— Кайфэн, обломки! Ложись!
Едва Кайфэн успел пригнуться, как Ханна, взмахнув тактическим щитом, с силой отбила кусок бетона, упавший с фасада здания. Тем временем остальные члены команды проскочили в проём, образовавшийся у входа в здание, а последними вошли Кайфэн и Ханна, которая успела ухватить горсть чёрной плёнки.
Пи-и-и…
[СИМУЛЯЦИЯ НОМЕР 1-542 ЗАВЕРШЕНА. СИМУЛЯЦИЯ НОМЕР 1-542 ЗАВЕРШЕНА.]
Земля, бешено трясшаяся, мгновенно замерла, и вместе с лёгкой тошнотой зрение прояснилось. В голове всё ещё гудело, и отовсюду доносились грубые ругательства и бормотание.
— Опять?
— Какой вообще смысл в этой ерунде днём и ночью? Всё равно есть те, кто силён в симуляциях, главное — реальный бой.
Тот, кто это брякнул, задетый за живое, замолчал, встретившись взглядом с Джакаром, снимавшим шлем. Хоть ему самому, казалось, было всё равно, но, так или иначе, здесь он был сыном Вальдерона Кайроса.
Только сегодня — три симуляции. И три раза подряд в проход попадала команда «Терминус».
Они другие. Хоть они и получили тот же брифинг, и, похоже, с той стороны были задействованы довольно опытные бойцы, но их способность к мгновенной реакции отличалась от тех, чьи чувства были обострены катастрофой под названием Бездна и опытом недавнего великого землетрясения. Это была разница, порождённая исключительно опытом.
По сравнению с тесным батискафом, это даже не тряска. Ханна сузила глаза.
— В реальном бою ещё и Абаддоны будут мешать поиску, так что одиннадцатое число, несомненно, будет захватывающим, да, Дарин?
Она бросила это специально, чтобы все слышали, и Дарин — единственный человек, который мог бы на это отреагировать — безжизненно пробормотал:
— А-а, захватывающим… страшно. В реальном бою, если не будешь достаточно быстр, щупальце, выскочившее из земли, как крот, схватит за лодыжку. И затянет под землю… а, у меня ещё прошлый перелом лодыжки не зажил…
Хоть и безжизненно, но его злорадный шёпот, притворявшийся грустным, был как нельзя кстати, когда нужно было подразнить других. Хоть они и смотрели с сомнением, но с завтрашнего дня, идя, они будут представлять, как их за лодыжку хватает и утаскивает под землю неопознанное существо. Йен, кажется, понял обстановку, Джакар, усмехнулся, и лишь Кайфэн покачал головой.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Информационный центр, заставленный экранами анализа.
— Командная работа у них потрясающая, похоже, слухи о том, что они пережили нечто невероятное, — правда.
Аксель Колфорд почесал голову, просматривая запись личной связи команды «Терминус» во время симуляции.
— До сих пор ничего не выяснили? Я слышал, она без ума от старшего сержанта Сомерсета, не слишком ли они там развлекаются, живя вместе?
Хоть он и улыбался добродушно, но его слова, указывавшие на Ханну, и непристойный жест говорили об обратном. Глаза Йена, до этого устремлённые только на экран, наконец, двинулись. Он, в темноте, с бесстрастным лицом, которого Ханна никогда не видела, ответил:
— Спросите у своего брата. А, вы ведь всю неделю играли в догонялки и даже словом не перемолвились.
— А, меня тоже прослушивают?
Мужчина, обязанный вытягивать информацию из своего брата, поднял указательный и средний пальцы и невинно спросил. Хоть он и производил впечатление слабохарактерного, но глаза за безоправными очками были пусты, как у рыбы, если присмотреться. Повреждение роговицы и ослабление зрения из-за взрыва во время выполнения задания. Йен, пристально посмотрев на него, прошептал без изменения тона:
— Да. Мне интересно, кто на этот раз умрёт. Вы ведь оба победители.
В тот момент, когда голубые глаза жутко расширились, Йен, легко отсалютовав, встал и вышел из информационного центра, где, казалось, больше нечего было делать.
Конференц-центр, принадлежавший армии.
