Видимо, он всё-таки слышал мой разговор. Ханна остановилась у реки. Мимо, звеня, проехал велосипед, и прохладный весенний ветер растрепал её волосы. Ханна колебалась перед этим соблазнительным предложением. Балет закончится поздно, и возвращаться на самолёт будет неудобно. Но.
— А ты что будешь делать?
— Я тоже, если ничего не случится, останусь здесь проветриться. Что, боишься, что предложу остаться вместе на время отпуска?
Джакар, словно прочитав её мысли, усмехнулся и ударил в самое больное место. Лезвие, таящееся в глубине его глаз, всегда проникало до самых костей.
— Рядом с тобой я легко поддаюсь атмосфере.
На её слова он, засунув руки в карманы куртки, молча посмотрел на неё сверху вниз. Затем, проведя одной рукой по шее, он пробормотал:
— Значит, нужно давить сильнее.
— ...
— Здесь нет ни войны, ни прошлого, ни миссий. Что бы ты ни делала, я не приму это за что-то другое. Это просто время, которое ты обещала мне.
Он протянул руку.
— Мы ведь договорились, что я помогу тебе всё забыть.
Взгляд Ханны дрогнул до самой глубины. Казалось, он требует вернуть долг, но на самом деле это было лишь предложение взять его за руку и на время стать свободной. Это было и освобождением, обещанием, что не нужно ничего обещать. Зачем он так поступает?
Конечно, теперь я знаю ответ. Потому что он сказал, что я ему нравлюсь. А то, чего я хочу сейчас...
«Ханна, что ты чувствуешь?»
«Я тоже... подумаю ещё».
Она безучастно смотрела на протянутую руку и, словно околдованная, вложила в неё свою. В тот же миг он крепко сжал её пальцы и резко притянул к себе. Потянув её за собой, он засунул их сцепленные руки в карман своей куртки, и они, естественно, пошли рядом, как обычная городская пара.
Весенний ветер был ещё прохладным, но руке было тепло. Ханна смотрела не на незнакомый и прекрасный пейзаж, а на свою руку, скрытую в его кармане.
Казалось, что хотя бы здесь можно держать его за руку.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Идя по просторной, дышащей свободой улице, они разговорились о более непринуждённых вещах. Они не то чтобы специально старались, просто во время прогулки разговор завязался сам собой. О том, что весна — её любимое время года, и что, если бы у неё была другая профессия, она хотела бы завести собаку, как те люди, что даже за покупками ходят с псом. Джакар, как и следовало ожидать от его внешности, сказал, что любит лето и предпочитает кошек собакам. Сказал, что он эгоист и вряд ли сможет уделять много времени, а кошки требуют меньше забот. Ханна возразила, что это предрассудок. Все живые существа одиноки.
Было бы ложью сказать, что она не волновалась, спокойно глядя ему в глаза и разговаривая. Хотелось говорить дольше. Продолжать этот бессмысленный разговор о пустяках, в котором не нужно было улавливать подтекст или выяснять, кто прав, а кто виноват. Поэтому, когда минут через сорок они дошли до театра, она почувствовала лёгкое разочарование.
Помимо этого, она испытывала благоговение: здание, которое издалека она приняла за дворец Санкт-Ривецка, оказалось театром.
Величественное здание, сочетавшее в себе нежно-зелёный и белый цвета, венчал купол, устремлённый в небо, а белые колонны, гармонировавшие с небом, не давали поверить, что это место предназначено лишь для людских развлечений.
— Словно храм...
Восхищение, которое лишь вертелось на языке, когда она смотрела на очаровательных светловолосых кукол в витринах, на фонтаны и статуи, невольно сорвалось с её губ. Было бы здорово, если бы такое место было рядом с академией. Интересуешься ты этим или нет, но сюда хотелось бы часто заглядывать просто потому, что здесь красиво.
Ханна вдруг повернулась к Джакару и спросила:
— А где твоя школа? Она такая же роскошная?
— Она далеко от таких туристических мест. Как и военная академия, в пригороде.
— Разве можно сравнивать с военной академией? Это же была такая дыра, что ближайший городок можно было обойти всего за несколько часов.
— Но карнавал в том городке тебе ведь понравился.
На этих словах Ханна замерла. Он упомянул день, о котором она и не думала, что он помнит. Палящее августовское солнце, площадь — воспоминания о том странном летнем дне, проведённом наедине с Джакаром, мгновенно ожили.
И правда, было время, когда мы вот так проводили время с Джакаром. До того, как отдалились. Почему мы отдалились?
Она хотела что-то сказать, но Джакар снова шагнул вперёд, и Ханна, войдя внутрь, отвлеклась на иную, но не менее поразительную роскошь.
