「Выбери другой день.」
「24-е. Или 25-е, или вообще в конце года, или в первый день нового.」
「Нет. Начинать новый год с невезения не хочу, так что 1 января исключается.」
Лишь после нескольких часов молчания я поняла, что ответа не будет. Неужели он знает, что это мой день рождения? Нет, даже если он и достал тогда подарок, вряд ли он помнит.
В итоге, от мысли, что придётся отменить то, о чём она договорилась всего несколько часов назад, Ханна, вздохнув, бросила телефон рядом с подушкой. В свете торшера в гостиной было видно, как Йен, вышедший из душа, готовит себе постель на диване.
— Прости, что отняла кровать, спокойной ночи.
Я пробормотала это, укутавшись в одеяло, и Йен, с опущенной головой, посмотрел в мою сторону и улыбнулся.
— Кто знает. Может, диван окажется таким удобным, что завтра я предложу поменяться.
— А, нет, так не пойдёт. Я считаю, что на самом удобном месте должен спать тот, кто работает.
Я ответила с наигранной серьёзностью, укрылась одеялом и легла. От кровати слабо пахло Йеном. Знакомый запах, но почему-то он казался чужим. Кажется, я слишком долго жила одна. Вспоминая оставленный дом, я ворочалась, и тут со скрипом просевшей кожи дивана раздался голос Йена:
— Иногда мне кажется, что я вижу странный сон.
— …
— Словно вот-вот проснусь, и нынешний мир закончится, а люди, которых я узнал, мгновенно исчезнут.
— Знаю, о чём ты. У меня тоже иногда такое бывает.
Точнее, так было, когда я жила с Джакаром. Вскоре торшер в гостиной погас. Стрелки часов в комнате, которые я не замечала при свете, теперь отчётливо тикали, и ночь погрузилась в ещё более глубокую завесу тьмы. В исследовательском институте в окно пробивался слабый свет города, и это было терпимо, но в комнате с плотными шторами мне стало особенно душно.
Сколько времени прошло?
Ханна, пытаясь выровнять дыхание, нащупала и включила экран телефона. И замерла. 12:21. Если она не ошиблась, за цифрами что-то было. В тёмном углу комнаты, куда не падал свет, виднелись длинные ноги, похожие на нижнюю часть человеческого тела.
— …
Застыв, Ханна, не отрывая взгляда от телефона, медленно шевельнула застывшими губами.
— Йен, ты спишь?
— Нет.
Из гостиной донёсся немного сонный голос мужчины. Ханна, посмотрев на окровавленные берцы и штаны, делая вид, что меняет позу, медленно подняла свет.
— Что-то случилось?
Настоящий Йен. Тот, кто сейчас говорит, — настоящий Йен.
Думая про себя, я медленно подняла глаза. Под светом на меня смотрел мужчина с широко раскрытыми до предела глазами. Без всякого выражения, без всяких эмоций, просто с широко раскрытыми глазами.
— Двадцать третьего… у меня внезапно появились дела… приказ сверху, так что, похоже, не смогу отпроситься.
Я пробормотала это, стараясь выглядеть естественно и отводя свет в сторону. В горле пересохло. Наступила тишина, а затем послышался мягкий ответ:
— Жаль. Но я и сам, наверное, не смог бы отпроситься перед праздниками.
В этот момент «это» беззвучно повернуло голову. Словно пристально глядя на Йена в гостиной.
Тук, тук, тук.
Нет, этого не может быть. Это иллюзия. У меня от травмы после Бездны поехала крыша. Хоть я и бормотала это про себя, но инстинктивно чувствовала, что нельзя позволить «этому» пойти к Йену. Как я поступала в Бездне в таких случаях? Чтобы сбежать, чтобы стать невидимой.
— Да, спасибо за понимание. Зато давай вместе встретим Рождество.
Я пробормотала это, задыхаясь, и выключила свет. По спине побежал холодный пот, дыхание стало громче. В комнате, кроме тиканья часов, не было ни звука.
Не шевеля и пальцем, я затаила дыхание. Впервые галлюцинация проявилась так отчётливо. Было более чем очевидно, что эта ночь будет долгой.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Душа, говоришь. Если существует параллельный мир, то где наша душа? Одна большая, разделённая на несколько частей?
Я вот думаю. Мы здесь — это тени души. В мире сущности есть душа, и она отражается в нескольких мирах, становясь телом. Как когда светят с разных сторон, и теней становится несколько.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Четыре ночи я почти не спала. Йен не знает. Каждую ночь «это» медленно, но верно приближается. Я сходила с ума.
Выйдя из душа, Ханна мельком взглянула на спальню из гостиной. Ничего не было. Даже следа тени.
— Я пошёл. Вы сегодня ещё не знаете, во сколько вернётесь?
