Вы за дурака меня держите?

Ын О заклинило, как сломанный механизм.

Понимает ли этот мужчина вообще, что сейчас говорит.

«Потрогайте». И зачем при таких словах ещё и стонать.

Что он задыхается от боли — понятно. Но… сознаёт ли он, что это может звучать несколько… неловко. Да ещё и место — постель.

Ладонь, что крепко прижимала её руку, была большой и горячей. Сама первой коснулась без позволения — а теперь остро реагировать на то, что мужчина её трогает, было бы двойной меркой, и потому она не двигалась, но на душе было совсем странно.

Рука у меня не такая уж и холодная. В первый миг, может, и была прохладной, но за это время от его собственного жара уже должна была согреться. Так почему он не даёт её убрать.

По правде, она не понимала этой хватки, что цеплялась за неё, требуя всё время к нему прикасаться. И того, что он тёрся лицом о ладонь, — тоже. Для каприза взрослого мужчины, что занемог, это было странновато. Будь это соблазнение — она бы поняла, но кто же станет вытворять такое в жару.

Не понимаю. Совсем не понимаю.

Бросив попытки понять, Ын О приложила ко лбу Ю Сока другую руку. Эта рука, должно быть, прохладнее той, что всё это время вбирала жар и оттого стала тёплой. А потом попыталась убрать ту, другую руку, что вот-вот вспотеет, — но Ю Сок её не отпустил.

Что такое?

Растерявшись, она с усилием попыталась высвободить руку, но он удержал её с ещё большей силой. И, словно заискивая, потёрся лицом об обе ладони Ын О.

Хоть она и понимала, что за тот короткий миг, что её не было, напиться допьяна невозможно, Ын О всё же заподозрила, что этот мужчина выпил.

Ещё минуту назад был как на иголках, ощетинившийся. Пришла из-за тревоги — а он всем видом давал понять, что иметь со мной дело не желает, гнал прочь, — так с чего вдруг в один миг переменился и ведёт себя вот так.

Оторопь схлынула, её место заполнил вопрос, и Ын О как раз тихонько прикусила губу — как вдруг ей на глаза попалась тыльная сторона ладони Ю Сока.

К ней что-то пристало. Фактура и цвет были такими чужеродными, что оставалось дивиться, как она не заметила этого раньше. Что-то будто отражающее свет, синеватого оттенка…

Как раз и предлог убрать руку был нужен, и Ын О решила сказать об этом Ю Соку:

— Господин директор. У вас к тыльной стороне ладони что-то пристало — снять?

— Что именно?

На вопрос, требующий пояснения, Ын О пригляделась к его ладони внимательнее.

— Э… как бы сказать, что-то вроде чешуи…

В этот миг Ын О почувствовала, как тело прикасавшегося к ней мужчины окаменело.

То, как мужчина выпустил руку Ын О, за которую так упорно держался, и натянул на себя одеяло, произошло в одно мгновение.

— Выйдите.

От внезапного приказа уйти Ын О оторопела. То «потрогайте», то снова «выйдите».

Что за человек такой своевольный. Даже кот так себя не ведёт.

— Хорошо. И всё же не позвать ли кого-нибудь, кто за вами присмотрит…

— Сам справлюсь.

Ну да. Куда уж без «сам справлюсь».

Ын О решила окончательно свернуть своё навязчивое участие, что прикрывалось именем «забота».

— Сейчас час, когда ходить нельзя, — простите, что нарушила уговор…

Тихо извинившись, Ын О выскользнула из спальни Ю Сока.

* * *

Лишь когда звук шагов совсем стих, Ю Сок сбросил одеяло. Его и без того охватил жар, а тут ещё и одеяло — настоящий ад. Но позволить Ю Ын О раскрыть тайну он не мог.

А что, если бы Ю Ын О, не спросив, взяла да и попыталась это снять? Тогда она узнала бы правду: к тыльной стороне ладони не пристало что-то вроде чешуи — чешуя проросла из самой кожи.

Почему из всех мест именно на тыльной стороне ладони…

Проглотив ругательство, Ю Сок приподнялся, сдвинул повязку и осмотрел тыльную сторону ладони. Это и впрямь была откровенно чешуя — немудрено, что Ю Ын О с первого взгляда так и сказала.

Вот что такое превращение. Когда в часы приступа часть тела меняется, уподобляясь предку.

То, что глаза превращаются в змеиные, для Ю Сока — постоянная величина. Зрачок становится вертикальным, какого у человека быть не может, и оттого спокойнее прикрыть его повязкой.

К этому вдобавок происходило случайное превращение — чаще всего где-нибудь на теле прорастала чешуя. Из прочих превращений бывало и так, что язык раздваивался, и так, что вырастали ядовитые клыки, и так, что того, что должно быть одним, становилось два… Вспоминать об этом не хотелось, и Ю Сок крепко зажмурился.

Боли, на удивление, не было. Даже от мимолётного касания Ю Ын О приступ слабел, а в этот раз он коснулся её как следует — так что неудивительно.

И всё же это было не то, что в те мгновения, когда он к ней прикасался. Когда он касался Ю Ын О, дело не сводилось к простому отсутствию боли. Это было слишком сладко. Сила жемчужины исполнения желаний, что таилась, должно быть, в Ю Ын О.

