Особенно отличилась Ханна. Они стреляли из машины, которая шла по заранее проложенному маршруту среди гор и широких полей, и Ханна даже на спуске с холма беглым огнём снимала гудящие в небе дроны и не промахнулась ни разу. Машина шла быстро, дул прохладный ветер, и стрелять было в удовольствие.
— Меня беспокоят обломки.
— По полю круглые сутки ходят уборочные роботы и убирают мусор. Траектории заданы, так что собрать обломки не так уж сложно.
Потом в небе появился самый маленький дрон. По сравнению со всеми предыдущими он был совсем крошечный, да ещё и невероятно быстрый, — сразу видно, что это главная цель.
Пока машина набирала скорость, идя за ним, Ханна запрокинула голову к открытому небу и сосредоточилась на его траектории. Секрет охоты прежде всего в том, чтобы отследить закономерность. Этому Ханна научилась у котёнка, о котором заботилась в детстве. Ведя цель глазами, она перестала слышать выстрелы вокруг. Ветра она тоже не чувствовала. Угадав следующий поворот дрона, она тут же нажала на спуск.
Уже нажимая, она знала, что пуля прошла мишень насквозь.
Бах!
Дрон, потерявший управление, задымил и полетел вниз — от этого зрелища её захлестнуло острое удовольствие. Она легко стукнулась кулаком с Джакаром и удовлетворённо опустила голову. Встретившись глазами с Вальдероном в зеркале заднего вида, Ханна улыбнулась.
Раунд, видимо, на этом закончился: машина отвезла их прямо к клубному дому. Едва они вышли, ожидавшие сотрудники немедленно принялись льстить.
— Похоже, мы не зря разволновались, увидев список записавшихся. Это было почти как показательное упражнение из учебника по боевой подготовке.
Джакар и Вальдерон, привычные к такому, без всякой реакции сдали оружие, но Ханна почему-то не знала, куда себя деть.
— Кажется, когда приезжает кто-то из вашей семьи, мы всякий раз видим такие сцены. Особенно последняя мишень: чтобы её сняли так быстро — такого в записях ещё не было. Ваше мастерство растёт просто поразительно.
Вальдерон сдал оружие, снял перчатки и кивнул в сторону Ханны.
— Это не наше мастерство, а нашей гостьи. Она и решения принимает, и стреляет гораздо быстрее.
После неожиданной похвалы на неё обратились любопытные взгляды. Впрочем, пусть очки и записываются по каждому стволу, никому и в голову не пришло бы, что самый высокий счёт принадлежит именно ей.
Он похвалил её так открыто, что Ханна на мгновение застыла столбом. Она легче переносит брань, чем похвалу, именно потому, что совершенно не знает, как реагировать на того, кто её превозносит. Джакар посмотрел на неё, застывшую на месте, и лениво добавил:
— В стрельбе я не выиграл у неё ни разу. Майор Тара — лучший боевой стрелок из всех военных, кого я видел.
Намерение подразнить её, растерянную, было очевидным. Она метнула на него взгляд, а он, позволив ветру трепать себе волосы, поднял уголок губ так, чтобы видела только она. Может быть, обстановка стала куда свободнее вчерашней потому, что они вместе размялись, выступая одной командой. Так, сдав остальное оружие, они вошли в клубный дом. Передняя стена была стеклянной, и изнутри было видно стрельбище.
Только оказавшись в тихом помещении, Ханна наконец придумала, что сказать, и открыла рот:
— Вы и обычно часто бываете на стрельбище? Я многому научилась.
— Пусть и так, до бойцов, которые каждый день работают в поле, мне далеко.
Вальдерон ответил, садясь за стол. Ханна хотела было возразить, но это опять была правда, и она промолчала. И тут Вальдерон задал вопрос, обращённый явно не к ней, а к Джакару:
— Там у вас тоже было много заданий, связанных со снайперской работой?
— Ничего такого, о чём стоило бы отдельно рассказывать.
— Байки о подвигах — это всегда просто рассказ о том, что выжил. Придуманный, чтобы скоротать время и поделиться опытом. Точно так же, как большинство людей, ни разу не ступив на поле боя, льют слёзы над описанием умирающего товарища.
Глаза Ханны чуть расширились. Если ей не показалось, Вальдерон явно протягивал руку. Он просил рассказать о том, что было там. Но по взгляду Джакара было видно: он не скажет ни слова.
Слова волей-неволей выдают, что у тебя на душе. Чего ты хочешь. Чего боишься. Показать — значит выдать себя, а это становится слабостью, через которую другой человек узнаёт тебя.
Джакар молча посмотрел на Вальдерона, а потом медленно разомкнул губы:
— К сожалению, историй, способных кого-то растрогать до слёз, не было. Как вам известно, экспедиционный отряд вернулся живым в полном составе.
Похоже было, что разговор долго не протянет. К счастью, Вальдерон не выказал особого разочарования, и тут Джакар, будто меняя тему, спросил:
— Пока дует боковой ветер, лучше переждать и выехать позже. Вы летите коммерческим рейсом?
— Нет, учитывая время в пути, полечу на «Кешете».
Похоже, так назывался личный самолёт. И тут Джакар спросил дальше:
— Мы думаем пожить здесь несколько дней и съездить посмотреть пирамиды. Не одолжите его потом?
