Надо же: обращения «господин директор» и «доктор» за какие-то несколько часов обратились в «старшего» и «младшего брата». Сколько бы алкоголя ни было выпито, такое продвижение ни в какие ворота не лезло.
Ын О, что была не слишком общительна, даже побаивалась ловкости Ю Сока. Того, как он в любых обстоятельствах и с любым собеседником непременно доводит дело до своего. Хотя зачем ему понадобилось называться с Чжин О братьями, оставалось неясным.
Только когда Чжин О захмелел вконец и пить ему стало нельзя, Ю Сок закрыл застолье.
За столом, где сидели трое, теперь остались только Ю Сок и Ын О.
В отличие от Чжин О, которого, мертвецки пьяного и заплетающегося языком, увёл под руку управляющий Пэк Сын Ха, Ю Сок был безупречен, без единой растрёпанной чёрточки. Будто и не пил вовсе.
— Ты, я гляжу, из тех, кто не пьянеет, — превозмогая неловкость, заговорила Ын О. Молчать в этой удушливой обстановке тоже было пыткой.
— Не такой уж я трезвый, каким кажусь. Просто, пока держу себя в руках, оплошностей не делаю.
Спокойно отозвавшись, Ю Сок посмотрел вниз, на пустую рюмку Ын О. В рюмку, что просто стояла перед ней, даже не наливали.
— Ты совсем не пьёшь?
— Не то чтобы, просто не люблю.
— Почему?
— Мне это просто невкусно. Одна горечь.
— Вряд ли много найдётся тех, кто пьёт ради вкуса. Пьют потому, что от выпитого поднимается настроение и можно завести разговор, на который на трезвую голову не решишься.
Разговор, на который на трезвую голову не решишься. Эти слова резко впились Ын О в слух.
Честно говоря, Ын О не чувствовала в себе сил спросить о папке на трезвую голову. А если призвать на помощь спиртное — смогу я спросить у этого мужчины? Но если опьянеть, рассудок помутится, и я, чего доброго, наделаю других глупостей…
Пока она колебалась, Ю Сок взял бутылку одной рукой за горлышко и посмотрел на неё. И слегка качнул. Будто спрашивая: попробуешь?
Пили-то этот мужчина и Чжин О, но отчего-то на миг у Ын О помутилась способность рассуждать. Ын О коротко кивнула.
— Если только одну рюмку…
Ю Сок с готовностью налил ей. Ын О тут же осушила рюмку. Чжин О шумно расписывал, какое это страшно дорогое спиртное, и она немного ждала, что будет вкусно, но, хоть аромат и был хорош, вкус всё-таки был не для неё. Настолько, что причины платить за такое деньги она не понимала.
— Ну как?
— Да просто спиртное, и всё.
— Ха-ха.
Ю Сок рассмеялся вслух. Смех странно отличался от обычного. Как бы сказать — недоочищенный, ближе к сырому.
Ын О поняла, что Ю Сок всё-таки не совсем трезв. Похоже, он и правда, как сам сказал, не так уж безупречен, как кажется.
— А ты, Ю Сок, когда-нибудь пил, чтобы сказать то, что на трезвую голову не скажешь?
— Кто знает. А как ты думаешь?
Приглядываясь к Ю Соку, что ответил вопросом на вопрос, Ын О нащупывала одну возможность.
А если напоить его, не выйдет ли услышать правду? Он ведь уже изрядно выпил с Чжин О. Дать ему выпить ещё чуть-чуть…
— Выпей и ты рюмку, Ю Сок.
Ын О взяла бутылку и потребовала. Ю Сок фыркнул от смеха и протянул рюмку. Ын О налила ему. Тогда Ю Сок снова наполнил рюмку Ын О. Когда она посмотрела на него так, будто спрашивала: невкусно ведь, зачем опять наливаешь? — Ю Сок озорно улыбнулся.
— Одному пить невкусно.
Это он предлагает пить вместе?
Глядя на налитое в её рюмку, Ын О прикинула в уме: что вероятнее — что первой опьянеет она или что первым опьянеет этот мужчина. Выпивать Ын О не любила, но слабой на спиртное не была. Ю Сок же и сейчас был слегка пьян.
Попробуем. Ын О решила потягаться с Ю Соком.
Ю Сок вертел в пальцах рюмку, наблюдая, как лицо Ын О всё сильнее розовеет. И пьяная хороша. Будь его воля, он усадил бы её рядом, гладил, щипал за щёки, делал бы всякое разное, но вместо этого Ю Сок наполнял её рюмку. Чтобы она выплеснула наружу то, что упрятала глубоко внутрь.
Почему она, дойдя до того, чтобы прикинуться раненой при здоровой руке, бросает переписывание и хочет от него отдалиться.
Что именно связывает её с Чжин Тхэ Яном и какие она к нему питает чувства.
Оттого ли, что Ю Сок ей опостылел, или дело в чём-то другом.
А если опостылел, то по какой причине.
Он должен был выяснить всё.
