Ниже планки

Не понимая, о чём он, Ын О осторожно обратилась к старику.

— Почтенный.

Старик не отозвался, будто не услышал. Ын О окликнула снова.

— Почтенный?

Тот по-прежнему не реагировал. Старик в приглушённо-синей рабочей робе и резиновых сапогах был поглощён одним — осмотром бамбука. Ын О подошла ближе и заговорила:

— Почтенный!

— А?

Старик вздрогнул от неожиданности и отступил на шаг.

— Чего вы сказали? Я туговат на ухо, плохо слышу.

— А…

Рассудив, что нормального разговора не выйдет, Ын О коротко поклонилась и отошла.

— А, это господин Мук.

Выслушав, что приключилось с Ын О утром, госпожа Гым внесла ясность.

Садовник из команды по эксплуатации и особому обслуживанию, дольше всех в этом особняке прослуживший и самый старший из прислуги.

Он жил при доме, и в его ведении были дорогие сосны и садовое убранство.

По рангу среди прислуги он стоял примерно вровень с управляющей Ок, со смотрителем хранилища — братом Ын О, Чжин О, — и с начальником охраны Чжином, но в силу почтенного возраста и положения здешнего старожила все ему уступали и его уважали.

— Ему ведь уже хорошо за восемьдесят, оттого и со слухом неважно. И с головой, видать, не всё гладко — порой такое скажет, странное. Но уж мастерство-то у него отменное.

— Вот оно что.

После объяснения госпожи Гым многозначительное бормотание старика перестало её занимать. Ын О выбросила его слова из головы.

— И потом, что бамбук разом вянет — у главного дома такое и раньше нет-нет да случалось. Говорят, дело в земле. Почва, что ли, не та? Я не специалист, толком не знаю, но будто бы из-за какой-то такой беды. У флигеля это впервые, но почва-то здесь, верно, схожа с садом главного дома, так что…

На эти слова Ын О закивала. Что тут за механизм, она не понимала, но раз такое случалось и прежде, оставалось только подумать «ну, наверное, так оно и есть» и не придавать значения.

— Ну, а господин Мук говорит, что, даже пожелтев, бамбук не погиб.

Госпожа Гым добавила это тоном, будто слишком волноваться не стоит.

— Тогда хорошо.

На душе было нехорошо, и это её и впрямь утешило. Видно, за несколько дней она успела к нему привязаться.

Ын О любила бамбуковую рощу. Стройные, ровными рядами вытянувшиеся к небу стволы были словно зелёная завеса, что отгораживала от суеты внешнего мира.

Свежий звук, что рождался, когда ветер пробегал и колыхал бамбуковые листья, успокаивал душу и тело, а когда ветра не было, ей нравилась особая, тихая и прохладная немота рощи.

Думая, что хорошо бы бамбук флигеля поскорее вернул себе здоровье, Ын О закончила есть. Потом вынула из стиральной машины бельё флигеля, о котором просила госпожа Гым, развесила его, а поскольку больше дел не было, принялась мести метлой сад флигеля. Бамбуковых листьев нападало много, и ей хотелось их убрать.

С каждым лёгким взмахом метлы поднимался чуть влажный запах земли. И приятно было ровное «шорх-шорх», что раздавалось всякий раз, когда жёсткие прутья мели по земле. Ын О, сгребая в кучу бамбуковые листья и пыль с земли, увлечённо отдавалась чувству, будто вместе с этим приходят в порядок и мысли в голове.

— Госпожа Ю Ын О.

— Управляющий.

Перед ней стоял статный мужчина в очках — управляющий Пэк — тот самый, что в первый день, когда они с Чжин О приехали, встретил их и провёл в дом.

В отличие от той поры, когда она плохо понимала, кто кому подчиняется среди прислуги, теперь она кое-что знала, а потому, напрягшись, перестала мести.

Пэк Сын Ха, глава секретариата.

Верная рука и ближайшее доверенное лицо исполнительного директора Чжин Ю Сока.

А это значило — ближайшее доверенное лицо будущего председателя.

По правде, Ын О не была прислугой, так что в подчинении у управляющего Пэка вроде бы не состояла, но раз Чжин О был из прислуги, она невольно робела.

Неужели Чжин О что-то натворил?

Иначе она не могла придумать причины, зачем бы управляющему Пэку с ней заговаривать.

— Следуйте за мной.

— Да.

Всю дорогу за управляющим Пэком у Ын О сжималось сердце.

Неужто он повредил какое-то драгоценное сокровище из хранилища? А если он испортил единственную в мире реликвию, какую и за деньги не достанешь, — чем тогда расплачиваться?

Когда в голове успела всплыть тысяча предположений и она вконец измучилась, управляющий Пэк усадил её куда-то. А затем протянул бумагу и перьевую ручку.

— Запишите то, что я продиктую. Со всем возможным старанием.

Просьба была непонятной, но Ын О сделала, как велено.

