В этот момент он протянул руки, с силой притянул её за плечи и обнял. От его руки, обхватившей её шею и проникшей в волосы, тело обессилело. Уткнувшись лицом в его крепкое плечо, она знала, что, по крайней мере, теперь он не увидит, какое у неё выражение лица. Бешеное дыхание, утонув в его мужском запахе, рассеялось, и горячие уши запульсировали.
— Хнык… ух…
Почему… люди меняются? Раньше мир Ханны был прост. Йен и она, только вдвоём. Они, запершись в своём тесном мирке, построили стену и чувствовали себя в безопасности. Но, покинув родные края и выйдя в мир, они начали замечать различия. Друзья, которые им нравились, любимая музыка, фильмы, спорт и люди. В детстве ей не нравилось, что у Йена появляется что-то, что он любит больше неё. Он ведь мой, вот почему ты мне не нравишься…
Она не сопротивлялась, когда он обнял её до хруста, и опустила руки. Мы ведь договорились не смешивать чувства, но соприкосновение телом, доходящее до самой души, было нарушением правил. Так глубоко проникал только Йен. Бывает ли прикосновение без боли? Стук сердца и дыхание болезненно заполнили глаза и уши. Не обнимай так тепло. Не становись опорой. Ты ведь не будешь со мной всю жизнь, ты ведь тоже в итоге уйдёшь.
Джакар был человеком, который с той же уверенностью высказывал противоположное ей мнение. Возможно, как когда-то сказал Мюллер, потому, что они прошли разное, и для них правдой было лишь то, что они испытали сами. Как она, потому что Йен всегда был рядом, верила в вечную любовь, так и он, потому что все, кто был рядом, исчезли, верил в мимолётное тепло. В воспоминание о случайном прикосновении в потоке времени.
Додумав до этого, Ханна, задыхаясь, оттолкнула его. Джакар, хоть и обнимал её так крепко, чутко отреагировал на её движение и отпустил.
Ханна, отвернувшись, чтобы скрыть своё ужасное лицо, провела рукой по волосам и изо всех сил пыталась успокоиться. Опираясь на других, ничего не закончишь. Нужно справиться самой. Даже если утешают, даже если сочувствуют, в итоге никто не поймёт.
— Прости, после Бездны я иногда бываю нестабильна.
— …
— Мне нужно… ещё подумать. Забудь, что сейчас было.
Она резко встала. Возникло предчувствие, что, если она сейчас не уйдёт, то совершит ошибку. Собираясь безжалостно уйти, Ханна вдруг обернулась на неподвижно сидевшего мужчину. Может, на его лице было раненое выражение, но…
— И то, что я сказала, я говорила о себе. Если я ранила тебя неосторожными словами, прости.
Сквозь растрёпанные волосы она встретилась взглядом с чёрными глазами, которые почему-то казались ещё более влажными и порочными, чем раньше. Ханна, честно извинившись, от этого взгляда застыла, словно превратившись в лёд. В странной тишине она почувствовала во рту привкус железа, наверное, от того, что прикусила губу.
— В странных местах уступаешь.
Наконец, послышался тихий голос мужчины. От этих слов, словно очнувшись от заклятия, Ханна поспешно развернулась и, как бы убегая, пересекла большую комнату и вышла. Привычно надавливая на горящие, как в огне, глаза.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Во время операции нужно выключать эмоции.
Не думай о другом. Не чувствуй. Она отчаянно цеплялась за эту мысль, словно это была единственная спасительная нить. Закрыв плотные шторы, она заперлась в номере отеля. Пропустив ужин, она не выходила, даже когда стучали в дверь.
Нужно стать сильнее. Нужно встать самой. Спасти меня могу только я.
Она повторяла это, сидя на полу в ванной и обняв себя за плечи. В голове был беспорядок, а тело болело так, словно её избили и она заболела. И в этот момент она поняла, что тепло, оставшееся от объятий Джакара, всё ещё прилипло к её телу. Дура, ты ведь уже на него опираешься.
Нельзя было сказать мужчине, с которым она просто играла, что ей больно из-за человека, которого она любила раньше.
— Пожалуйста… не будь дурой…
Это была уже известная истина. Просто известная истина снова вернулась. Не стоило испытывать шок, от которого, казалось, ломается позвоночник и деформируется всё тело.
То, что нет общих воспоминаний, не означает, что это другой человек. Она ведь верит в душу, в сущность. И всё же, Йен умер. Даже если сущность одна, тот, кто был с ней, умер.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Пи-пи… пи-пи… пи-пи…
Услышав сигнал экстренного вызова на наручных часах, она открыла глаза, сидя в совершенно тёмной ванной. Сознание медленно возвращалось. 02:32 ночи. Почувствовав опухшие глаза и жар, она, прежде чем мозг успел что-то осознать, ощутила под собой и ногами слабую дрожь земли. Ханна, надавливая на виски, резко вскочила.