Интерьер театра был выполнен преимущественно в золотых тонах: люстры, стены и даже пол — всё сияло золотом, источая аромат дорогого искусства.
Пройдя сквозь суетящуюся толпу, Джакар привычным шагом повёл её к лестнице. Они поднялись, и он на мгновение отпустил её руку, чтобы показать билеты сотруднику на втором этаже.
— Джакар?
Сзади раздался высокий, удивлённый голос. Обернувшись, она увидела ровесницу с аккуратным светлым каре до ключиц и удивлённым выражением лица. Судя по тому, как её лицо, производившее впечатление дороговизны благодаря бежевому твидовому жакету и юбке, постепенно озарилось радостью, она, похоже, была с ним хорошо знакома. Она подошла, качая головой.
— Не может быть, сколько же мы не виделись? Последний раз на регате, да? Уже два года прошло, нет, кажется, даже больше.
— Давно не виделись. Ты как здесь?
— Пришла на представление, а что ещё делать в Санкт-Ривецке? А ты как? В отпуске? В каком секторе сейчас служишь?
Девушка оставила своих спутников и, подойдя, радостно схватила Джакара за руку. Судя по тому, что и Джакар, глядя на неё сверху вниз, не выглядел смущённым, они, похоже, были близкими друзьями. По крайней мере, учились вместе в той школе, где он был раньше.
Стало как-то не по себе. Не только потому, что она была одета, как человек из другого мира, из той категории людей, с которыми Ханна никогда не сближалась, и говорила на общем языке с аристократическим акцентом, и не потому, что она только что осознала, что у Джакара, разумеется, есть и прежние друзья, и круг общения, о котором она не знает.
— А кто это с тобой?
А из-за явной симпатии, исходившей от девушки. Она всё ещё не отпускала руку Джакара.
Бросив на Ханну сияющий взгляд, девушка быстро просканировала её с головы до ног. Ханна была высокой, так что такой бегающий взгляд трудно было скрыть.
Джакар тоже смотрел на неё. Но, в отличие от девушки, смотрел прямо в лицо Ханны.
Слов для представления могло быть много. Однокурсница по военной академии, подруга, и девушка друга.
В тот момент, прежде чем он успел ответить, Ханна заговорила первой:
— Мы коллеги, служим в одном подразделении.
Казалось, так было нужно. Казалось, если она так не сделает, пути назад уже не будет.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, девушка издала «Ах» и восхитилась:
— Раз в одном подразделении, значит, вы военная? Ого, как здорово. Я так и подумала, что-то такое в вас есть. И высокая, я впервые вижу женщину-военного.
В ответ на её восторги Ханна лишь слегка улыбнулась. Она чувствовала, что на неё смотрят в профиль, но намеренно не поворачивалась. Тем временем девушка, внезапно назвав имя, видимо, их общего знакомого, начала спрашивать, знает ли он, чем тот сейчас занимается, и Ханна, воспользовавшись тем, что речь зашла о незнакомых ей вещах, мельком проверила часы.
Она увидела сообщение. «Благополучный побег» — всего два слова с незнакомого номера. Нет, судя по тому, что в конце было добавлено «милашка», она догадалась, кто это. Похоже, Дарина освободили из-под стражи.
Она рефлекторно хотела сказать ему, но увидела его профиль с расслабленной улыбкой. Странное волнение, которое она чувствовала, улеглось. Когда он, словно почувствовав её взгляд, мельком повернулся, Ханна поспешно сказала:
— Разговаривайте, я отойду в уборную.
Это пустяки. Ничего особенного. Я ведь не солгала, мы и правда коллеги по подразделению.
На втором этаже, куда пускали только по билетам, в уборной почти никого не было.
Ханна, словно лишь для того, чтобы соответствовать этому изысканному месту, мыла руки у раковины, а затем подняла голову. Бледное лицо, холодное на вид каре. Она всмотрелась в свои глаза, словно заглядывая в собственную душу в отражении, и ясно увидела незнакомое чувство.
Закрывая кран рукой, с которой капала вода, она опустила взгляд.
На самом деле, она всё знала. У Джакара всегда, даже помимо его воли, была способность притягивать людей, и, за её исключением, он нравился почти всем. Так что это, детская ревность к двум людям, которые так хорошо смотрятся вместе?
Это было не кипение, но мелкие пузырьки поднимались, вызывая в душе смятение, и она не могла больше игнорировать эти запутанные чувства и вынуждена была в них заглянуть.
Она испытывала к нему низкое чувство собственничества.
В этот момент другая женщина, до этого разглядывавшая себя в соседнем зеркале и что-то напевавшая, повернулась, собираясь уходить. Внезапно Ханна заметила, что между ней и той женщиной лежит театральная программка.
— Минутку, вы это забыли.
