Смотритель хранилища

Особняк походил на крепость.

Высокая, под стать крепостной, ограда опоясывала всё поместье, словно заявляя, что заглядывать внутрь не позволено никому, а повсюду были расставлены камеры наблюдения, чтобы посторонний не мог даже приблизиться.

В сериалах особняки чеболей выглядели роскошными дворцами, но дом богатой семьи, увиденный вживую, дышал замкнутостью и тишиной.

— Как-то это давит.

Голос оппы звучал подавленно. Ын О и сама, вопреки ожиданиям, оробела перед этим суровым видом, но, чтобы подбодрить Чжин О, заговорила:

— Да брось. Тебя ведь позвали, потому что ты способный.

— А… думаешь?

Смущённо усмехнувшись, Чжин О несколько раз глубоко вздохнул. Затем с решимостью на лице потянулся к кнопке звонка — и не успел нажать, как массивные ворота отворились и изнутри вышел человек. Мужчина с безупречной выправкой, у которого, казалось, ни один волосок не смел выбиться из причёски.

— Вы господин Ю Чжин О?

— А, да.

— А рядом — ваша младшая сестра, госпожа Ю Ын О?

Взгляд из-под очков был так поразительно остёр, что Ын О на миг запнулась, прежде чем ответить:

— Да.

— Я Пэк Сын Ха. Можете звать меня управляющим Пэком. Вещи после досмотра доставят в ваши комнаты, так что оставьте их здесь и следуйте за мной.

Как было велено, они оставили вещи у ворот и пошли за управляющим Пэк Сын Ха. За оградой почему-то было прохладнее, чем снаружи, — пожалуй, на два-три градуса.

Налетел ветер, послышался шорох листвы. Звук шёл из бамбуковых зарослей по обе стороны пологого каменного пандуса, что вёл от ворот к крыльцу.

Миновав охранный пост, они подошли к крыльцу — и открылся просторный мраморный холл. Прямо напротив высилась громадная каменная стена и какая-то скульптура без названия.

Кое-как разувшись, они прошли по коридору, замкнутому до духоты, свернули направо — и тут перегородка, заслонявшая обзор, наконец расступилась, открыв необъятное пространство.

Огромный зал высотой, пожалуй, в три обычных потолка одной стеной был сплошным окном, и через это южное окно лились мягкие солнечные лучи. За стеклом виднелся красиво убранный сад.

Остальные стены были из камня с ощутимой фактурой, и оттого весь зал наполнял прохладный аромат, свойственный натуральному камню. Мрамор пола, на котором не было видно ни единого шва, оказался так гладок, что у самого окна, точно в зеркале, отражались садовые сосны.

— Это большая гостиная. Если считать от внутреннего двора, что виден за окном, к северу и западу — главный дом. Флигель, где вы будете жить, — в восточном крыле.

Управляющий Пэк направился в восточный коридор, продолжая объяснять.

Главный дом — только для семьи владельцев, ступать туда без позволения нельзя. С одиннадцати вечера до часу ночи не выходить из жилых комнат…Слушая эти наставления, Ын О мысленно повторяла их, чтобы не забыть.

Они прошли коридором, застеклённым от пола до потолка, чтобы на ходу можно было любоваться внутренним двором, миновали обеденный зал, главную кухню — и только тогда добрались до флигеля в восточном крыле.

Жилище постоянной прислуги особняка — так управляющий Пэк определил восточный флигель и выделил им две комнаты. Вот только комнаты были не рядом.

— Жилые помещения для прислуги-женщин и прислуги-мужчин разделены. Это — женская часть.

В полном соответствии со своим безупречным видом управляющий Пэк привёл довод, с которым нельзя было не согласиться. Так вот почему флигель состоял из двух зданий: левое — мужское общежитие, правое — женское.

Чжин О вместе с управляющим Пэком ушёл в мужскую часть.

Оставшись одна, Ын О немного растерялась. Она не ожидала, что будет жить отдельно от Чжин О. Наверное, и Чжин О сейчас в замешательстве.

Что ж, правила есть правила.

Тихонько вздохнув, Ын О принялась разбирать вещи в комнате, которой отныне предстояло стать её жильём. По сравнению с тем, что она видела по дороге, здесь было скромно, но всё же лучше прежнего жилья.

Торопливо разобрав вещи, она выглянула в окно, чтобы перевести дух.

А у флигеля, оказывается, свой сад.

За изгородью из туй, поднявшихся выше ограды, густел бамбук, а под ним стелился офиопогон [1], что хорошо растёт и в тени. Сад был невелик, но опрятен и ухожен.

[1] травянистое многолетнее растение, которое часто высаживают как почвопокровное в тени.

Вот здесь мне теперь и жить.

Непривычно, но первое впечатление было неплохим.

В этот миг она увидела, как из мужского общежития выходят двое. Один — Чжин О, другой — незнакомый мужчина, не управляющий Пэк. Они шли по дорожке, вымощенной серым плитняком. Каменная тропа упиралась в гладкую толстую бетонную стену без единого окна.

