Подытожим.
У этой женщины ни разу не было хороших результатов на соревнованиях. А значит, велика вероятность, что то «чувство», что приходило перед соревнованием, стало для неё чем-то вроде дурной приметы.
Выходит, это самое «чувство» — недобрый, зловещий предвестник надвигающегося поражения, с которым ей самой не совладать.
Так вот чем была для этой женщины ночёвка со мной. Чем-то вроде штрафной игры — неотвратимой, как соревнование, что ни разу не давало желанного результата, которой не избежать, как ни претит.
До того нелепо это было, что Ю Сок усмехнулся.
Тут и человек с самым крепким терпением вскипел бы.
Выходит, она просто поехала — оттого что, как ни барахтайся, ничего не изменится. Как корова, которую тащат на бойню.
Много ли на свете найдётся мужчин, у которых не свело бы нутро, узнай они, что у женщины, что после свидания лежит с ними в одной постели, на душе такое.
Ю Сок, во всяком случае, столь высокой души человеком не был. Если начистоту — внутри у него всё кипело. Но…
— То есть есть чувство, которое ты испытывала перед каждым соревнованием, и, когда оно приходило, ни разу не выходило так, как ты, Ын О, хотела. Я правильно понял?
— Да.
— Эту примету мы сегодня сломаем.
Оставить эту глупую женщину вот так он не мог.
Мужчина, что занимал положение сверху, отпустил её запястья, сполз и лёг рядом, а затем закрыл глаза.
Растерявшись от внезапной перемены, Ын О посмотрела на профиль Ю Сока. И тогда Ю Сок заговорил:
— Ты ведь сказала, что до сих пор ни разу не выходило так, как тебе хотелось.
Голос — то ли ворчливый, то ли бесстрастный, не разобрать, — продолжил:
— Так что сегодня делай так, как хочешь ты, Ю Ын О. Я всё исполню.
Затем он чуть приоткрыл глаза, искоса глянул на неё и пояснил:
— Если тебе не по нраву, что я тут лежу, — вели мне спуститься на пол. Если и в одной комнате со мной быть не хочешь — вели выйти.
— Ну, до такого-то не надо…
— Тогда останусь здесь.
Ын О была ошарашена, но постепенно начала понимать, что это за положение. И в тот же миг где-то в груди разлилось неясное чувство. И благодарность, и недоумение — отчего он ради неё так старается.
— Ты правда исполнишь всё, чего я захочу?
— Если это в моих силах.
— Тогда станцуй танец бёдрами.
Резко распахнув глаза, Ю Сок поспешно потрогал своё ухо. На это движение — будто он усомнился в своём слухе — Ын О рассмеялась.
— Шучу.
Ю Соку, что преувеличенно выдохнул с облегчением, Ын О высказала другую просьбу:
— Зато как насчёт того, чтобы в конце каждой фразы добавлять «ня»?
Ю Сок посерьёзнел. В тот самый миг, когда Ын О замялась, подумав, не перегнула ли она палку…
— Это ты серьёзно, ня?
С серьёзным лицом Ю Сок заговорил на «ня»-наречии:
— Не милый ребёнок, а взрослый мужик с «ня» в конце фразы — это ж одна мерзость, и зачем ты такое заставляешь делать, ня?
Сменив позу, Ю Сок подпёр лицо обеими руками и придвинулся к Ын О:
— Ю Ын О такое нравится, ня? Вкус у тебя и впрямь чудной, ня.
От невозмутимости мужчины, что «някал», и бровью не поведя, Ын О покатилась со смеху. Что он наглец, она знала, но вытворять такое с непробиваемым лицом, когда это ему совсем не идёт, — тоже талант.
— Х-хватит. Это слишком уж странно…
— И что тут странного, ня. Юсок-ня тонкая натура, от таких слов ему обидно, ня.
Господи.
Ын О, расхохотавшись, замахала руками:
— Д-другое, давай другое. Ю Сок, ты, случаем, кого-нибудь спародировать голосом умеешь?
— Ну, в средней школе развлекался такими штуками.
И затем довольно похоже изобразил голос одного известного актёра.
— И ты, Ю Сок, в средней школе так развлекался?
— А я-то чем сильно отличался? Был таким же несмышлёным мальчишкой, как все.
Несмышлёный Чжин Ю Сок — это Ын О никак не могла себе представить. Он и сейчас порой ведёт себя по-детски, но это ведь нечто иное.
— Тогда ты и безрассудства всякие творил, какие сейчас бы не стал? Мальчишки в этом возрасте бесстрашно вытворяют всякие странные вещи.
— Хм… перила? Ну, есть же поручни на школьной лестнице. Съезжать по ним стоя?
— Что?
Ын О опешила — это же почти цирковой трюк.
— Ещё забирался на крышу здания, что стоит близко к другому, и перепрыгивал на крышу соседнего.
— Что-что?
От одних этих слов у Ын О ёкнуло сердце.
— Это же ужасно опасно!