У неё ведь сила жемчужины из поколения в поколение тоже должна была разбавиться — отчего же так хорошо.

От желания прямо сейчас затащить её в постель и крепко стиснуть в объятиях кружилась голова.

Прижмись к ней вплотную, без единого зазора — до чего же сладко будет. Для меня, по крайней мере, это будет слаще всякого наркотика.

Над тем, до чего же сильна одержимость предка жемчужиной, у Ю Сока вырвался невольный смешок.

Как же надо было затаить обиду на то, что не вознёсся, чтобы из поколения в поколение мучить потомков — верните, мол, жемчужину? Чтобы вписать в саму ДНК эту жажду жемчужины, так что от одного прикосновения теряешь голову, как кот перед кошачьей мятой.

Ю Сок уткнулся лицом в свою ладонь, которой держал и прижимал руку Ю Ын О. От неё слабо пахло Ю Ын О.

* * *

Странный мужчина.

То так, то этак — мужчина без всякого постоянства.

Из-за этого мужчины она не выспалась.

«Видно, не настолько вам противно, чтобы ответить сразу. Тогда потерпите ещё немного. Вам ведь, госпожа Ын О, от этого всё равно никакого убытка, верно?»

То, когда его отталкивают, он не злится, а с добродушным видом приводит вполне разумные доводы.

«Закрой дверь и выйди».

То ни с того ни с сего рявкает.

«Потрогайте. Так прохладно, так хорошо…»

То льнёт, как щенок, что виляет хвостом при виде хозяина.

Что же из этого настоящее? Которая из сторон — подлинный ты, мужчина по имени Чжин Ю Сок?

И почему мне хочется узнать, где же верный ответ.

Ворочаясь в этих терзаниях, Ын О поморщилась от нахлынувшей боли.

И впрямь перестаралась. То толком не тренировалась, а тут вдруг несколько часов каталась на катке — тело с просевшими мышцами такого не вынесет.

Проснувшись, она обнаружила, что всё тело вопит от боли, и оттого лежала, не шевелясь. Как раз воскресенье, и она убедила себя, что полениться можно. Но, как ни отлёживайся под предлогом крепатуры, в голове от этого только громоздился сумбур.

Вздохнув, Ын О поднялась с кровати, через силу сделала растяжку, взяла метлу и вышла наружу.

* * *

В тот же час Ю Сок стоял у окна и смотрел вниз. Взгляд его был устремлён точно на жильё прислуги у самого края восточного флигеля.

Не выходит?

Ю Сок мельком глянул на наручные часы. В обычное время уже вышла бы…

От непонятного беспокойства он постучал пальцем по безелю часов — тук, тук, — и в этот миг дверь жилья прислуги отворилась, и появилась знакомая фигура.

Ну вот. Не могла же она не выйти.

Выходной, а до чего же ты прилежна, Ю Ын О.

Для Ю Сока это была манера поведения, которую трудно понять. А ещё труднее было понять самого себя — того, кто всякий раз нарочно подгадывал время, чтобы за этим наблюдать.

Как бы хорошо было, если бы, не видя её, я бы и не вспоминал. Тогда я и взгляда бы на неё не бросал, кроме как по необходимости.

Всё равно что ни делай — эта женщина встаёт перед глазами, так уж лучше смотреть на неё наяву.

Ю Сок отвёл взгляд от поддельной Ю Ын О, что каталась на коньках рядом с ним, и впился глазами в настоящую.

Сегодня — что на неё нашло — она не собрала волосы. Он привык видеть их всегда стянутыми в хвост, а распущенными, как есть, она смотрелась по-новому. С хвостом тоже красиво, но так — ещё…

Когда раздумья дошли до этого, кто-то постучал в дверь.

— Войдите.

Не отрывая взгляда от метущей Ю Ын О, Ю Сок дозволил войти. Ведь было ясно, кто стоит за дверью.

— Принёс материалы, что вы велели.

Управляющий Пэк Сын Ха протянул планшет. Приняв его, Ю Сок пролистал несколько страниц PDF-файла и вернул планшет управляющему Пэку.

— Положите на стол.

Управляющий Пэк Сын Ха, что молча наблюдал за профилем Ю Сока, снова уставившегося в окно, поправил очки.

— Дело с жертвой продвигается так, как вы задумали, господин директор?

Ю Сок на миг запнулся, затем ответил:

— Как сказать. Легко не поддаётся. Оттого я и подал SOS.

Маршруты свиданий, еда, события — всё, что могло бы понравиться Ю Ын О.

Материалы, что принёс управляющий Пэк Сын Ха, были чем-то вроде пособия по покорению, составленного под Ю Ын О. Того, что выдал отдел стратегического планирования, разобрав личность по имени Ю Ын О по косточкам.

Исполняя приказ, управляющий Пэк Сын Ха недоумевал. Это подготовка к тому, чтобы основательно затравить жертву, или же…

— Говорю это из лишней осторожности, но всё же — не теряйте бдительности. Нельзя, чтобы собственная игра вас поглотила.

— Вот ещё забота. Вы что, за дурака меня держите?

Ю Сок отмахнулся, будто это и слушать не стоило. Но, в отличие от острого, как нож, языка, глаза его не отрывались от Ю Ын О.