Контент удален!

На той Земле есть люди. Хотят они того или нет, но, родившись, они проживают каждое мгновение. И каждый из них — это форма жизни, не похожая ни на одну другую...

Именно это они и хотели защитить. Неизвестно, сколько людей запомнят это, но они сражались, рискуя жизнью. Неужели в том, что они так сжигали свои души, не было никакого смысла?

— Стоимость пользования смотровой площадкой составляет одна тысяча двести пятьдесят вис в час. Сколько часов вы планируете здесь провести?

— Мы купим все оставшееся время до прибытия. Хотим свободно перемещаться между первым этажом и этим.

На ответ Ханны стюард, хоть и сохранил на лице характерную для сферы обслуживания бесстрастную маску, не смог скрыть удивления, которое промелькнуло в приподнятых бровях. Видимо, сумма была огромной. В этом легком движении бровей без слов читалось: «Если у вас есть такие деньги, почему вы не летите в пассажирском отсеке?»

— Все трое будут проводить здесь оставшееся время? Спать на третьем этаже запрещено.

— Да.

Отдав карту стюарду, который переспросил еще раз, они заказали еду. Пока еще действовала гравитация, разрешались обычные блюда, вроде стейков, но им сказали, что с высоты 20 000 километров в основном будут подавать только сэндвичи-роллы и напитки в пакетах.

Сидя за столиком на четверых у окна, они получили густой луковый суп. Ханна, отодвинув плавающий внутри багет к краю тарелки и попробовав сладкий горячий бульон, мельком взглянула на что-то вроде сандалий под столом, фиксирующих ноги, и сказала:

— Я ни разу не тренировалась в невесомости, но почему мне это не кажется непривычным?

— С третьего курса некоторые ребята, вроде Маккоя, проходили стажировку в аэрокосмическом агентстве. Они возвращались и болтали без умолку, пока им рты не заткнешь, и показывали видео до тошноты. Благодаря этому.

— А, помню, как они постоянно крутили сальто в воздухе.

На объяснение Йена Джакар, слегка скривив губы, заметил:

— Я посмотрел, пожалел, что не пошел туда на стажировку, но через тридцать секунд меня стошнило.

Йен рассмеялся, а Джакар своим характерным низким голосом жестоко добавил, что такие вещи нельзя останавливать, находясь рядом. Затем они, как мальчишки-подростки, поспорили, кто сколько секунд продержится, и быстро закончили трапезу, съев тартар из говядины, слегка обжаренный снаружи, картофель фри и выпив игристого вина.

Тем временем пейзаж за окном менялся каждую минуту, и на это стоило посмотреть. Они постепенно удалялись от породившей их планеты и входили в черную вселенную. Ханна думала об этой огромной вселенной, и вдруг ей пришла в голову мысль, что она должна рассказать все гипотезы, которые у нее возникли.

— На самом деле, насчет тех галлюцинаций, о которых я говорила... За время отпуска я кое о чем подумала в связи с этим.

На слова Ханны взгляды двух мужчин, поглощенных едой, обратились к ней.

— Пока я была в лаборатории, я поискала информацию. И мне запомнилось, как ИИ сказал, что среди наук, которые мы можем понять, есть голографический принцип.

Точнее, эти материалы постоянно попадались ей на глаза, когда она бродила по интернету поздно ночью. В эпоху, когда алгоритмы «случайно» рекомендуют пылесос именно тогда, когда ты собираешься его купить, она не верила, что это стопроцентная случайность. Она думала, что, возможно, это подсказка, которую они ей дают.

— В квантовой механике информация никогда не исчезает, вы же знаете?

— Лед тает, но вода не исчезает.

Йен привел самый простой пример изменения формы, подтверждая, что знает. Ханна кивнула.

— Говорят, что даже в черной дыре информация о поглощенном объекте записывается на двухмерной поверхности. Образно говоря, это как если бы информация о резинке для волос, которую засосал пылесос, записалась в виде текста на поверхности пылесоса.

