Ни одна из них

Чудо длилось всего один день. Позавчера приступ жара по неведомой причине отступил, но прошлой ночью вернулся к прежней силе.

Ю Сок злился сильнее, чем когда падали котировки компании.

Уж лучше бить без передышки, чем сначала помазать рану, а потом снова ударить. Дали смутную надежду и тут же отняли — оттого и казалось, будто над тобой поиздевались, и было противно. Всё равно что умирающему от жажды дать ровно одну каплю воды.

День публикации квартальной отчётности — нервы и без того были на пределе.

Приехав на работу ещё затемно, Ю Сок выслушал подробный доклад отдела стратегического планирования и проверил управленческую стратегию. С фундаментальными показателями компании всё было в порядке, и результаты были хороши. Ключевое сообщение для официального пресс-релиза тоже сформулировали удачно, и он сразу его утвердил.

Отчётность раскрыли полчаса назад. Торги только что открылись, так что из отдела стратегического планирования вот-вот придут доложить о результатах.

Едва Ю Сок, глядя на минутную стрелку наручных часов, об этом подумал, как с планшетом в руках появился управляющий Пэк Сын Ха.

— Господин директор, несмотря на сегодняшнюю публикацию рекордных за всю историю результатов, котировки сейчас показывают снижение на три целых, две десятых процента к предыдущему дню.

Блядь, ещё и акции просели.

На конференц-колле в десять часов агрессивно объявили прогноз на второе полугодие, разослали пресс-релиз, особо подчёркивавший, что и по выручке, и по операционной прибыли зафиксирован эрнинг-сюрприз — превышение консенсус-прогноза на 8,5 %, — и всеми этими мерами подтолкнули отскок, так что цена закрытия на постторговой сессии едва-едва дотянула до целевой отметки.

Весь день проведя в авральных совещаниях и сражаясь с котировками, Ю Сок вернулся домой и, даже не переодевшись, опустился на диван. Не хотелось и пальцем шевелить.

Может, сегодня просто пропустить.

В смысле — звать Ю Ын О и сажать её переписывать закрытые мемуары.

Дело это, в сущности, и не важное — всего лишь предлог, чтобы находиться с ней в одной комнате. И не котировки же это — не рыба-луна [1], что от любого пустяка внезапно дохнет, стоит лишь оставить её без присмотра; что страшного, если разок пропустить.

[1] в корейской интернет-культуре мем о крайне хрупком существе, что будто бы гибнет от малейшего стресса; символ того, что «дохнет от любого пустяка».

Но тут Ю Сок вспомнил о приступе жара, что ровно в одиннадцать вечера являлся, точно нечистый дух. И о том, что, чтобы хоть на день раньше избавиться от этой муки, ему нужно соблазнить Ю Ын О.

Чтобы привязанность зародилась или чувство вспыхнуло, надо видеться почаще.

Подавив порыв спокойно отдохнуть, Ю Сок поднялся с дивана и встал перед зеркалом. Проверил, всё ли в порядке с внешностью, и снял пиджак. Затем стянул измятую сорочку и переоделся в свежую. Чтобы перед Ю Ын О выглядеть как можно красивее и опрятнее.

Поборол желание накинуть какую-нибудь футболку. Ведь мужчина смотрится внушительно, когда на нём отглаженная одежда с чёткими линиями.

По мнению Ю Сока, не существовало на свете такого психа, что дома отдыхал бы в сорочке и брюках от костюма. Сколько ни шей на заказ, костюм есть костюм. Неудобно. И сам Ю Сок дома обычно ходил в домашнем.

И всё же с того дня, как начал звать Ю Ын О в главный дом, он упорно держался этой психопатской повадки. Единственно ради того, чтобы хоть немного приглянуться Ю Ын О.

Лишь бы эти трогательные до слёз старания возымели действие.

Усмехнувшись, Ю Сок закончил приготовления и взял телефон.

— Передайте госпоже Ю Ын О, чтобы пришла.

Получив вызов, Ын О, как всегда, с ненакрашенным лицом, в скромном наряде отправилась в северный главный дом. Идти ночью на работу разнаряженной — разве не странно. Закончит — и заняться-то нечем: вернётся к себе да ляжет спать.

— Пришли?

В отличие от неё, Ю Сок и сегодня выглядел безупречно, без единого изъяна. Настолько, что накинь он пиджак — и хоть сейчас на выход.

— Да.

До сих пор она об этом не задумывалась, но вдруг устыдилась своего вида. Слишком уж он был невзрачен и жалок рядом с безупречным мужчиной перед ней.

Может, стоило одеться поприличнее. Я ведь на работу пришла — хотя бы на служащую походить.

Охваченная этим сожалением, она опустила взгляд — и обнаружила, что рукав у неё обтрепался. Сразу видно — заношенный.

Когда надевала, не заметила — отчего она такая.

Накатил стыд, и лицо вспыхнуло. А когда она протянула руку за напитком, что подал Ю Сок, это чувство достигло предела.

