Но борьба — это страдание. Нестабильный климат станет достаточным предупреждением. Это станет зерном, которое пробудит что-то в людях и на земле. Осознание того, что даже на земле небезопасно, что угроза дому — это не чья-то чужая история, а реальность, связывающая всех воедино, — уже будет успехом.
Печально, что люди осознают необходимость перемен, только когда беда касается их лично. Может быть, хоть теперь они попытаются восстановить способность Земли к самоисцелению. Хотя это и звучит как романтическая мечта.
Даже если разрушить систему, люди внутри неё останутся. Ведь систему изначально составляют именно люди. А значит, ветер перемен должен подуть от них.
В этот момент внезапно послушался звук поднимающейся противопожарной перегородки центра управления. Она резко обернулась и увидела, как под поднимающейся стеной входят двое. У людей, не одетых в скафандры, несмотря на мигающее предупреждение о декомпрессии, на висках было по три точки.
Те, кому они подражали, настоящие инженеры этой базы. Казалось, ИИ потребовалось меньше секунды, чтобы оценить ситуацию. Это было неудивительно. Людей, которых обманывает видимость, легко провести, но от существа, слышащего сердцебиение, скрыть свою человеческую природу невозможно. Как только один из них потянулся к поясу, Ханна разбила защитное стекло на стене, которое приметила при входе, достала оттуда предмет, похожий на пистолет, и прицелилась. И без колебаний нажала на спусковой крючок. Решение они приняли быстрее, но всё же не могли опрометчиво причинить вред людям, существам более слабым.
Важнее скорости выхватывания оружия была воля к выстрелу. Из дула вылетела серебристая сеть, накрыла их и выиграла время.
Как раз вовремя на голографическом экране всплыла надпись «100% завершено» вместе с заполненной шкалой. Встретившись взглядом с Ханной, Йен быстро выдернул карту памяти, и они бросились бежать через открытую противопожарную стену.
— Боже мой, получилось. Я думал, нам точно придётся сдаться!
Получилось, и копирование данных, и сделка с Гайей. Всё как говорил Джакар.
Ханна, у которой подскочил уровень адреналина, тяжело дыша с лёгкой улыбкой, связалась с Джакаром по рации.
— Данные у нас. Ты где?
Надев шлемы и вернувшись тем же путём, они сели в один из роверов снаружи здания. Она думала, что Джакар уже ждёт снаружи, но его нигде не было видно.
— Не ждите, садитесь в ровер перед базой. Управление похоже на твой мотоцикл.
— О чём ты? А ты где?
Садясь в машину, Ханна с недоумением переспросила. Разве получение климатических данных и остановка системы не были всем, что они должны были сделать? Джакар снова сказал:
— У меня есть дело. Я скоро догоню, езжайте первыми.
Почему-то накатило слабое беспокойство, но она вспомнила его слова. Мы обязательно добьёмся успеха и вернёмся. Всё шло так, как он сказал. Ханна нажала на газ в тот момент, когда из климатического центра выскочили преследователи.
— Поняла, пока сообщу ситуацию Колфорду.
Она подала сигнал Йену, тот всё понял и связался с Дарином. Наверняка они обсуждают способ передачи данных. Они ехали по тому же пути, когда Йен внезапно подал знак проверить связь. Взглянув на всплывшее уведомление, она услышала голос Дарина.
— А, майор. Я всё время пытался связаться с вами, и вот только сейчас получилось. У меня есть кое-что, что я хочу сказать вам лично, потому что меня это тревожит.
— Я занята, говори короче.
— Да, хорошо, что ещё не поздно. Дело в том, что вы ведь взяли образец той чёрной плёнки, похожей на песок, когда проходили через разлом? Держите её как можно дальше от себя. Кажется, она довольно опасна.
Ханна нахмурилась от неожиданных слов. Она точно взяла образец, но сейчас он был в стеклянной колбе у Джакара.
— Говори прямо. Чем она опасна?
— Я получил письмо от знакомого исследователя, в котором говорилось, что эта плёнка вызывает подозрения. Я расспросил подробнее, и выяснилось, что персонал, изучавший чёрную плёнку, хранящуюся в Тридцатом, постоянно сокращается, но никто не знает, кто именно исчез.
Что?..
— Помните звук взрыва, который вы слышали в туннеле метро по пути в палеозой? Вы утверждали, что слышали его прямо перед чёрной плёнкой, но погибших так и не нашли. После этого странным образом никто об этом не говорил. Даже там не помнят, кто умер.
Так и было. Тогда она определённо что-то слышала и на мгновение почувствовала запах крови, но потом совершенно об этом забыла. Конечно, её отвлекли события в палеозое, но…
Ту-дум, ту-дум.
Возникло чувство, что она упустила что-то очень важное.
