Контент удален!

В глазах управляющего Пэк Сын Ха разлилось ликование.

Заветное желание рода, что тянулось из поколения в поколение, наконец готово было исполниться на его веку.

Сдерживая уголки губ, что так и рвались подняться от радости, управляющий Пэк Сын Ха ответил, как всегда, ровно:

— Слушаюсь.

Выйдя из северного главного дома и дойдя до внутреннего двора, откуда видна сосна, управляющий Пэк Сын Ха остановился. И, прикрыв рот рукой, рассмеялся.

Ожидание вышло воистину долгим. Великое дело, которое до сих пор не удалось никому, наконец свершится его руками.

— И правда…

Этот путь был верным.

Дойдя до стоянки, управляющий Пэк Сын Ха открыл дверцу машины и достал из бардачка книгу. Это была копия старинного сочинения, что передавалось в роду Пэков, переложенная на современный корейский язык.

Записи предка, что первым служил имуги.

Сев на водительское место, управляющий Пэк Сын Ха раскрыл её впервые за долгое время. Содержание, которое с самого детства странным образом отзывалось у него в душе. С той поры управляющим Пэк Сын Ха владело желание непременно своими руками возродить Ю Сока как совершенное существо.

В этой книге была ясно записана причина, из-за которой предок, что мог обратить имуги в дракона, потерпел неудачу, и после этого род Пэков подделал один факт, чтобы перекрыть эту причину в самом истоке. Чтобы обратить кровь имуги, которому они служат, в совершенного дракона, не подвластного пяти желаниям и семи чувствам ¹.

¹ «Пять желаний и семь чувств» (오욕칠정) — буддийское выражение: желания, порождаемые пятью чувствами, и семь человеческих страстей; иносказательно — всё, что смущает душу.

От того, что плод всего этого был уже на пороге, управляющий Пэк Сын Ха не мог скрыть волнения.

Закрыв книгу, управляющий Пэк Сын Ха, растроганный, долго гладил обложку.

В тот же час старик Мук стоял в бамбуковой роще и смотрел в ночное небо. Будто на тёмном небе, где были лишь искусственные спутники да звёзды, что-то было написано.

— Всё-таки решил воспротивиться.

Ведь сказано: кто следует воле Неба — живёт, кто противится — гибнет.

Но и это, верно, его судьба.

* * *

Одна из работниц, что убирала западный главный дом, внезапно бросила работу.

Она заранее не говорила, что уходит, а за одну ночь вывезла все вещи и ушла, так что среди прислуги пошли разные толки.

— Когда человек вот так тихо исчезает, обычно это значит, что его выгнали за неблаговидное дело.

Так в один голос говорило большинство. Оставшихся занимало, что же это было за «неблаговидное дело».

Поскольку личных тайн в особняке не водилось, прислуга принялась делиться друг с другом тем, что знала, и коллективным разумом дошла до истины.

— Позавчера госпожу Ким вызывала управляющая Ок.

— Я убирала коридор — я не то чтобы нарочно подслушивала их разговор, но голос госпожи Ким доносился наружу. Что говорит управляющая Ок, слышно не было, но госпожа Ким твердила, что она ни за что не крала…

— Так что же она украла? Господи.

— И правда, недавно ведь госпожа Ким… я же говорила. Что она вела себя странно.

— А, это? Ну… мусор?

— Да-да.

Разговор пошёл такой, что Ын О перестала его понимать. Как назло, с теми, кто разговаривал, у неё были не слишком близкие отношения, так что она не могла и спросить, о чём речь, и лишь молча вслушивалась.

— Так неужели это самое?..

— Похоже на то. Раз уж вмешалась управляющая Ок.

— Что вы говорите так, будто только вам понятно? Объясните уж.

Другая работница вмешалась и ворчливо их укорила. Тогда те, что говорили, будто им и самим досадно, пояснили:

— Ну, вот, это самое. То, что недавно вынесли из комнаты господина директора.

— А!..

— А что такое вынесли из комнаты господина директора?

Одна, кажется, догадалась и ахнула, а другая спросила так, будто вовсе ничего не понимает. Ко вторым принадлежала и Ын О.

Что же такое нашли в комнате Ю Сока?

Оглядевшись, работница понизила голос почти до шёпота и выдала ответ:

— Кольцо! Кольцо, говорю. То, что носил господин директор!

Мысли Ын О на миг встали.

— Это кольцо ведь вынесли с мусором. Его сложили вместе с прочим мусором в одно место, чтобы выбросить, а госпожа Ким незадолго до того всё крутилась поблизости. Потом её вызвала управляющая Ок, она твердила, что не крала, а после этого её в одночасье выгнали — что же ещё это может быть? Значит, тайком продала то кольцо и попалась!

Мол, к чему тут ещё ходить вокруг да около, — и работница выложила всё напрямую.