Ю Сок разыгрывал подходящую степень опьянения и выжидал момент — и тут…
— У тебя нет чего-нибудь, что ты хотел бы мне сказать? — спросила Ю Ын О.
Выражение лица у неё почему-то было страдальческое. Чутьём Ю Сок понял, что попал в положение, когда от него ждут объяснений. Такие вопросы обычно задают, когда собеседник в чём-то виноват, — с мыслью «даю тебе шанс признаться».
Что такое?
В чём я провинился?
В том, что, не спросив её мнения, увёз на выходные в Госон и оставил ночевать? Поначалу она вроде бы ехала нехотя, но потом ведь обстановка была неплохая.
Слишком настойчив был в постели? Но я ведь не изнурял её, всё время давал передохнуть. И не похоже было, что ей это не нравится.
Напротив, разве после этого не стало лучше? Как будто сбросили кожу — было чувство, что мы перешли на следующую ступень.
В то, что ощущение сократившегося расстояния и близости, будто они одно целое, принадлежало ему одному, верить не хотелось.
Думал, что дальше будет только лучше, — так что же не так? Он совершенно не мог этого нащупать, и это томило. Нужна подсказка.
— Обычно у того, кто говорит такое, самого есть что сказать.
Ловко передав эстафету обратно, Ю Сок стал следить за реакцией Ын О. Ын О пошевелила губами, а потом опрокинула рюмку.
Появилась уверенность: у этой женщины есть разговор, на который она не решается трезвой, оттого она и пьёт. Ведь и в самом начале она, похоже, поддалась именно на те слова.
— Я что-то сделал не так? Скажи прямо.
Не имея ни малейшей догадки, Ю Сок мягко её обхаживал. То ли хмель забирал, но Ын О медленно поморгала и наконец, будто на что-то решившись, открыла рот:
— Ю Сок… а что ты обо мне думаешь?
Решив, что она собралась завести бог весть какой громкий разговор, а спрашивает такую избитую вещь, Ю Сок сглотнул усмешку и выложил образцовый ответ:
— Что ты моя милая возлюбленная.
Это была не одна лишь пустая любезность.
Вот, значит, что такое привязанность через тело? Пять на пять. Похоже, половина уже всерьёз.
То ли хмель понемногу добирался до мозга, но женщина перед ним казалась до безумия мягкой. Хотелось усадить её на колени и укусить за щёку, похожую на чапссальток [1]. Приходила даже безумная мысль, что, если пососать эту щёчку, будет вкусно.
[1] рисовая лепёшка из клейкого риса с начинкой из бобовой пасты, мягкая и упругая на ощупь.
Да и не только её хочется посасывать. Ю Ын О ведь везде мягкая. Вернее будет сказать, что немягкого места у неё нет.
Всюду хочется кусать, сосать, лизать. И круглые ушки, и мелко подрагивающие веки, и маленькие губы, и тонкую шею…
Пока тело не отозвалось, Ю Сок опрокинул рюмку. Такое желание сейчас было неуместно. Мужчина, который в одиночку проваливается в похоть, когда между ними ещё ничего не разрешено. Как ни посмотри — хуже некуда.
— И это всё?
Ю Ын О спросила снова. Решив, что ей нужно ещё приятной лести, Ю Сок ответил тем, что пришло на ум:
— Милая, красивая, хочется тебя беречь, хочется защищать, а немножко и помучить хочется…
Всё-таки хмель брал своё, и он прибавил лишнее. Последнего можно было и не говорить.
— И это всё?
От третьего по счёту вопроса Ю Сок окаменел. Хмель как рукой сняло.
Недаром говорят, что попыток даётся три. Не больше и не меньше — ровно три.
Это последняя.
Перед третьим страйком Ю Сок сделался осмотрителен.
— А что конкретно ты хочешь узнать?
— Не эти отвлечённые и обрывочные «милая», «красивая»… а что ты думаешь обо мне как о человеке. Как оцениваешь мою жизнь, мой путь.
Точно ей было тяжело это выговаривать, Ю Ын О складывала фразы медленно, с запинками.
Зачем ей это знать?
Ю Сок и правда не понимал. Он по натуре не интересовался тем, как его определяют другие. Репутацией он занимался, но лишь затем, чтобы не наживать хлопотных пересудов, а вовсе не оттого, что его волновало, как его оценивают.
Проще говоря, Ю Соку было совершенно всё равно, называют его в мире сукиным сыном или болваном. Лишь бы не падала цена акций компании.
Ю Сок выбрал в уме благополучные, приятные на слух слова.
— Добросовестная, прямодушная, сноровки, может, и недостаёт, но потому тебе и веришь. Как бы сказать — в нынешнем мире тип нечастый… потому и нравишься. В каком-то смысле даже вызываешь уважение.
Ответив так, Ю Сок посмотрел на Ын О — и застыл. В глазах у неё стояли слёзы.
Дрожа губами, Ын О тихо пробормотала:
— Враньё.
