От слов, что выскочили ни с того ни с сего, Ын О на миг опешила, но быстро вернула самообладание.
Судя по тому, что она успела заметить, Ю Сок был порядочным шутником. Настолько, что порой думалось: уж не затем ли он с ней встречается, чтобы её дразнить? А значит, это шутка.
— Не шути.
— Я не шучу.
— Не шутишь?..
— Нет. Мы поедем в путешествие. На два дня с ночёвкой.
Даже на немедленный ответ Ын О верила лишь наполовину. Ведь это был мужчина, что, сказав такое, при её замешательстве вполне мог поддеть — мол, ты что, и впрямь поверила.
Сохраняя лицо, Ын О спокойно спросила:
— И куда же поедем?
— Хочу заодно и на море посмотреть, так что думаю в сторону Госона, в Канвондо. Там, правда, есть дача, но при ней смотритель, так что куда-нибудь в другое место.
От конкретного ответа Ын О стало тревожно. Для выдумки с ходу это было слишком конкретно и без запинки. Недоброе предчувствие потихоньку поползло вверх.
— Ты правда не шутишь?
— Показать тебе и бронь жилья?
От лукавого встречного вопроса Ю Сока Ын О пришла в ужас.
Мы правда заночуем вне дома? Этот мужчина с ума сошёл?
— Такое надо было сперва со мной обсудить! А не решать в одиночку.
— Ты ведь, Ын О, первой меня и подбила.
— Это когда же?
— Сама сказала, что дома нельзя спать вместе, потому что другие узнают. Это разве не был знак — мол, давай заночуем вне дома?
Ын О, что вспыхнула от нелепого обвинения и принялась было возражать, осеклась.
Так вот как, оказывается, толкуются эти слова.
«Чтобы переночевать с Ю Ын О, придётся заночевать вне дома».
Вчера — нет, сегодня под утро этот мужчина и впрямь сказал такое, но она решила, что он просто дразнится, и не стала всерьёз отвечать. А он, оказывается, и жильё снял. И ведь не несколько дней прошло — и суток ещё не минуло! От этакого напора Ын О не могла прийти в себя.
— Я ведь ни сменной одежды, ни зубной щётки с пастой не взяла…
В таком оторопелом состоянии на иное возражение её и не хватило.
— Понадобится — купим, и всё.
Мужчина, у которого денег столько, что хоть ногой пинай, отозвался тоном «а в чём проблема».
Лишившись слов, Ын О стиснула ни в чём не повинный край одежды.
Если заночуем вне дома… то что будет.
Случится то самое, о чём я думаю?
В голове стало пусто, на шее выступил пот. Укачивает её обычно нечасто, но вдруг к горлу подкатило. Внутри так мутило, что кружилась голова.
Это было давно забытое ощущение. То самое, что приходило в годы выступлений, перед соревнованиями или отборочными.
Не паника, но сердце будто вот-вот остановится, дышать тяжело, и само существование кажется немного непосильным. И всё же отчего-то желание сбежать не возникало ни единого раза — то самое странное волнение.
Она думала, что после ухода из спорта больше никогда такого не переживёт, — и надо же, вот опять.
Распознав природу этого дежавю, Ын О смирилась. Ведь до сих пор ни разу не бывало, чтобы, ощутив такое, всё вышло так, как хотелось ей. А значит, и то, что произойдёт сегодня, что бы это ни было, пойдёт так, как захочет этот мужчина.
Предрешённое поражение, напротив, успокоило душу Ын О. Тяжелее всего — когда не знаешь, что с тобой будет. Выученные чувство проигрыша и бессилие были привычны и оттого, как ни смешно, даже успокаивали. Вернув себе тишину, Ын О молча смотрела в окно.
Море, которое она давно не видела, было прекрасно. И вода чистая — это хорошо, но безлюдная тишина была лучше всего.
— Нравится?
Подошедший сбоку Ю Сок заговорил. Ын О бесстрастно подтвердила:
— Да. Хоть и выходной, а пустынно.
— В принципе это акватория общего пользования, но фактически — частное владение.
На объяснение, которое с ходу не понять, Ын О посмотрела на Ю Сока. Ю Сок, усмехнувшись, прибавил:
— Земля во всей округе принадлежит матери, так что зайти сюда, по сути, никто и не может.
Это был разговор из другого мира. Ын О лишь кивнула.
— Сердишься? Что притащил тебя, не спросив.
У Ю Сока, что задавал этот вопрос, было такое лицо, к которому в самый раз пошла бы сигарета. Хоть она и знала, что он не курит.
По правде, и рассердиться-то было некогда. Опешила, смирилась — вот и всё. И всё же то, что Ю Сок поступил по-своему, не спросив её, было правдой, и потому слова вышли не такими уж ласковыми:
— Будь мне это смерть как противно — выпрыгнула бы из машины.
— Звучит так, будто противно тебе было ровно до этого предела.