Даже если резинка для волос, которую засосал пылесос, кажется исчезнувшей, если прочитать информацию, записанную на поверхности (резинка черная, окружность десять сантиметров), мы, возможно, сможем воссоздать ее в три-д. Как голограмму.

Это и есть голографический принцип черных дыр.

— Я подумала, что, возможно, нечто подобное существует и на границе миров, через которую мы проходим. Вся квантовая информация, вытекающая из одной вселенной, записывается там. И та библиотека, которую я видела, может быть именно таким пространством.

Место, где записаны жизни людей. Пространство, которому не видно конца. И она прочитала это. Крошечную часть вселенной, как верхушку айсберга.

— И то, что я сказала, будто узнала просто по «ощущению»... Я предполагаю, что мой мозг, уже видевший информацию в той библиотеке, считал информацию из другой вселенной. Из параллельного мира, где мы попали под взрыв или нашли чип.

— Гипотеза как из научно-фантастического фильма.

Йен, подперев подбородок рукой, прокомментировал это со странным выражением лица. Услышав про библиотеку, он, казалось, быстро сопоставил факты и примерно понял ситуацию. Ханна посмотрела на Джакара, сидевшего напротив. Он молчал с самого начала.

— Почему у тебя такое лицо?

— Нет, просто пока слушал, вспомнил кое-что похожее.

— Похожее?

— Если ты права, то наши воспоминания навечно записываются в этой библиотеке. Как сеть памяти, которую мы видели в Гобалане.

Глаза Ханны расширились. В первом мире, куда они попали, память умерших людей хранилась в компьютере. Другими словами, оставалась только в виде нулей и единиц. И машины Гобалана утверждали, что увидели в «разрыве» истину. Неужели это совпадение? Или сеть памяти была своего рода экспериментом, попыткой воссоздать то, что они увидели?

Внезапно по спине пробежал холод. Погруженные каждый в свои мысли, они молча съели ароматный пудинг, поданный на десерт, и когда Земля начала медленно приобретать очертания шара, спустились вниз. К тому времени люди со второго этажа проснулись, и многие поднимались на смотровую площадку. На этот раз, наученные опытом в грузовом отсеке, они отстегнули ремни, вытянули ноги и легли спать (конечно, из-за наваленного внизу груза Джакар и Йен не смогли вытянуть ноги полностью), но Ханна, лежа между ними, фактически не видела других людей.

Они проспали долго, словно пытаясь компенсировать всю накопившуюся усталость, и когда проснулись, тело было легким, ощущения совершенно отличались от тех, что были до сна.

Текущая высота — 11 950 километров. Теперь Земля выглядела как полностью голубая планета. В отличие от фотографий, которые она видела раньше, цвет был немного темнее, но круглая форма шара была прекраснее, чем она думала. Находясь под длинным кабелем, она также почувствовала страх от того, как невообразимо далеко они улетели.

— Я не хочу спускаться. Кажется, я могла бы смотреть на это все два дня напролет.

Пробормотав это, Ханна села на пол смотровой площадки, словно собираясь запечатлеть космический пейзаж в своих глазах. Йен, севший позади нее, опираясь руками о пол, и Джакар, который все еще стоял, — все они впервые за долгое время расслабились и любовались проплывающим космосом. Словно белая пудра, рассыпанная на черных чернилах, ясный звездный свет был усыпан повсюду, куда достигал взгляд. Должно быть, там было холодно, но, видимо, из-за работающего отопления, по спине разливалось тепло, превышающее обычное, словно они сидели у уютного камина зимой. Чтобы было видно, что снаружи, освещение было приглушенным, и только желтый свет лился от настольных ламп. Она закрывала и открывала глаза, наслаждаясь завораживающим видом. Долгое время они втроем существовали в космосе именно так.

В этот момент какая-то девочка-подросток лет пятнадцати плюхнулась рядом с Джакаром. Ханна, завороженная той энергией, с которой она элегантно раскрыла книгу, посмотрела на обложку: судя по рисунку, на котором рыжеволосый мужчина держал на руках черноволосую женщину, это определенно был любовный роман. Испытывая слабое волнение от того, что бумажные книги все еще существуют и здесь, она импульсивно заговорила:

— Извини, что отвлекаю, но у тебя случайно нет другой книги с собой?