Содержание было несложное, а Ын О не могла его истолковать, точно читала научный текст на выпускном экзамене. Голова словно отказывалась это принимать.

Кольцо Ю Сока вынесли с мусором. Уже на этом месте понимание застревало.

Обыкновенно с мусором выносят то, что бросили в мусорную корзину. Так почему же то кольцо для предложения оказалось в корзине…

«А, я присмотрелся — там оказался небольшой изъян. Вот и отдал по гарантии. Через несколько дней заменят и вернут».

Ведь именно так Ю Сок ответил на её вопрос, где кольцо.

А может, на самом деле кольцо как-то попало в корзину, а он, не зная об этом, усердно его искал, так и не нашёл и, решив, что потерял, заказал новое? А чтобы я не расстроилась, если узнаю, сказал невинную ложь про ремонт?

Может быть и так. Не выбросил же он кольцо в мусор нарочно. Кольцо, которое сам заказал ради предложения.

Она себя убедила, а сердце всё равно частило. В груди было холодно.

— Но почему господин директор выбросил то кольцо? Не сложилось у него с той женщиной?

Раз уж на то пошло, кто-то решил выговориться до конца и задал вопрос.

— А может, он случайно уронил его в корзину? Выбросить такое дорогое кольцо — это же ни в какие рамки.

— Для нас дорогое, а для господина директора нет. Да и обычные люди, расставшись, швыряют парные кольца в Ханган.

— Я… я эту корзину выносила… там ровно одно кольцо и лежало. Так что, урони он его случайно, наверное, сразу бы и нашёл. Похоже, он и правда его выбросил…

Так засвидетельствовала работница, что в тот день отвечала за это помещение.

Ын О представила. Упади кольцо в пустую корзину, где ничего нет, — без всякой мягкой прокладки звук получился бы довольно громкий. Настолько, что, урони он его нечаянно, не заметить было бы нельзя.

Нет, это домысел. Может, было шумно и он не услышал. Скажем, играла музыка или как раз в тот миг громко сработал будильник на телефоне.

— Умерьте-ка вы, все. Обсуждать личную жизнь тех, кто выше, если разобраться, тоже нарушение правил. Ежели не хотите, чтоб голова слетела, как у госпожи Ким.

Когда кухарка госпожа Ли на свой северный лад неприветливо их одёрнула, разговоры затихли.

Все, будто ничего и не было, разошлись по своим делам. Не могла выбраться из отголосков этого переполоха одна Ын О.

* * *

Ю Сок не мог сосредоточиться на работе. То и дело всплывало число пятнадцать, и дело не шло.

Пятнадцать дней. Проживёшь сегодняшний — и останется ровно две недели.

Это последний срок, что я могу провести рядом с той женщиной.

А время ли сейчас вот так сидеть?

Отложив ручку, Ю Сок вскочил со стула.

— С этой минуты я беру отпуск на полмесяца. Если понадобится что-то решить, буду делать это удалённо, так что передайте управляющему Пэку, чтобы имел в виду и готовился.

Наскоро застёгивая пиджак, Ю Сок объявил это личному секретарю, вышел из компании и сел в седан, что вёз его домой.

Всю дорогу он думал. Как провести оставшиеся пятнадцать дней с Ю Ын О. Как ни поступи, останутся и сожаление, и тоска, но что сделать, чтобы их осталось хоть немного меньше.

Что бы они ни делали, он не хотел расставаться с ней ни на миг. Но при чужих глазах это было невозможно. В доме было слишком много глаз, с которыми приходилось считаться.

Ю Сок достал телефон из внутреннего кармана пиджака и позвонил. После нескольких гудков Ю Ын О ответила.

— Алло?

— Это я. Хочу спросить: нет ли места, куда тебе всегда хотелось поехать?

— Куда хотелось поехать? С чего вдруг?

— Не надо думать сложно. Ведь есть же место, куда тебе хоть раз в жизни хотелось попасть? Скажем, солончак в боливийском высокогорье, или путешествие в Антарктиду или в Арктику, или остров Ваадху на Мальдивах, знаменитый своим звёздным морем, или гора Рорайма.

— Даже если ты так говоришь…

— Если сразу ответить трудно, подумай, пока я не доеду до дома. Я уже еду.

— Что? Уже?

— Так соскучился по Ю Ын О, что работа не идёт. Скоро увидимся.

Прежде чем положить трубку, Ю Сок машинально легонько поцеловал то место, откуда звучал голос Ю Ын О, — и, встретившись глазами с личным секретарём, что ждал рядом, чтобы сделать доклад, понял, что натворил.

Надо же — при людях чмокать железку.

Быстро взяв лицо под контроль, Ю Сок как ни в чём не бывало напустил на себя невозмутимость и распорядился:

— Начинайте доклад.