Смотровая площадка находилась на неизвестно каком этаже на самом верху, но, начиная с шестидесятого этажа, возвышавшегося над окрестностями, каждое окно было как смотровая площадка. Йен, чтобы вернуться в симуляционный зал, шёл по стеклянному коридору, под ногами которого простирался унылый зимний город, и достал из кармана телефон. Нажав на альбом, он тут же увидел фотографию, которую рассматривал уже несколько дней.
Фотография женщины, сделанная в придорожном ресторане. В живой композиции, где было видно даже дерево за окном, она с нежным лицом смотрела на мужчину напротив. Мужчина был виден только со спины, но не узнать его было невозможно.
«Двадцать третьего… у меня внезапно появились дела… приказ сверху, так что, похоже, не смогу отпроситься».
Да, всё слишком очевидно.
На самом деле, и без перешёптываний людей, и без сходившего с ума интернета, отношения между ними он понял сразу.
Он не был настолько наивен, чтобы верить, что взрослые мужчина и женщина, долгое время пробывшие в одной комнате, ничего не делали. Впрочем, ему было всё равно. Его цель — использовать её, чтобы получить информацию о том мире. Используя чувство вины женщины, принимавшей его за другого мужчину, он не испытывал к ней никаких чувств. Просто считал всё это смешным.
Мужчина, который, если бы не умер, всю жизнь владел бы её любовью, был глупцом.
«Искал по книжным магазинам, не зная имени автора».
«Кстати, Джакар до сих пор не вернулся?.. Говорили, вернётся через неделю».
«Виски и сигареты». Это определённо был не подарок от Йена. Он предположил, что это слишком неуклюжее объяснение, вероятно, было вызвано желанием, чтобы она поняла правду, которую он не мог сказать. Хотя на её лице лишь сейчас появилось осознание.
Запоздалое осознание было довольно избирательным, и это означало, что она до сих пор абсолютно доверяла Йену, бессознательно исключая правду. Ханна, как она и призналась, плача, возможно, и любила Йена. Нет, наверное, любила. Как супруги, которые, прожив много лет, хоть и кажутся внешне просто привыкшими, но дорожат друг другом.
И к этому недостижимому образу он сейчас протягивал руку и нащупывал путь. Как ребёнок, который, представляя идеальную картинку пазла, с тревогой подбирает свои кусочки один за другим.
Йен, сжимая в руке телефон, опустил взгляд на свою пустую левую руку и криво усмехнулся. Он и сам знал, что эта имитация невозможна. Изначально, Йен Сомерсет, выросший в полной любви, и Йен Сомерсет, выживший в одиночку, не могли быть одним и тем же человеком. Он жил, не имея ни малейшей возможности впустить кого-то в своё сердце. Поэтому было естественно, что женщина, ворвавшаяся, как буря, в щель, о существовании которой он и не подозревал, женщина, которая, проникнув, посмотрела ему прямо в глаза, вызвала у него одновременно и угрозу, и влечение. Тихие глаза, всё видящие насквозь, как буря или зима.
Все видящие насквозь глаза…
Вдруг он остановился и посмотрел на своё слабое отражение в стекле. Бледный солнечный свет скользил по тёмно-каштановым волосам и высокому носу, и он смотрел на этого мужчину, как на чужака.
— С телефона глаз не сводишь с самого утра, изменяешь, что ли?
В этот момент сзади раздался низкий голос. Замерший Йен, убрав телефон, медленно повернулся. Он увидел спину мужчины, который был выше торгового автомата. Джакар Кайрос, засунув руки в карманы и расслабленно стоя, — главный герой фотографии.
— Нет. Как раз получил от начальства нагоняй, чтобы выяснил, что замышляет тридцатый мир. Как-никак, они выдвигают такие нелепые заявления, как массовое переселение.
Йен, как ни в чём не бывало, упомянул о своей миссии, которая, как он знал, и так была всем известна, и подошёл к Джакару. Тот автомат был для закусок, а этот — для напитков. Он провёл взглядом по диетической коле, и тут Джакар, без всякого интереса отреагировав, как бы между прочим, сказал:
— У того, с кем живёшь, спросил бы, было бы быстрее.