— А что?

Девочка вызывающе вскинула золотистые веки. Ханна почувствала, что эти яркие зеленые глаза почти отчаянно стараются не смотреть на Джакара, который сидел рядом, согнув свои длинные ноги.

— Просто мне показалось, что читать, глядя в окно, — это здорово. Я бы хотела одолжить что-нибудь почитать, пока мы здесь, но если не хочешь, можешь отказать.

— Вы что, сели совсем без ничего? Здесь же даже дополненная реальность не работает.

Последняя фраза прозвучала довольно громко, как и положено подростку. Когда Ханна кивнула, взгляд девочки метнулся к Джакару, который мельком посмотрел на неё, потом вернулся к Ханне, и, наконец, достиг Йена, сидевшего дальше всех.

— Есть несколько. Принести?

Через некоторое время у каждого из них в руках было по книге, которые, кто бы что ни говорил, были любовными романами разных жанров. В благодарность они купили девочке мороженое в тюбике (конечно, картой, которую дал Су) и, зажав такие же в зубах, открыли книги, чтобы убить время. Сама хозяйка книг, то и дело поглядывая на них и почти не читая, вскоре потеряла интерес и ушла вниз, а они с привычной для учебы концентрацией погрузились в текст. Когда Ханна прочитала историю о средневековом апокалипсисе часа полтора-два, Йен заговорил:

— Это только у меня так? Как ни посмотри, рейтинг у этой книги явно не для подростков.

— Хочешь поменяться? — спросил Джакар, не отрывая бесстрастного взгляда от книги. Йен пристально посмотрел на обложку книги Джакара, ухмыльнулся и, ничего не ответив, снова углубился в свой роман. Судя по обложке, Джакар читал историю о какой-то бедной девушке, поступившей в частную школу.

14 840 километров. Ноги стали определенно легче, казалось, вот-вот взлетишь. 21 568 километров. Почувствовав, как волосы слегка приподнимаются во время разминки, она ради интереса сильно подпрыгнула и тут же взлетела в пять-шесть раз выше обычного, так что Йену и Джакару пришлось схватить ее за руки с обеих сторон и медленно опустить вниз.

— Мы входим в зону, близкую к невесомости. Пассажиры, пожалуйста, не отстегивайте ремни во время сна, а при передвижении обязательно пользуйтесь поручнями, прикрепленными к стенам, полу и потолку. Прыжки, бег, толкание, бросание предметов, а также вращения и другие опасные действия в лифте строго запрещены.

Как раз прозвучавшее объявление, по иронии судьбы, точно указывало на ее действия, поэтому Ханна, хихикая и чувствуя себя Дарином, тихо опустила уголки губ, увидев двух стюардов за стойкой, которые смотрели на нее, разинув рты. Незаметно напряжение, которое было в подземном закрытом секторе, улетучилось, и возбуждение от новой обстановки, подобно волнению в начале путешествия, окутало их, как легкий ветерок. Йен, мельком взглянув на стюардов, сказал:

— Как думаешь, плавание входит в список запрещенных действий?

— Сильного удара не будет, так что, думаю, можно, но можешь спросить.

Джакар, читавший книгу, прислонившись головой к стене, серьезно произнес эту чушь. Но если сказать этим двоим с их огромными телами, что плавательные движения возможны, они наверняка устроят серьезное соревнование, поэтому Ханна лишь покачала головой и откусила сэндвич-ролл с курицей. Вес тела почти исчез, так что ощущения, что она сидит, практически не было.

30 119 километров. В тот момент, когда она слегка оторвала ягодицы от пола, она начала всплывать в воздух. Чтобы не удариться о высокий потолок, она уперлась рукой в окно смотровой площадки и остановилась посередине. Из-за того, что смотровая площадка была выпуклой, казалось, что она парит в космосе без дна. Подняв голову, она увидела над тросами лифта кольцеобразную геостационарную станцию. Скоро они прибудут.