А если нет — что тогда?

Закончив переписывание и вернувшись к себе, Ын О взяла телефон и, поколебавшись, открыла браузер. Правильно ли это, она и сама толком не знала. Просто не могла отделаться от любопытства.

Набрав это в строке поиска, Ын О нажала кнопку. Листая выпавшие результаты, она наткнулась на один заголовок.

Заголовок был довольно вызывающий, но, в надежде, что там вдруг найдётся то, что она хотела узнать, Ын О нажала на пост.

У других чеболей в третьем поколении чего только не болтают — коллективные о·р·г·и·и, спон/сорство звёзд, сво·п·инг, ин·триж·ки с жёнами братьев и прочее, а вот про этого Чжин Ю Сока <- только про этого козла, офигеть как странно, ни единой истории не слыхать

Это что, отдел планирования Чжухан отчаянно всё затыкает? Если не прессуют прессу и не сносят все посты по жалобам — иначе и не объяснишь

Комментариев: 7

Неужто он гей…

└Будь он геем, тогда были бы истории с мужчинами

└А ведь верно. Тогда что? Этот козёл, часом, не импотент?

└Бл·ть, как бы я хотел, чтоб так и было. Альфа-самец, у которого есть всё, ещё и с башкой в порядке? Тогда как жить таким, как я, ахаха. Господи, Будда, Аллах, духи неба и земли, явите, что мир справедлив, — пусть этот козёл будет импотентом

От такого невольно хмурились брови. Сами по себе выражения были донельзя противны, но ещё хуже становилось от разлитого во всём пораженческого настроя.

Вот почему говорят, что интернет вреден для душевного здоровья.

К самому онлайн-миру у неё пропало всякое расположение, и Ын О закрыла браузер. Это и с самого начала было делом нехорошим. По сути, то же, что копаться в чужом прошлом.

Поменяйся они местами — узнай Ын О, что кто-то роется в её личной жизни в сети, ей было бы неприятно. Узнай она, что кто-то, желая разведать про её мужчин, вбивал в поиск этакое — «Ю Ын О мужчина», — то и на самого приятного ей человека она взглянула бы иначе. В дурную сторону.

Я оплошала.

Поступила слишком бесцеремонно.

Конечно, Ын О не была настолько безнадёжно честной, чтобы тут же побежать к Ю Соку, во всём признаться и повиниться. Само собой, надо скрыть. И всё же ощущение вины перед Ю Соком возникало само собой — как у вора, что сам себя выдаёт нечистой совестью, хоть никто его и не корит.

И зачем только сделала эту глупость.

Будь у исполнительного директора Чжин Ю Сока всё запутано с женщинами — что бы я сделала, а не будь — то что тогда.

В первом случае — и дальше его отталкивать, а во втором — принять, мол, «по крайней мере он не держит меня за игрушку»?

Всё равно ведь у нас ничего не выйдет.

А может… я ищу повод его принять. Мечтая стать героиней нереальной романтической истории. И трепещу не столько перед ним, сколько перед самой этой ситуацией.

Над тем, что в ней ещё осталась такая чувствительность, Ын О горько усмехнулась. Лет в пятнадцать это было бы хоть мило, а в годы, когда уже всё про жизнь знаешь, — куда это годится.

Раньше такого не было, а теперь, то ли оттого, что мало двигается, в голову лезет всякое. Прежде-то она засыпала, едва голова касалась подушки.

Видно, мне всё-таки нужно нагружать тело.

Ын О поднялась с кровати и растяжкой размяла мышцы. Затем сделала планку и выпады в прыжке и тяжело перевела дух. Чувствовалось, что форма сильно сдала по сравнению с прежней. Ведь даже когда она работала тренером, до такого не доходило.

После последнего усталостного перелома она бросила тренировки совсем — и сколько же мышц за это время сошло. Даже на ощупь чувствовалось, что бёдра стали мягкими, но ощутить это на деле — было настоящим ударом.

Что угодно ржавеет в один миг. Видно, слишком уж я всё забросила. Надо было, въезжая в этот особняк, прихватить джамп-бокс.

Ын О, в чей распорядок входила плиометрика с джамп-боксом, отодвинув сожаление, осмотрела вещи, что привезла с собой в этот особняк. На случай, если среди них найдётся что-нибудь подходящее для тренировок.

Хоть бы попалось что-нибудь, что сгодилось бы вместо гантелей…

С этой мыслью роясь в сумке, Ын О наткнулась на неожиданную вещь и на миг застыла.

Гладкий металлический диск размером с ладонь. Это был круглый спиннер — приспособление для отработки вращений на занятиях вне льда.

— Это…

Откуда он здесь. Я не помню, чтобы его брала.

На неё нахлынули смешанные чувства.

Пристально глядя на спиннер, Ын О взяла его и поднялась.

Чтобы убрать соринки, она протёрла пол влажной салфеткой и поставила на это место спиннер. Затем установила в центр спиннера подушечку стопы — ту, что соответствует «сладкому пятну» лезвия конька [1].

