Ын О рефлекторно вздрогнула, но, вспомнив, что «одна семья» можно сказать и просто про тех, кто живёт под одной крышей, подавила волнение.
К счастью, Чжин О, видно, принял это за расхожий оборот и пропустил мимо ушей, ничуть не удивившись.
— Надо было заранее предупредить того, кто готовит, а я не успел, так что на приготовление ужина уйдёт время. Придётся пока подождать за чаем — вы не против?
— Я только за, господин директор.
— Вот и хорошо. Садитесь.
Прислуга тут же подала чай со сладостями. Чжин О, которому по его натуре полагалось бы вертеть в руках дорогую чашку так и эдак и шумно охать, сидел совершенно оледенев, вытянувшись по всей форме. Ын О и жалела его, и тяготилась этой нежданной очной ставкой втроём.
— Как вам работа смотрителя хранилища?
На миг Ын О, забыв, где находится, чуть не усмехнулась. Уж очень это был вопрос в духе «капа» [1].
[1] «Кап» и «ыль» (갑/을) — обозначения первой и второй стороны в корейском договоре; в обиходе «кап» — сильная сторона, наниматель или заказчик, «ыль» — зависимая.
— Хорошо, — по всей форме ответил Чжин О.
По сути, ответ на этот вопрос был предрешён. Что ещё можно сказать перед начальством, кроме «хорошо»? Но Чжин О, наверное, был искренен на все сто. Для Чжин О, помешанного на древностях, хранилище дома Чжухан — сущий рай.
— Я и правда работаю счастливо. Каждый раз, входя в хранилище, я благодарю судьбу и думаю: какие же заслуги я накопил в прошлой жизни, чтобы работать в таком месте, — и, кажется, сыт, даже не поев. До того хорошо. И это не пустые слова: всякий раз, обходя хранилище, я и вправду переполняюсь…
Разговорившись, Чжин О, видно, не сумел удержать чувств к древностям и пошёл вразнос. Ын О схватилась за лоб.
Он разглагольствовал долго, но Ю Сок всё это время слушал, не меняясь в лице. Чжин О, что по недогадливости дошёл до четвёртого куплета, наконец опомнился и незаметно сбавил голос, а Ю Сок, вместо того чтобы его осадить, улыбнулся.
— Приятно видеть, что вы по-настоящему любите своё дело.
— Благодарю.
— А позвал я вас, доктор Ю, ради Ын О.
Ын О чуть не выплеснула чай, что был у неё во рту. О чём этот мужчина собрался говорить с Чжин О?
Напряжённо буравя взглядом профиль Ю Сока, Ын О обернулась к Чжин О. У того на лице тоже ясно читалась растерянность.
— Моей сестры… вы хотите сказать?
— Ын О работает так хорошо, что мне стало любопытно и про её родню — про вас, доктор Ю.
От этих слов Ю Сока лицо Чжин О разгладилось. С облегчением он отозвался:
— Я тревожился, а раз вы, господин директор, так хорошо о ней отзываетесь, у меня отлегло от сердца. Она, кажется, подумывала бросить работу, и я решил, что что-то не так, — но, слава богу.
Чжин О прибавил то лишнее, чего прибавлять вовсе не следовало. Ын О послала ему взгляд: перестань. Но Чжин О даже не смотрел в её сторону.
— Ын О хотела бросить работу? Отчего же. Она ведь прекрасно справляется.
— Ей, похоже, казалось, что работа не по её силам, и это её тяготило… Но раз вы, господин директор, говорите, что она справляется, выходит, она напрасно прибеднялась. Ха-ха.
Попавшись на наводящий вопрос Ю Сока, Чжин О отвечал послушно. Глядя, как он без малейшей опаски выкладывает всё как есть, впору было спросить, куда он подевал свою смекалку. Он и всегда-то был простодушен и недогадлив, но чтобы настолько.
— А запястье у неё не болит?
— Что? Об этом она не говорила… А? У тебя запястье забинтовано? Ты поранилась?
Обернувшись наконец в её сторону, Чжин О только теперь заметил тейп на правом запястье и спросил испуганно. Ын О ответила как можно ровнее:
— Ага. Немного повредила связку, но не сказала, чтобы ты не тревожился.
— Почему не сказала? О таком надо говорить сразу же! Когда ты успела? Ещё когда мы виделись только что, всё было в порядке.
Опять, опять он говорит то, чего можно бы и не говорить.
У Ын О помутилось в голове; она крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Ю Сок молча наблюдал за ней. Он улыбался, но взгляд у него был потухший. Как бы сказать — с таким выражением из вежливости улыбаются, глядя скучную пьесу.
От чувства, что она вывернута перед этим мужчиной наизнанку, ей стало стыдно. Сильнее, чем когда она без всякой внутренней подготовки стояла перед ним в одном купальнике.
И всё же остановиться на полпути было нельзя. Бросить пьесу посередине — выбор хуже, чем вовсе её не начинать.