— Пирамиды?
— Раз уж выдался отпуск, хочу посмотреть мир так, чтобы ни о чём не жалеть.
Затем Джакар выдержал паузу и коротко изложил их план поездки. Вальдерон, как и вчера ночью, молча слушал. Это было странно. Джакар не открывал своих мыслей, но всё же тихо пытался поддерживать разговор. Пусть и способом, в котором нет ни неловкости, ни откровенности.
Слушая, Вальдерон вставил несколько замечаний вроде того, что между городами лучше путешествовать на круизном судне. Разумеется, Ханна и сама во время подготовки видела множество таких советов, но говорил он тоном человека, который знает дело, и в ней проснулось любопытство.
— Вы там бывали?
— В Карнакском храме 1 в том секторе я бываю почти каждый год. Между гигантскими колоннами хорошо гулять, когда хочется освободить голову от мыслей.
1 Карнакский храм — крупнейший храмовый комплекс Древнего Египта близ Луксора; знаменит гипостильным залом со ста тридцатью четырьмя колоннами.
Она искоса взглянула на Джакара — похоже, для него это тоже было новостью. Ханна непринуждённо подхватила разговор:
— А, как раз хотела спросить у того, кто там бывал, про этикет в одежде…
Ей самой было странно, что она не нервничает перед генералом армии со звёздами на плечах, которому вот-вот возвращаться на службу. Может быть, всё дело в простой инерции. Охота задала настроение, и она всё ещё поддавалась этому порыву.
— Мне очень хочется рассказать вам о нашей поездке, когда мы вернёмся. Можно нам с Джакаром снова к вам приехать?
Впервые с тех пор, как они вошли в клубный дом, над столом повисла тишина. Её речь, до сих пор только сухая и жёсткая, смягчилась. Вальдерон удивлённо поднял брови, а Джакар молча наблюдал за ней со стороны. Наконец генерал армии с непроницаемым лицом коротко ответил:
— Буду ждать с нетерпением.
* * *
Даже после отъезда Вальдерона они ещё катались по стрелковой трассе и вернулись домой поздно. После ужина они гуляли по оранжерее на заднем дворе; сад, окружённый зеленью и красивой тенью, дарил сказочное чувство, будто входишь в сон. Взявшись за руки, они бродили по каменной дорожке, ярко освещённой жёлтым светом, и разговаривали. Темам не было конца. Например, «Опыты» Монтеня с его полки: она читала лишь избранные главы — знает ли он, о чём остальные?
Он ответил, что вообще ничего не помнит, и она рассмеялась; ещё они пожаловались друг другу, как обидно, что трудные книги, прочитанные слишком рано, не впитываются и проходят мимо.
Иногда Джакар учил её нескольким словам на гобаланском, и она выучила необходимое вроде «спасибо» и «прости». В мире, где есть хорошие наушники-переводчики и очки с ИИ, люди не учат языки других секторов — и именно поэтому слова, произнесённые человеком без помощи переводчика, обретают смысл. В них отчётливо слышны старание и любовь.
— А эта оранжерея — тоже дело рук твоей тёти?
— Нет, у меня в памяти осталось лето, когда её как раз строили, — те каникулы. Дядя увлёкся декоративными растениями уже после того, как я уехал в школу-интернат.
Всё меняется. Ребёнок становится взрослым, взрослый учится жить один, и течение времени не повернуть вспять. Она подумала о том, что когда-нибудь исчезнет и этот сад. И всё же у нас это лето останется навсегда.
— О, а вот это было и в нашем секторе.
Ханна сказала это в конце оранжереи, обрадованно подняв руку и указывая. Джакар посмотрел на растение с круглыми листьями и спросил:
— И как называется?
— Филодендрон 2. Означает «любящий дерево».
2 Филодендрон — от греч. phileo «люблю» и dendron «дерево».
Тут она ненадолго замолчала и повернулась к мужчине, чей профиль был освещён мягким светом. А потом ровно призналась:
— Со мной, кажется, то же самое.
Всё меняется. Именно потому, что в этом мире больше не нужно учить язык друг друга, слова, произнесённые без помощи переводчика, обретают смысл. А главное слово его языка она уже знала.
— Я люблю тебя 3.
3 Эти слова Ханна произносит на гобаланском — языке сектора Джакара.
Джакар, застывший на месте, медленно повернул к ней голову и посмотрел в ответ, как человек, чью душу целиком поймал её взгляд. Тепло его ладони разлилось по её рукам и ногам, обволокло сердце, передалось через сомкнувшиеся в поцелуе губы и, вспыхнув во всём теле, согрело её.
Завтра они поедут в конный клуб, до которого несколько часов пути, проведут там время, а в день покоя отдохнут вдвоём и после этого отправятся в поездку.
Перемена — это то, что нужно, чтобы жить. О, но разве не в этом и есть цель нашей жизни? Потому-то, каким бы бесплодным ни было место, стоит появиться условиям для жизни — и организмы рождаются мгновенно. Чтобы увидеть новый мир, познать его, эволюционировать — и снова жить.
Завтра будет ждать то, чего и вообразить нельзя. Мы идём в мир, который лежит дальше.
«Первая экстра: Лучшее лето» — конец