— Да. Как только узнаю, сразу свяжусь. На всякий случай, поужинай один.
Я вышла в прихожую, чтобы проводить Йена, и он, обуваясь, с явным сожалением сказал:
— А я хотел вместе задуть свечи. Куплю торт, чтобы можно было устроить вечеринку поздно вечером.
— Да, торт, пожалуйста, шоколадный с клубникой и внутри, и снаружи. И шампанское.
Когда я конкретно назвала, что хочу, Йен, словно ему было смешно, рассмеялся. Провожать его было приятно. Я помахала ему, и вдруг Йен протянул руки. И, не дав опомниться, притянул меня за плечи и крепко обнял. Меня накрыл слабый аромат и тепло.
— С днём рождения.
— Да… увидимся позже.
Я молча обняла его в ответ, и, когда я отстранилась, наши взгляды встретились. Он, словно о чём-то раздумывая, посмотрел на меня, а затем медленно отпустил. Я почему-то почувствовала облегчение. Так или иначе, мы ведь ещё не встречаемся по-настоящему, и, возможно, я боюсь переходить эту черту. Иначе возникнет ощущение, что я действительно предаю.
Дверь закрылась, и, оставшись одна, Ханна, проверив время, позвонила по номеру, который четыре дня не отвечал.
— Выше я не поднимусь. Спускайся.
Едва гудки прекратились, я сказала, что хотела, и повесила трубку. Вскоре пришло сообщение с цифрами, похожими на номер машины. Машина — значит, есть место для переговоров. Гораздо безопаснее, чем номер в отеле.
「10 минут.」
Коротко ответив, я начала одеваться. Хоть я и действовала решительно, но в голове было не так всё просто. Тринадцать дней. Сказал, что позовёт, когда будет пусто и одиноко? Хоть и звучит правдоподобно, но это не так. Не в духе Джакара. Что-то было.
Выйдя из офисного здания, я увидела внедорожник, припаркованный на главной улице, который посигналил. Проверив номер и сев на пассажирское сиденье, я увидела, как Джакар, высунув руку в окно и стряхивая пепел, пристально смотрит на меня в боевой форме.
— Похвально, что и в отпуске всегда готова.
— Я сказала Йену, что у меня задание.
На намеренно упомянутое имя мужчина не отреагировал, и сегодня он выглядел особенно расслабленным и развязным. Глядя, как он зажимает между губами белую сигарету, я выдохнула:
— Курильщик.
— Ты, наверное, больше.
Я мельком взглянула на заднее сиденье, и там сидел Апофис. Не лучшая компания, но я почувствовала облегчение. Хотя бы не вдвоём.
— Ачжосси, здесь же ребёнок, сдерживайся.
На мою реплику, брошенную, чтобы разрядить напряжение, Джакар усмехнулся. Этот бесчувственный человек, как ни странно, проявил заботу и купил мальчику не повязку или бинты, а солнцезащитные очки.
— Так до скольки ты собираешься меня держать?
— Посмотрим.
— Скажи точно. Мне нужно сказать Йену, когда я вернусь.
На второе намеренное упоминание его имени на этот раз последовала реакция. Джакар, затушив сигарету в пепельнице, пристально посмотрел на меня и спросил:
— Что делаешь?
— Что?
Я знала, что он имеет в виду, но притворилась, что не понимаю. Можно сказать, я хотела проверить. Действительно ли в этой встрече нет никаких чувств. Я смотрела ему прямо в глаза, и Джакар, склонив голову, пробормотал:
— Я не говорил, что верну тебя сегодня.
— …
— Оставь хозяина дома спать на своей кровати, а не на диване.
— Почему ты думаешь, что мы спим раздельно?
— После секса ты утром завязываешь волосы. Шея и уши становятся чувствительными.
Я и не знала о такой привычке. Мужчина, опустив взгляд, словно просканировав мою кожу под одеждой, завёл машину и медленно повернулся вперёд. Странно, но, словно вспомнив, моя невидимая кожа заныла. Так я его не проверю…
— Спасибо, что сказал. Теперь буду завязывать каждый день.
Я смотрела на тот тип людей, о которых говорят, что они сбивают с толку.
На мои слова, брошенные, чтобы победить, Джакар, поворачивая руль, чтобы выехать, равнодушно пробормотал:
— Зачем? Хочешь, чтобы я с ума сошёл?
— …
— Мне нравятся такие разговоры, но не перегибай. Это игра, в которой мы всё забываем, а ты нарушаешь правила.
— Что ты хочешь забыть, раз позвал?
— То, что сегодня твой день рождения.
На мгновение я перестала дышать. Мужчина, который, хоть и включил автопилот, всё равно держал руль, остановился на красный свет и сказал:
— Поздравляю. С тем, что тебя затащили в этот грёбаный мир.