Будь то учения или экстренный вызов, то, что въелось в тело, не меняется. Она почти бессознательно вооружилась, открыла дверь отеля и вышла. Найдя аварийный выход, она шла по коридору, когда столкнулась с Кайфэном, вышедшим из двери. Мельком взглянув на него, который, хоть и проснулся, выглядел довольно бодрым, она, идя рядом, спросила:
— Что случилось? Знаешь?
— Не знаю. Но, похоже, это не учения. Я почувствовал землетрясение.
— Я тоже. Но не может быть, чтобы уже открылось. Ещё ведь конец года.
Запланировано на одиннадцатое января. Разница больше десяти дней. Кайфэн, думавший о том же, серьёзно кивнул.
— Да, возможно, что-то изменилось.
Спустившись на первый этаж, она увидела вереницу военных автобусов, стоявших на дороге. Солдаты, выходившие из разных дверей конференц-центра, садились в свои автобусы.
Найдя номер автобуса, указанный в вызове, она села, и увидела уже сидевших там Джакара, Апофиса и Дарина.
Не глядя на них, она прошла мимо и села на свободный ряд, и вскоре сел и Йен. В тёмной, сонной атмосфере, свойственной рассвету, Джакар наконец встал и подал водителю знак отправляться.
— Пять минут назад в Греймонте было зафиксировано непредвиденное землетрясение. Пока неясно, было ли это основным толчком, но, так как в городе ещё остались гражданские, которые не успели эвакуироваться, нужно подготовиться к возможным беспорядкам, которые могут устроить Абаддоны.
Объяснение было кратким. Но понятнее от этого не стало.
Беспорядки, которые могут устроить Абаддоны? Почему они беспокоятся о беспорядках, которые могут устроить существа, которые должны быть только под землёй, а не о землетрясении?
В этот момент на экране в передней части автобуса появилось изображение, и начались новости. Под новостью о том, что генерал союзных войск Хакен Штайн найден мёртвым в своём доме, красной строкой промелькнула срочная новость о том, что в Греймонте произошло землетрясение магнитудой шесть. Сон полностью прошёл, и сознание прояснилось. Сердце заколотилось.
В тридцатом мире этот человек, ставший президентом союзного правительства, был на пике славы. Она почувствовала, что это действительно другой мир, где история пошла по-другому.
Сосредоточься. Изначально, дата не имела значения. Случиться может что угодно.
С таким настроем на поле боя не выжить. Любой нормальный солдат знает, что выживание зависит от концентрации. Если хоть на мгновение отвлечься, если, в ситуации, когда нужно постоянно оценивать обстановку, задуматься о другом, это и будет брешью.
Ханна, собравшись с мыслями, старалась не смотреть на профиль Джакара, видневшийся по диагонали на переднем сиденье. Было бы ложью сказать, что она совсем не думала о том, что произошло. Впереди — Джакар. Сзади — Йен.
Ощущение, будто она попала в безвыходное положение, обострило все её нервы. Словно почувствовав её взгляд, Джакар уже собирался обернуться, и Ханна вовремя опустила голову.
Действительно ли то, что произошло, было? Она смотрела на свою пустую руку, на которой, казалось, остался его след, и в голове прозвучал голос Йена.
«Ханна, что ты чувствуешь?»
Мальчик, с которым она выросла, часто так спрашивал её, нерешительную в проявлении чувств. И тогда она, запинаясь, оглядывалась на свои чувства и открывала рот. «Я…»
Тем временем новости, пройдя предполагаемый масштаб ущерба от землетрясения, начали болтать о законе Гейнриха, согласно которому перед крупной аварией обязательно появляются незначительные признаки. За этим последовало интервью, в котором говорилось о землетрясенных облаках, которые, как грозовые тучи, накрыли небо Греймонта на прошлой неделе, о том, что температура воды в реке Греймонт действительно поднялась, и о массовом перемещении крыс.
Тем временем около ста солдат, входивших в объединённую оперативную группу, на военных автобусах въехали в двухсотмиллионный Греймонт. Дорога из города была забита вереницей машин, так что было светло, как днём. Лишь бронетехника армии, пробиваясь по дорогам, похожим на кровеносные сосуды, поддерживала вертолёты, шумно летавшие в небе.
Запланированное будущее — одиннадцатое января. И дата, пришедшая в письме, — девятое января. Об этой дате знали только Ханна и Джакар, сидевшие, упрямо глядя в противоположные окна.