— Это похоже на стирание существования, как в Тридцать первом. Поэтому был сделан вывод, что даже хранить это опасно.
— Я поняла. Свяжусь позже, Колфорд. Вопрос с климатическими данными обсуди с Йеном.
Почему-то ей показалось, что нужно срочно проверить состояние Джакара. Ханна в одностороннем порядке оборвала связь и снова попыталась вызвать Джакара.
— Джакар, слышишь меня? Только что звонил Колфорд, насчёт той чёрной плёнки…
— Я знаю.
Ханна запнулась, услышав ответ, прозвучавший так, словно он его ждал. То, как пыль взлетала на фоне чёрного неба и тут же оседала, не рассеиваясь, казалось неестественным.
— Это правда опасно, но она понадобится, чтобы закрыть разлом, так что забери её из машины, в которой я ехал.
— О чём ты говоришь? Где машина, в которой ты ехал, и…
Внезапно смутное чувство тревоги, таившееся в глубине, начало обретать форму. Ханна замерла, а затем внезапно спросила:
— Джакар, что ты там увидел?
Голова похолодела. В вакууме внутри скафандра было слышно только громкое дыхание. В тишине слышалось только долгое дыхание.
— Есть то, чего я не сказал в лифте.
— …
— В том, что я молчал до сих пор, нет другого смысла. Кроме того, что я отложил это на момент, когда экспедиция закончится.
Только голос Джакара проникал в её тело на безмолвной Луне, где не было воздуха для передачи звука.
— Не знаю, травма это, как ты говоришь, или сглаз, но всякий раз, когда я открывал чувства, случались неприятности.
— Тогда скажи после. Не накликай беду посреди операции.
— Я так и собирался, но передумал.
Нет, прекрати.
— Рахаш Либи. Ты спрашивала в лифте, что это значит.
— Не обязательно говорить сейчас. Я всё равно не понимаю язык вашего сектора. Мне интересно…
— Биение моего сердца — так в секторе, где я вырос, называют любимого человека.
Ханна замолчала от его голоса, звучавшего так отчётливо, словно он вбивался в уши. Зачем он говорит это сейчас?
Чувство реальности исчезало не только из-за отсутствия звука. Вспомнилось тепло его руки, сжимавшей её щеку в лифте. То, что он хотел сказать, если бы они не приехали на другой этаж.
— Я запомнил тебя с первого взгляда. Потому что никогда не видел вокруг себя настолько живого взгляда. Оглядываясь назад, я понимаю, что с тех пор ни на мгновение не забывал о тебе, даже проживая другую жизнь.
Джакар не выражает своих чувств. Она знала это и всё равно обижалась. Знала, что его характер не позволяет тянуться к тому, чего он действительно хочет, и всё равно.
Если есть люди, которые лгут ради другого в момент расставания, то Джакар, наоборот, человек, который становится честным только в самый последний момент. Чтобы у того, кто остаётся, не осталось ни сожалений, ни чувства вины.
— Что бы ни случилось, это не твоя вина, это мой выбор.
Казалось, она видит внутреннюю часть шлема мужчины, находящегося вдалеке. Тень, лежавшая ещё гуще на контрастной тёмной Луне, его словно высеченное лицо, и пронзительная, как лезвие, эмоция, возникавшая при встрече взглядов, мгновенно ожили в памяти.
Казалось, она стоит под большим деревом, дрожащим в жарком тёмно-синем мареве. Девятнадцатилетний Джакар с короткой стрижкой и раскосыми глазами, в которых таился прекрасный блеск, смотрел на неё и проходил мимо. Вспомнилось его незнакомое, сосредоточенное лицо, когда он, пригнувшись, осматривал её во время оползня, и глаза, порой угрюмо глядевшие на неё, когда он был с Йеном. Моменты, когда они могли соприкоснуться, проносились мимо, пересекаясь.
И он медленно произнёс на её языке. Голосом плавным и непоколебимым, словно он репетировал это долгое время.
— Я люблю тебя, Ханна Тара. С самого начала и до сих пор.
Ту-дум, ту-дум, ту-дум.
Ханна судорожно вздохнула. И почти отрешенно подняла голову. Сначала она не поняла, что видит. Это выглядело так, словно нечто выползает из пустоты космодрома. На чёрном фоне, где висела Земля, сначала показалась белая рука, и когда она уперлась в поверхность Луны, вслед за ней, словно у ползущего человека, показались голова, шея, плечи, выпуклый живот и ноги.
Огромный белый человек, больше полусферической базы, выползал на поверхность Луны.
«Будут гнаться».
Под ним виднелся ровер. Вероятно, тот, в котором он ехал.
Почему я не догадалась, зная твою привычку идти одному, когда действительно опасно.