Кажется, она догадывалась, что́ за здание — этот огромный серый короб из бетона, к которому они направлялись.

— Хранилище…

Хранилище должно полностью защищать от света и ультрафиолета, а значит, обязано быть без окон.

Воздух внутри круглый год, все триста шестьдесят пять дней, должен оставаться неизменным, поэтому необходима круглосуточная работа системы поддержания температуры и влажности.

Кислотные примеси и мельчайшая пыль в воздухе вызывают химические изменения на поверхности произведений, поэтому необходима система вентиляции с HEPA- и угольными фильтрами.

Всё это она знала само собой — её родной брат был реставратором-консерватором.

Чжин О работал в отделе консервации Национального центрального музея.

Научный сотрудник по консервации в группе керамики, керамической посуды и стекла.

С его слов, главное в его работе было такое: в халате, до рези в глазах вглядываясь в микроскоп, восстанавливать разбитую керамику. Говорил, ему это страшно интересно. Говорил, что любит это дело. Но, похоже, не просто любил — ещё и был мастером. Настолько, что его взяли в Чжухан.

Группа номер один в деловом мире по совокупному капиталу. С подавляющим, по всем статьям, отрывом от второго места — поистине крупнейший бизнес-конгломерат Республики Корея.

Особняк, в который Ын О и Чжин О въехали со своими пожитками, и был тем самым домом, где жила семья — владельцы Чжухан. Впрочем, хозяева жили в главном доме, так что столкнуться с ними вряд ли доведётся.

— Хоть бы раз, один-единственный раз попасть в частное хранилище дома Чжухан. Говорят, там полно реликвий уровня национального достояния, каких нет даже в Нацмузее.

Чжин О, частенько напевавший эту песню, добился своего. Он возьми да и пройди собеседование на место смотрителя хранилища дома Чжухан. Говорил, что и сам не верил в успех — ведь подавались все, кто хоть чего-то стоит, — а вот поди ж ты, взяли. И, поглядывая на Ын О, добавил:

— Только вот условие… Из-за NDA — соглашения о неразглашении — работать придётся, живя прямо в особняке. Оно и понятно. Там наверняка есть такое, что нельзя выносить наружу.

Я и одна проживу нормально. Я уже не ребёнок, оппа.

Ын О не хотела вставать у Чжин О на пути и собиралась ответить именно так.

— Вот я и объяснил им всё и спросил. Нельзя ли, мол, чтобы сестра въехала вместе со мной. А мне сказали — можно. Поедешь со мной?

Она чутьём поняла: откажись она — и Чжин О откажется от места смотрителя хранилища дома Чжухан, которого добился таким трудом. Потому Ын О собрала вещи и въехала в этот особняк вместе с Чжин О.

Чтобы Чжин О смог осуществить свою мечту. Чтобы в частном хранилище дома Чжухан, которое он так жаждал увидеть, мог сколько угодно заниматься любимым делом.

Беда была в том, что самой Ын О заняться в этом особняке было толком нечем.

То, чем она занималась всё это время, она недавно бросила. Новой дороги ещё не нашла. Потому и смогла так легко поехать за Чжин О в этот особняк. Будь у неё работа, это вряд ли вышло бы.

Была у неё подработка, она же и хобби, но из-за здешних строгостей с безопасностью неясно, удастся ли заниматься этим тут… А главное, ей казалось, надо делать что-то полезное для дома. Неловко ведь получать кров и стол и при этом ничего не делать.

Чем бы здесь заняться?

Пока она напряжённо размышляла, снаружи послышалось, как кто-то отчаянно кого-то зовёт. Ын О, не понимая, в чём дело, открыла дверь и вышла.

— Госпожа Сон? Госпожа Сон! Ох, куда же она запропастилась. Надо ведь скорее убрать, что же делать.

— Здравствуйте…

Когда Ын О тихонько поздоровалась, женщина средних лет на миг удивилась, а потом, будто что-то сообразив, замахала руками.

— А, вы, верно, те брат с сестрой, что должны были сегодня приехать.

— Да. А скажите, что именно вам нужно убрать?

— Ах, сообщили, что вот-вот подъедет машина, и надо проверить подъездную дорогу. Это виброизолированный автомобиль, он везёт ценное произведение, так что на дороге не должно быть ни малейшего постороннего предмета. А у меня глаза слабые… Ох, и куда только подевалась госпожа Сон.

Женщине средних лет, что переминалась с ноги на ногу, Ын О осторожно предложила:

— Если не возражаете, давайте я помогу?

 * * *

Северный главный дом был выстроен на самом возвышенном месте. В этом сказалась надменность первого председателя, считавшего, что хозяин должен быть выше всех. Поэтому со второго этажа северного главного дома можно было смотреть сверху вниз на все остальные части усадьбы.

Мужчина стоял у окна и наблюдал за флигелем в восточном крыле. Женщина мела метлой подъездную дорогу для виброизолированного автомобиля, что вела к хранилищу.

— Господин директор.

Управляющий Пэк подошёл к мужчине и доложил:

— Жертва вошла следом за семьёй.