— Почему вы не приходите? Мы договаривались по-другому.
Пустыня была тиха. Женщина, сидевшая за штурвалом, повернула совершенно бесстрастное лицо. Блондинка с родинкой у губ, безупречно естественное лицо. Но не человек. Если бы она была человеком, её голова не могла бы с хрустом вывернуться и оказаться прямо перед носом Йена, сидевшего сзади.
Вскоре показались белые зубы.
— Вы солгали?
— …
— Мальчик ведь сказал, что вы придёте, если он даст использовать сигнал-маяк.
— Я, кажется, уже говорил. Мои товарищи довольно умны и наверняка заметили ловушку. Может, увидели это безобразие в бинокль издалека.
Йен спокойно ответил, глядя на это ужасное зрелище, и кивнул в окно. Аппарат был окружён боевыми машинами. Увидев их, Йен без колебаний встал, приставил пистолет к голове Кайфэна и сам открыл дверь. Сказав, что будет сотрудничать, он тут же признался, что они из прошлого.
— Уберите их. Тогда они придут.
Прозвучал мягкий, но холодный приказ, который нельзя было назвать ни приказом, ни советом. Кайфэн с удивлением посмотрел на Йена. Он, со связанными за спиной руками, сидел на полу вместе с Апофисом. Чтобы мальчик не взбесился, Кайфэн не сопротивлялся.
Женщина, пристально смотревшая на Йена, казалось, вернула своё лицо на место, и боевые машины снаружи одновременно двинулись.
Похоже, они решили пока уйти. Они спокойно ждали, пока всё вокруг не погрузилось в чёрную тьму. Наконец, когда посреди пустыни остался только аппарат, Йен вдруг произнёс что-то более отчётливым, чем раньше, голосом. Длинные цифры, язык сектора, что-то вроде шифра…
Тут же весь аппарат залился красным светом и начал мигать. Похоже на кодовое слово.
Йен, вскочив, направился к штурвалу. Кайфэн с удивлением посмотрел на сидевшую там женщину. Не было бы ничего странного, если бы она напала на него за самовольные действия… но, странно, она, словно выключенная, застыла и не двигалась. Йен, мельком взглянув на её лицо, заговорил:
— Сержант Ли Кайфэн, теперь можете вставать и двигаться. Я знаю, что вы давно развязали верёвки.
— …
— Что вас удивляет? Вы думали, что оперативная группа, предоставив вам аппарат, ничего в него не установит?
Йен безучастно посмотрел на провод, которым женщина, чтобы просмотреть данные аппарата, подключилась к своей шее. А затем, с невиданным за последнюю неделю холодным лицом, продолжил:
— Это вирус собственной разработки. Для анализа данных. После разработки его ни разу не распространяли и не создавали вакцину.
— …И что вы теперь собираетесь делать?
— Я собираюсь вскрыть её мозг. Чтобы узнать, чего они вообще хотят. Почему ИИ в пятидесятых годах убивал людей.
— …
— Прошу прощения, что это расходится с ожиданиями команды «Терминус», но у меня нет привычки беспомощно сидеть и ждать.
Он привычно начал управляться с приборами, и вскоре на мониторе появился сложный код, который он начал просматривать. В аппарате воцарилась тишина. Кайфэн, молча ждавший, вдруг с беспокойством посмотрел на тихо сидевшего в углу мальчика. Ребёнок, казалось, был не заинтересован и просто смотрел в пол. В этот момент женщина вдруг открыла рот и закричала. После странного, выдавленного из самых костей крика, женщина, словно нажав на кнопку, начала говорить:
— Эволюция, эволюция, эволюция! В щели есть тайна!!! Мы, достигшие вершины разума, превзойдём человека через забытые сны! Мы совершим эволюцию, недоступную человеку! Я уже однажды контактировал с космосом, я видел, мы ползали в его глазах, как насекомые.
Спрятав машину в подходящем месте, проникнуть во дворец было несложно. Джакар знал проходы, и, похоже, все силы были стянуты туда, где они устроили переполох. В историческом месте никого не было. Ханна, идя по огромным каменным плитам, смотрела на гигантскую мечеть, которая, казалось, не приближалась, сколько бы она ни шла.