Мужчина, что схватывал суть на лету даже из невнятно сказанного, с напускным смущением опустил уголки глаз, а затем тут же прикинулся простачком:
— Постараюсь загладить вину. Весь вопрос в том, насколько вкусная еда сумеет смягчить твоё, Ын О, настроение.
Само собой, еда, что приготовил Ю Сок, была вкусной. Настолько, что ради неё стоило приехать сюда из Сеула. Продуктами были корейская говядина ханý и отборный снежный краб — было бы странно, окажись это невкусным.
К тому времени, как блюда, что подавали одно за другим, кончились и дело дошло до десерта, настроение Ын О, на удивление, почти выправилось. Ын О впору было засомневаться в себе — что она такая простая. Чем я отличаюсь от ребёнка, что радуется, сунь ему в рот леденец.
По случайному совпадению и десертом оказалась пишмание — турецкая «облачная» сладость. Тает на языке, как сахарная вата, вкус ненавязчиво сладкий, а после во рту остаётся ореховое послевкусие, будто съел сливочное печенье.
Поедая её, Ын О задумалась о том, что мужчина перед ней станет делать после того, как сунул ей в рот леденец. Как родитель, что выманивает ребёнка из дома обещанием котлеты, а ведёт в больницу, — что он затевает, заманивая меня этой сладкой конфетой…
— После еды — кофе и десерт.
Чай и десерт, что они только что съели, видно, не в счёт.
Кофе ей всё равно хотелось, и Ын О кивнула.
Из кафе вид был лучше, чем из ресторана. Что ни говори, кафе, за сплошным окном которого расстилалось море, было куда внушительнее отдельного кабинета с небольшими окнами, где во главу угла ставили приватность.
Людей внутри для будня многовато, а для выходного — маловато. Ын О это казалось удивительным. То, что народу было ровно столько, чтобы не было ни чересчур шумно, ни неловко-пусто.
— Я думала, ты, Ю Сок, если приходишь в кафе, то снимаешь его целиком и сидишь один.
— Зачем так усердствовать? Лицо моё пока ещё не особо известно. Надо пользоваться тем временем, когда так можно.
Ухмыляясь и потягивая через трубочку айс-американо, Ю Сок ничем не отличался от обычного служащего. Тем более что в кафе, как назло, напиток подали в стакане навынос. Они ведь сказали, что выпьют на месте, — непонятно, почему вместо обычной чашки налили в прозрачный пластиковый стакан для холодного.
Попивая горячий американо, Ын О пережёвывала ответ Ю Сока.
«Пользоваться временем, когда так можно», вот как.
Оно и понятно — этот мужчина когда-нибудь станет председателем Чжухан, и с тех пор это лицо изо дня в день будет мелькать во всех СМИ. Как было с председателем Чжин Ён Су.
Вот так, смешавшись с другими, неспешно пить кофе в кафе ему уже будет нельзя.
Когда раздумья дошли до этого, время это сделалось для Ын О особенным. Казалось, ярко-синее море за окном и профиль Ю Сока, что, держа во рту трубочку, смотрел на него, не забудутся ещё долго.
Проведя время в кафе, они прогулялись по берегу. Сходили в какой-то безымянный музей искусств, посмотрели работы, а когда живот слегка подвело, поужинали — ужином, таким же вкусным, как обед, — и, насытившись всем сполна, вошли в жильё.
В стоявшем на отшибе отдельном доме, кроме них, не было ни души. Оттого, видно, и возникло чувство, будто в мире остались лишь они вдвоём.
Ванных было две, так что решать, кто моется первым, было незачем. Помывшись каждый у себя, они с мокрыми волосами встретились в гостиной.
— Высушить тебе волосы? — вытирая полотенцем свои волосы, спросил Ю Сок.
— А твои волосы?
— У меня почти высохли. Иди сюда.
По правде, вытирать волосы было делом муторным, так что, раз он берётся, отказываться не было резона. Ын О накинула на голову полотенце и подошла к Ю Соку.
Тогда Ю Сок стал захватывать полотенцем пряди по горсти и, легонько прижимая, убирать влагу. Прикосновения были такими бережными, что аж щекотало.
От нежности, какой ей не доводилось испытывать, Ын О не знала, куда себя деть, и не издавала ни звука.
Промокнув все волосы по разу, Ю Сок принёс ещё и фен и высушил ей голову.
К тому времени, как от мягко обдувавшего тёплого ветерка тело размякло, Ю Сок выключил фен и сказал:
— Пойдёшь отдохнуть?
— Да… надо бы прилечь.
— Тогда пойдём в постель?
Размякшие было мышцы всего тела от этих слов разом стянулись.
Вот оно и пришло.
Чувство — то ли хочется сбежать, то ли не хочется его разочаровать, то ли она ждёт этого, — закружилось вихрем внутри Ын О.
Точно машина, что работает вхолостую, Ын О долго лишь беззвучно шевелила губами, а потом с неуверенным лицом еле выговорила:
— Хорошо.
