпожу Гым. В такие минуты объяснить ей, что происходит, могла только она.
— Что случилось?
Когда она подошла и тихо спросила, госпожа Гым огляделась и зашептала ей на ухо:
— Да господин директор — он ведь в последнее время носил кольцо. На четвёртом пальце.
От темы, которой она никак не ожидала, Ын О на миг не могла и шевельнуться, будто на неё напали из-за угла.
Значит, среди прислуги пошли разговоры про кольцо.
Тема, конечно, была из тех, о которых заговорят. Ведь на пальце вдруг появилось кольцо. Разве это не значит, что есть та, с кем он встречается?
А поскольку не так давно был случай, когда она напилась и вышла наутро из постели Ю Сока, Ын О забеспокоилась, не выдвинули ли догадку, что этой женщиной может быть она, и спросила:
— Да. И что же?
— Сегодня он рано уехал на работу, и те, кто видел, говорят… не было.
— Чего не было?
— Кольца! На четвёртом пальце — кольца!
Шепча ей на ухо, госпожа Гым чуть повысила голос, будто ей досадно, что до неё не доходит.
На миг Ын О почувствовала, будто сердце скребнуло, и вздрогнула.
— Расстались, видно. Кольцу и месяца нет, да что месяца — и полумесяца, а уже, похоже, не сложилось и всё кончилось.
Госпожа Гым продолжала объяснять:
— Господин директор наш — я, конечно, не всю его личную жизнь знаю, но в женском вопросе он был по-настоящему чист. Не то чтобы до этих лет он ни разу ни с кем не встречался, но чтобы он с кем-то виделся так, чтоб мы об этом знали, — такого не бывало. А тут он впервые стал носить кольцо, вот все и решили: отношения непростые. Годы у господина директора такие, что, может, это и вовсе невеста.
— А…
— А раз кольцо с пальца исчезло, значит, кончено. Говорят, ещё вчера, когда он возвращался с работы, оно было, — что же за это время стряслось?