— Я и не поднимал эту тему. Спрашивать о секретной информации — это только создавать неловкость для обеих сторон, да и я не хочу, чтобы меня уже с самого начала возненавидели.
Джакар, не отреагировав, с бесстрастным видом нажал на кнопку с ореховым энергетическим батончиком. Четыре раза. Похоже, покупает для членов команды. Вскоре он нажал и на кнопку с батончиком из сухофруктов, и Йен в этой расслабленной атмосфере открыл рот:
— Раз уж встретились, можно кое-что спросить?
— Говори.
— Каким другом был «тамошний я»?
Лицо, повернувшееся, словно спрашивая, что он имеет в виду, было настолько красивым, что даже мужчина не мог этого не признать. К тому же, это был Кайрос. Такие люди неизбежно вызывают либо восхищение, либо желание соперничать, но Йен не чувствовал ни того, ни другого. Лишь наблюдал, как бы изучая.
— Если не хотите отвечать, можете пропустить. Просто я вспомнил, что вы обещали рассказать о том времени, если я спрошу.
— Обычно спрашивают, каким человеком он был, не так ли?
— «Каким человеком» требует объективного ответа, а ответ друга может быть достаточно субъективным, поэтому мне было интересно ваше мнение, майор.
Джакар на мгновение замолчал. Казалось, не потому, что он задумался, а просто чтобы достать продукты из автомата. Выпрямившись, он, опустив взгляд на еду, медленно открыл рот:
— Человеком, похожим на зимнее солнце. Человеком, настолько полным доброты, что он мог пообещать стать другом на всю жизнь соседу по комнате, которого знал всего месяц. В итоге, он и это обещание не сдержал.
— Можно спросить, при каких обстоятельствах было дано это обещание?
— Когда во время учений по захвату высоты я решил бросить всех раненых. Это был эффективный ответ, но он сказал, что это неправильно. Он так настойчиво твердил об этом, что я подумал, что у него, наверное, нет друзей.
— …
— Он мог бы остаться с другими, но, кажется, у него был талант к наставничеству.
— Он не мог оставить вас одного. Если вы ошиблись, то друг должен быть рядом, чтобы хотя бы попытаться вас удержать.
На его спокойный ответ их взгляды снова встретились. Было видно, как чёрные зрачки Джакара слегка расширились.
— Он не со всеми так поступал, и, похоже, вы ему искренне понравились, майор.
Он искренне так думал. В конце долгого молчания, словно что-то поняв, и, пристально посмотрев на Йена, Джакар пробормотал:
— А я-то думал, почему ты так сходишь с ума и ничего не соображаешь.
— …
— Ты опаснее, чем я думал.
— Я познакомил вас с майором Тарой?..
— Я и без знакомства её знал. Как ты понимаешь, она заметная. Думаю, здесь нет никого, кто бы её не знал, даже если бы ты её специально не представлял.
Когда Йен слегка нахмурился, Джакар бросил ему один из батончиков, которые достал из автомата. Рефлекторно поймав его, он с удивлением посмотрел на фруктовый батончик. Ореховые батончики — для членов команды… а у Йена была аллергия на арахис.
Внезапно осознав, он поднял голову, но собеседник уже отвернулся. Йен, с едва заметной усмешкой, тихо спросил:
— Любите баскетбол?
Джакар остановился. Йен, глядя на его не оборачивающуюся спину, ровно продолжил:
— Я спросил, потому что это спорт, где всё решает рост.
— Если захочешь сыграть, позови, когда будет время.
Мужчина, коротко ответив через плечо, провёл рукой по шее и, широкими шагами, направился к симуляционному залу.
Йен, посмотрев ему вслед, медленно стёр улыбку. С его ровного лба и губ исчезло всякое выражение, и он пробормотал про себя:
— Слишком очевидно.
Если бы они встретились по-другому, то стали бы друзьями. Йен, снова посмотрев на сверкающий город, и его зелёные глаза спокойно потускнели. Сложно переплетённые дороги двигались, как конвейерная лента.
Какой бы ни была эта незначительная деталь в пазле, на самом деле, это, возможно, и неважно. По сути, он верен союзным войскам, поддерживающим мир во всём мире. В игре один на один пасов не бывает. Очки получает только тот, кто победил.