Увидев, как обтрёпанный рукав выставился на всеобщее обозрение, Ын О невольно отдёрнула руку — не рассчитала момент и выронила чашку.

— Ах!

Чай весь разлился по столу. Ын О поспешно подхватила мемуары и свою работу. К счастью, оба уцелели, но чистая бумага, лежавшая на столе, насквозь промокла.

— Вы целы?

Испугавшись, что горячий чай брызнул на Ю Сока, Ын О растерянно спросила.

— Цел. А вы, госпожа Ын О?

— Да. Я тоже. Только вот чашка разбилась…

Чай разлился, но, к счастью, на саму Ын О ни капли не попало. Тревожила только разбитая чашка. Ведь обычной она быть никак не могла.

— Простите. За чашку я возмещу.

Даже на взгляд Ын О, ничего не смыслившей в посуде, чашка была хороша.

Пить напиток, что всякий раз подавали в красивой чашке, было маленькой радостью Ын О. Как бы сказать — она чувствовала, что её привечают. А теперь в голове не было ничего, кроме «сколько же она стоит», и от этого делалось немного горько.

Глядя на побледневшую Ю Ын О, что твердила про возмещение, Ю Сок, выражаясь по-простому, скис.

За кого она вообще меня держит. В её глазах я что, из тех, кто в такой ситуации станет требовать деньги?

— Возмещать не нужно. Таких денег мне не жаль.

Оттого ли, но прозвучало это не слишком любезно.

Ю Сок взял телефон и вызвал штатную домработницу.

— Тут разлили чай, придите приберите. И чашка разбилась — её тоже уберите.

Со стуком положив телефон, Ю Сок посмотрел на Ын О. Та подошла к самому столу и, тревожно за ним наблюдая, наконец заговорила:

— Я просто… это ведь случилось по моей оплошности, вот и подумала, что должна отвечать.

— Скажу ясно. Не должны.

Знает ли эта женщина вообще, что ей предстоит потерять.

С той минуты, как она простодушно ступила в этот особняк вслед за своим кровным родственником, судьба Ю Ын О была, считай, решена.

Ю Ын О ценой собственной жизни избавит Ю Сока от осточертевшего проклятия.

А она то из-за одного-единственного колье места себе не находит, то, разбив одну чашку, мечется с этим возмещением. Хотя, требуй она одно за другим, будто вознамерившись пустить по ветру всё состояние этого дома, — и то бы ей не отказали.

То, что Ю Ын О не знает себе цены, было Ю Соку только на руку, и всё же, наблюдая за этим зрелищем, он отчего-то ощутил в груди тяжесть.

Раз уж богатый мужчина, похоже, к тебе неравнодушен, так и думать надо, как его обвести да обобрать дочиста, — с чего вместо этого сидеть и переживать о цене какой-то чашки. Беда и в том, что она настолько недогадлива, что не понимает посланных Ю Соком знаков, и в том, что так простодушна.

Слово «простодушный» было для Ю Сока синонимом слова «глупый». А глупые люди не в его вкусе. С ними одна досада.

Ю Сока внезапно стало воротить от наивности Ю Ын О.

Он и не ждал ума от женщины, что весь век провела на льду, но всё же нужно, чтобы хоть до какого-то уровня дотягивала, иначе ничего не выйдет. Можно ли вообще завести что-то вроде романа с женщиной такого пошиба, что теряется из-за одной несчастной чашки.

Либо быть достаточно сообразительной, чтобы ловить каждый поданный намёк.

Либо достаточно хитрой, чтобы действовать, выверяя каждый угол транспортиром.

Либо настолько алчной, чтобы вовсе не различать, где небо, где земля.

Либо настолько обнаглевшей, чтобы, не зная своего места, бросаться на огонь, как мотылёк.

Чтобы захотеть закрутить с Ю Соком роман, надо быть хотя бы одной из четырёх, но Ю Ын О не была ни одной из них. Это его утомляло. Однако и пустить всё на самотёк он не мог, а потому, скрыв свои истинные чувства, мягким голосом принялся сглаживать обстановку.

— Главное, что вы не поранились, госпожа Ын О.

И тут, приглядевшись к Ю Ын О, он заметил на её щеке красную косую царапину — неизвестно, когда успела. Видно, при падении чашки отлетел осколок.

Рана была пустяковая. Будто бумагой палец порезала. Кровь чуть проступила, но не текла, — тонкая линия, что и без всякой мази заживёт бесследно, стоит лишь оставить. Но для Ю Сока это был случай.

— Поранились — и почему молчите?

— А?

Ю Ын О недоумённо посмотрела на него.

Даже не заметила, что поранила лицо. Что за женщина, до чего бестолковая.

Недовольно цокнув языком, Ю Сок достал из ящика аптечку первой помощи. Когда он с мазью и пластырем приблизился, глаза Ю Ын О расширились.

Без колебаний вторгшись в её личное пространство, Ю Сок посмотрел на Ын О сверху вниз и тихо сказал:

— Не двигайтесь.