[1] на лезвии конька участок изгиба сразу за передними зубцами, где кривизна наибольшая; конёк касается льда минимально, площадь трения наименьшая — оптимальная точка вращения. Как вы уже поняли, название новеллы соответствует этому термину, но я немножко погуглила и решила оставить именно «точка», а не «пятно». С точки зрения физики — это пятно (площадка). Геометрия лезвия конька закругленная, а лед под весом человека немного плавится и продавливается. В результате лезвие соприкасается со льдом не в одной математической точке, а небольшой овальной плоскостью длиной от нескольких миллиметров до пары сантиметров. С точки зрения ощущений — это точка (баланс). Для спортсмена это ощущается как конкретная точка равновесия. Стоит сместить вес тела на миллиметр вперед — и вы зацепите лед зубцом (в фигурных) или споткнетесь (в хоккейных). Сместите назад — перейдете на скольжение на пятку.

По правилам это делают в кроссовках, но был комендантский час, и сходить за обувью к шкафу она не могла, а потому поневоле обошлась без неё.

Встав на одну ногу, она пробовала держать разные позы вращения — отводя свободную ногу вбок, назад, прижимая к колену — и замирала. Простоять без единого движения нужно было хотя бы минуту, но это было нелегко.

Она следила за тем, чтобы не морщиться. Выкажешь боль — выйдет некрасиво. Как бы ни было тяжело, лицо должно оставаться безмятежным. Пусть мышцы рвутся от боли — пока длится прокат, надо улыбаться.

Ын О широко раскинула руки и оттолкнулась от пола одной ногой. Вращение началось.

Подобрав руки и ноги к центральной оси тела, она быстро завращалась, затем согнула колени и перешла в сит-спин. Потом снова выпрямилась, наклонила корпус почти параллельно полу и, отведя свободную ногу назад, в линию с туловищем, образуя букву «Т», попробовала камел-спин.

Даже малейшее колебание тела сбивает с оси вращения. Тогда спиннер уезжает вбок и падает на пол.

К счастью, этого не случилось, и она едва-едва справилась, но почувствовала, что глубоких мышц, что держат равновесие и помогают удержать ось, у неё поубавилось.

То ли оттого, что слишком давно не делала этого, не привыкший к вращению вестибулярный аппарат отозвался головокружением. И всё же Ын О, воображая, будто она на льду, до самого конца через силу держала «лицо».

Наконец завершив вращение, Ын О, едва сойдя со спиннера, не совладала с дурнотой и тут же осела на пол.

Как я в годы выступлений делала это каждый день? По восемь часов в сутки, по десять, а иногда — от пробуждения и до самого сна.

Делала так каждый день больше десяти лет, а бросила — и спустя несколько месяцев всё пошло насмарку.

Накатила глубокая, не выразимая словами опустошённость.

Эта пустота не давала Ын О уснуть до часу ночи.

Едва минул комендантский час, Ын О вышла из своей комнаты и направилась в комнату отдыха для прислуги. Она молила, чтобы там оказалась госпожа Гым — да хоть кто угодно, кому тоже не спится, — но свет в комнате отдыха был погашен.

Повернув назад, Ын О хотела было пройтись по саду флигеля, но, увидев бамбуковую рощу, запнулась. Вспомнился тот кошмар, где там стоял мужчина с глазами, как у рептилии.

В глухой час ей сделалось жутко, и Ын О отказалась от прогулки по саду. А вместо неё нашла стеклянный коридор восточного флигеля. Внутри здания было спокойнее, да и внутренним двором можно полюбоваться.

Вот как вышло, что Ын О и Ю Сок встретились через внутренний двор. И подумала Ын О ровно то же, что и Ю Сок.

Не хотелось быть одной, и я вышла наобум — и почему же встретившийся человек оказался именно этим мужчиной. Точно злая шутка судьбы.

От этого язвительного совпадения в голове у Ын О стало пусто, и, не зная, что сказать, она хранила молчание. И Ю Сок, кроме вопроса, отчего она не спит в такой час, ничего особенного не говорил.

Если так, зачем он вообще подошёл.

Как раз когда Ын О задавалась этим вопросом про себя.

— А что вы делали, вместо того чтобы спать?

От внезапного вопроса Ын О с перепугу выложила всё как есть. Оттого что не было времени даже придумать ложь.

— Э… позанималась немного, повращалась и отдыхаю.

— Вращения?

На его переспрос Ын О только теперь поняла, что сболтнула лишнее. Но автобус уже ушёл. Делать нечего — Ын О ответила:

— Я ведь когда-то немного занималась фигурным катанием. Бросила, правда, но от скуки решила вот разок попробовать после долгого перерыва.

«Немного», как же. Чуть ли не всю жизнь этому отдала.

Ю Сок, знавший всю подноготную её незадавшейся карьеры, сдерживая усмешку, прикинулся несведущим и как ни в чём не бывало отозвался:

— Но если это фигурное катание, разве вращения можно делать только вее ледовой арены?

— Есть, ну, такое приспособление — спиннер, оно позволяет отрабатывать вращения и не на льду. Бывает в виде доски, бывает круглый, и в вещах, что я привезла сюда, оказался круглый спиннер…

— Вот как? Любопытно. Можете как-нибудь показать?

— Спиннер?

Скользнув разок взглядом, Ын О согласилась. Обычному человеку с таким сталкиваться не доводится, так что любопытно поглядеть, как оно выглядит, — почему бы и нет.

— Я принесу, подождите здесь минутку.