— А, не так уж и опасно. У зданий в полужилых или коммерческих зонах по строительному кодексу нет норматива на отступ, так что по статье двести сорок второй, пункт первый Гражданского кодекса достаточно расстояния от пятидесяти сантиметров. Через такое-то перепрыгнуть вполне можно, разве нет? У взрослого мужчины средний результат в прыжке в длину с места — больше двух метров.
Что за безумные речи?
На софистику Ю Сока у Ын О не нашлось иной мысли, кроме этой.
— С крыши оступишься — разобьёшься насмерть, как у тебя язык поворачивается сказать «вполне можно перепрыгнуть»?
— А ты сама, Ын О, разве не прыгаешь отлично даже на скользком льду? Какие там два метра. Ю Ын О и выше, и дальше прыгнет.
— Это потому что лёд, оттого и возможно. А ты в детстве был и правда не в своём уме.
— Открыть тебе один секрет?
— Какой?
— По правде, я и сейчас не вполне в своём уме, ня.
От внезапной атаки, нагрянувшей в неожиданный момент, Ын О на миг застыла, а потом прыснула.
— Раз ты до сих пор «някаешь» — и впрямь не в своём уме.
— Чего ещё хочешь?
Долго подумав, Ын О осторожно заговорила:
— А у тебя, Ю Сок, есть какие-нибудь постыдные страницы прошлого, которые хотелось бы стереть?
— Само собой, есть. Я ведь тоже человек.
— Если не хочешь — можешь отказаться, но… расскажешь, какие?
— В пятом классе начальной школы трижды сбегал из дома сгоряча. В пять лет, капризничая, не совладал со своим нравом, забился в припадке — и пришлось вызывать главврача. В восьмом классе вдруг загорелся желанием стать первым кулаком страны и пошёл учиться единоборствам. Что сразу вспоминается — вот, пожалуй, это.
Список был незаурядный. Она-то думала, что он, само собой, прожил ровную, без единого срыва, образцовую — у всех на виду, как по шаблону — жизнь, и это её удивило.
— Почему в начальной школе ты целых три раза убегал из дома?
— Казалось, что мир нарочно меня шпыняет. Время было — чувствительность как раз обострилась.
— А припадок от капризов — это как вообще…
— Давно было, из-за чего — не помню. Был праздник, и теперь, как подумаю, главврачу неловко.
— Понятно. А первым кулаком… как тебе вдруг захотелось стать?
— Ручаюсь, это мечта, что хоть раз бывает у девяноста девяти процентов мужчин. У женщин разве нет?
— Ну, у меня такого не было.
Ын О заново осознала, что Ю Сок — не такой уж совершенный человек. В пору бури и натиска он сполна переболел и «болезнью восьмиклассника», и безрассудства творил.
Мужчина, что казался существом из другого мира, звездой в ночном небе, вдруг сделался близким. Может, этот мужчина и Ын О не так уж и различны.
По крайней мере в этот миг в душе Ын О Ю Сок был ближе, чем когда-либо прежде. И пусть бы даже это чувство было самонадеянным заблуждением — ей, казалось, всё равно.
Незаметно Ю Сок, затаив дыхание, уже пристально смотрел на неё. Будто выгадывал момент, а будто и ждал, что Ын О что-нибудь скажет.
Глядя в эти глаза, Ын О чувствовала, как в горле пересыхает. Почему-то… не делать ничего она не могла.
Как заворожённая, Ын О обхватила лицо Ю Сока обеими руками. А затем медленно, осторожно подалась вперёд.
Будто предчувствуя, что вот-вот произойдёт, температура встретившихся взглядов резко взлетела. Точно кто-то плеснул масла и поджёг. И всё же, словно решив не делать поспешных выводов, словно намереваясь быть осторожным до тех пор, пока всё не подтвердится, Ю Сок тихо ждал. Пока губы Ын О сами не пришли и не коснулись его.
Когда они наконец коснулись, Ю Сок, покончив с проверкой, задвигался без всякой сдержанности. Большая горячая ладонь обхватила её затылок, и жаждущий язык настойчиво проник внутрь.
Не особняк, где обитает прислуга, а глухое место, где они вдвоём.
Пространство по имени кровать.
Время по имени ночь.
Что, начавшись, всё не кончится одним поцелуем, Ын О знала. Но об этом выборе она, кажется, не пожалеет.
Ведь это мужчина, что сказал: раз до сих пор мне доставались одни поражения, он подарит мне память о победе, исполнит всё, как я хочу. С таким мужчиной… кажется, всё будет хорошо.
И потому Ын О решила сделать шаг на следующую ступень. Не зная той правды, что ответы, благодаря которым Ю Сок ощущался не существом из другого мира, а человеком одного с ней мира, что сократили психологическую дистанцию, — вовсе не были когда-либо случившимися событиями, а были не более чем ложью, сочинённой на основе рекомендаций, что подал, всё проанализировав, отдел стратегического планирования.