1. Непременное условие поцелуя — чтобы встретились губы, а особого умения тут не требуется

2. Несколько ароматов духов, что больше обложки

3. В день, когда барышня из дворянского дома сановника Чона венчалась, прибыв в большом паланкине

4. Сколько ни тяни — а у той распустившаяся остроносая дыня-сутхун; дырявый ларь — отдавай

5. Комментарии — так, чтобы соблюдать сетевой этикет и при этом стремиться к свободе выражения

Записав, Ын О осторожно спросила:

— Простите, а зачем вы велели записать эти фразы?…

— Это панграммы [1].

[1] фраза, в которой использованы все буквы алфавита. Корейские панграммы строятся на буквах-фонемах хангыля; некоторые из приведённых фраз поэтому почти лишены смысла.

— Что?

— Это фразы, составленные так, чтобы задействовать все буквы фонемного письма. Вторая — фраза, где все согласные и гласные корейского языка использованы без повторов; первая, третья и пятая — где использованы все буквы, но повторы допускаются; четвёртая — та же, но включает ещё и напряжённые согласные, и составные гласные.

Поддев очки большим и безымянным пальцами за край и поправив их, управляющий Пэк пояснил:

— Чтобы оценить ваш почерк, госпожа Ю Ын О, требовалось, чтобы вы написали все буквы до единой.

Услышав это, она потихоньку начала понимать.

Меня проверяли, чтобы поручить работу с почерком.

Поняв, что её вызвали не из-за того, что Чжин О устроил крупную беду, Ын О облегчённо выдохнула, а управляющий Пэк забрал лист с фразами.

— О результате сообщу после проверки.

* * *

— «Непременное условие поцелуя — чтобы встретились губы, а особого умения тут не требуется».

Прочтя попавшуюся на глаза фразу, Ю Сок усмехнулся.

Почерк был аккуратный. То, что промежутки и размер букв были ровными, будто их выводили по линейке, и впрямь немного удивляло. Но не более того.

Задумай Ю Сок отыскать искусного каллиграфа и пусти он клич — перед ним выстроились бы мастера, с которыми этот почерк и не сравнить. Но это было не то, чего он желал.

С самого начала ему нужен был лишь предлог.

Как же Ю Чжин О стал смотрителем хранилища Чжухан?

Послужной список Ю Чжин О для его лет был неплох, но до требований к соискателю на место смотрителя хранилища дома Чжухан не дотягивал нисколько.

Снизив требования так, чтобы такой, как Ю Чжин О, мог подать заявку, через частное кадровое агентство ему сделали холодный звонок. Ю Чжин О, верно, думает, что его выбрала хедхантинговая фирма, но на деле Ю Сок ткнул пальцем именно в него.

Соперники, что в день собеседования Ю Чжин О сидели и ждали своей очереди, все до единого были актёрами. Профессиональные актёры, нанятые на эту роль, — ведь не будь конкурентов вовсе, это выглядело бы странно.

Так не отвечавший требованиям Ю Чжин О в одиночку подал заявку на место смотрителя хранилища, прошёл и въехал в этот особняк. Прихватив сестру.

Ю Чжин О — это вступление.

Ю Ын О — суть дела. Жертва, что, отдав себя без остатка, избавит Ю Сока от осточертевшего проклятия.

Окажись почерк Ю Ын О даже куда хуже этого, Ю Сок всё равно держал бы не отвечающую требованиям Ю Ын О подле себя. Подыскав другой предлог.

Оторвав взгляд от бумаги, Ю Сок произнёс заранее решённое:

— Приведите её.

Вскоре управляющий Пэк явился, ведя за собой Ю Ын О.

Ю Ын О была явно растеряна — как человек, столкнувшийся с чем-то совершенно неожиданным.

Будь он при первой встрече слишком любезен — это, в свою очередь, могло вызвать подозрение. Ю Сок надел на лицо деловую улыбку — в меру учтивую, но без теплоты.

— Рад знакомству, госпожа Ю Ын О.

— Э… здравствуйте. Я Ю Ын О.

Ненадолго оцепеневшая Ю Ын О ответила несколько деревянно. Сразу видно — из спортивного мира.

— Я позвал вас, госпожа Ын О, потому что хочу кое о чём попросить.

— Слушаю вас.

— Я хотел бы, чтобы вы, госпожа Ын О, переписали для меня одну книгу.

Ю Ын О не заглотила наживку сразу. С ясным личиком, по виду неспособным и мухи обидеть, она — надо же — призадумалась, а потом заговорила:

— Простите, а можно узнать, что это за книга?

— Есть закрытые мемуары, что оставил основатель, покойный председатель Чжин Гап Ён.

Ю Сок передвинул пальцы к краю отглаженного манжета рубашки и ухватился за головку запонки.

Щёлк — с лёгкой дрожью, передавшейся в кончики пальцев, он расстегнул замочек, вытянул металлический штырёк из тугой прорези манжета, со стуком положил запонку на стол и добавил:

— Только вот почерк у деда прескверный — не то чтобы совсем не разобрать, но, чтобы читать, приходится напрягаться. Вот я и подумал заодно оставить переписанную копию — вроде расшифровки. Почерком, который мне по вкусу.

— А…

— Но есть одно условие.

С видом совершенно бескорыстным, безразличным тоном Ю Сок объявил:

— Закрытые мемуары выносить наружу запрещено. А значит, вам, госпожа Ын О, придётся каждый день приходить работать в мою комнату.