— Мне и тогда было нехорошо. Просто на минуту сняла бинт. Сняла, чтобы переменить, а потом вышла, не намотав заново.
— Что? И при этом ты в саду одна таскала стул? Меня бы позвала!
Чжин О, суетясь, выложил ещё одну ненужную подробность.
Ну пожалуйста, этот его рот.
Уж лучше бы он вовсе ничего не говорил.
— Ты вечно себя не бережёшь, вот в чём беда. И с подъёмом стопы: всё терпела боль, оттого усталостный перелом и стал хроническим, а из-за этого и фигурное…
— Давай не будем о прошлом.
Ын О оборвала Чжин О. Прошлое не из лучших — зачем вообще его поминать в такой обстановке, не пойму.
Чжин О закрыл рот, будто спохватившись. Он и сам знал, что разговоры о фигурном катании Ын О не любит. Ведь с тех пор, как усталостный перелом вернулся и она бросила даже место помощницы тренера, она их откровенно избегала. Тем более при Ю Соке заводить их не хотелось вовсе.
Она чувствовала взгляд, направленный ей в щёку, но нарочно не смотрела на Ю Сока.
С тех пор как она увидела над своей спортивной биографией два слова — «третьесортная жизнь», — Ын О часто вспоминала и то, как вставала перед Ю Соком на спиннер и крутила вращение, и то, как они вместе ездили на каток.
До чего же смешно ему было. Третьесортная спортсменка, а корчит из себя спортсменку: показывает перед ним элементы, катается на коньках.
«Нет. Мне очень понравилось».
Так он говорил — а сам-то внутри как меня презирал.
Всякий раз, как она это вспоминала, кровь будто стыла.
Сердце ныло, слёзы подступали, и хотелось куда-нибудь выплеснуть чувства, сорвать на чём-нибудь злость.
Хотелось вернуться в прошлое, схватить себя за плечи и сказать: перестань, не ходи в тот день во внутренний двор, а сиди себе тихо в комнате; не принимай слова Ю Сока о вращении за чистую монету, не бегай в комнату за спиннером — откажись.
Днём и ночью она металась от стыда, а в конце этого метания были унижение и ярость.
Как он мог? Как можно, в душе презирая меня за третьесортную жизнь, снаружи ни разу и виду не подать — и вести себя так, будто он меня любит?
Смотрел на меня глазами, будто и правда любит, вёл себя так, словно томится по мне, обращался со мной как с чем-то очень дорогим… Ей не верилось, что и тот взгляд, и те движения, все те знаки, что то и дело мелькали и казались подлинной любовью, — всё это было ложью.
Если не всерьёз, то как он мог так на меня смотреть? Я ведь чувствовала в этих глазах любовь. Осторожно накрывал мою руку своей, подтягивал ко мне одеяло, ладонью загораживал от солнца — в каждый такой пустяковый миг я чувствовала, что этот мужчина искренне меня бережёт.
От мысли, что всё это притворство, у неё бежали мурашки. Было страшно и мерзко. Оттого она и не могла смотреть на Ю Сока прямо.
Уж лучше бы это была минутная оплошность. Ей хотелось сказочной истории: пусть тогда он и презирал, но теперь всё иначе, и с какого-то времени он полюбил её по-настоящему.
Душа всеми силами искала лазейку, чтобы принять этого мужчину. И в то же время поднималось противоположное чувство — что простить его она не может, — и от этой двойственности было мучительно.
Ю Сок и Чжин О проговорили всё то время, что пили чай и ужинали. Ын О в прямом эфире наблюдала, как Чжин О без остатка попадается на красноречие Ю Сока.
Наблюдая со стороны, она чувствовала, что Ю Сок отлично знает, как обходиться с людьми. Он возвышал собеседника, не унижаясь сам, говорил то, что собеседник хотел услышать, и не допускал ни единой оговорки, за которую можно было бы зацепиться.
И Чжин О, что поначалу сидел деревянным чурбаном, размяк, будто встретил начальника, который его любит, и уже смеялся и вёл разговоры о своём.
Глядя на весёлого Чжин О, Ын О задумалась: не была ли она сама когда-то такой же.
Может, и я вот так попалась? Незаметно для себя увязла в этой искусной, безупречной паутине — и не знала, что я и есть добыча, пойманная в неё.
— Доктор Ю, вы любите выпить? У меня есть недурной односолодовый скотч.
— Если нальёте — с благодарностью.
Они дошли и до спиртного. Чжин О, слабый на выпивку, скоро захмелел и заулыбался во весь рот, а Ю Сок не упустил этой минуты.
— Доктор. Может, будем впредь как старший и младший брат?
— Я только за, господин директор.
— Тогда впредь буду звать вас хённимом.
— Это честь для меня, младший бра-а-атец.
Ын О, что и не притрагивалась к спиртному, а только подъедала закуску, поперхнулась и закашлялась.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/sladkaya-tochka-ec7866
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