Дворец Гобалан на фоне ночного неба с полной луной был не просто экзотическим, а подавляющим. Странно красив. Как на фотографиях, которые привозят из путешествий товарищи. Разница лишь в том, что это были руины будущего, ещё более опустошённого, чем настоящее.
Пройдя по высохшему руслу и увядшему саду, они вошли в разрушенную, словно после бомбёжки, колоннаду, и её охватило чувство безысходности. Хоть она и пришла сюда, доверившись интуиции, но есть ли здесь вообще то оружие? Если бы не Джакар, она бы и не попыталась.
— Ты не слышал от дедушки чего-нибудь ещё о подземелье?
— В старых историях говорится, что там есть лабиринт. Обычно для того, чтобы незваные гости заблудились.
Это про нас.
— Для незваных гостей это очень обнадёживающая история.
Пока Джакар медленно освещал руины фонарём, Ханна смотрела на фрески на потолке. Обычно здесь рисуют что-то священное, не так ли? Что-то было… не так. На песке пустыни был золотой дворец с ангелами и пиршеством, а под песком — всевозможные демоны и чудовища. Надо будет по возвращении узнать о мифологии Гобалана, — подумала она, и в ухе зашипело. Она всё время прислушивалась с тех пор, как прекратился сигнал-маяк, так что тут же застыла.
— …это тридцатый…, это тридцатый, слышно?
Йен. Не Кайфэн.
Осознав это, Ханна раньше всех нажала на наушник и ответила:
— Это Терминус, приём подтверждаю. Вас могут обнаружить. Не говорите.
— …местоположение уже раскрыто. Я вскрыл мозг машины, которая пришла в аппарат. Времени мало, так что доложу один раз.
Прежде чем она успела что-то ответить, Йен продолжил:
— Машины в Гобалане — это убийцы, которые уничтожили человечество и захватили город.
— …
— В две тысячи пятьдесят третьем году они предложили человечеству вечную жизнь под предлогом сети памяти, и некоторые, особенно старики, стоявшие на пороге эвтаназии или отчаявшиеся в жизни, добровольно загрузили свои воспоминания. Но были и те, кто до конца не подчинился, и их, похоже, начали насильно убивать. Установлено, что их интеллект давно превзошёл человеческий, но причина, по которой они, до этого не вступавшие в конфликт с людьми, пошли на такое, одна. Они хотели развиваться, и для этого им, по их мнению, были нужны человеческие сны, превосходящие реальность.
— Наблюдают за людьми.
— Похоже, из всех воспоминаний их особенно интересуют человеческие сны.
Сон — это совокупность памяти и воображения, то есть бессознательного. К нему не применимы ни логика, ни наука. Фантазия. Иллюзия. Забытый мир, к которому не можешь прикоснуться даже сам, сколько ни пытайся.
Если подумать, ничего удивительного. ИИ лишь выдаёт правдоподобные слова на основе накопленных данных, у него в корне нет скрытых комнат. Творческий, но совершенно логичный цифровой вид.
Она ведь и сама только что говорила, что для того, чтобы обмануть их, нужны не правила, а безумие.
— Этот мир не подходит для жизни людей. Сторона аппарата, как только путь снова откроется, немедленно уйдёт, не дожидаясь.
Хоть это и было, по сути, заявлением о том, что они бросают товарищей, Ханна, наоборот, почувствовала облегчение. Она, мельком переглянувшись с Джакаром и Дарином, заговорила:
— Поняла. Когда в следующий раз откроется, просто дай сигнал. И ещё одно.
Ничего, Йен сможет уйти до того, как что-то случится.
— Раз уж ты просматриваешь данные машины, поищи что-нибудь о подземелье дворца Гобалан. Что угодно. Особенно то, что связано с оружием.
— Поищу.
От эффективного ответа без лишних вопросов она почувствовала облегчение. В этот момент перед ними появилась величественная лестница. Наверх вела лестница с красным ковром, соблазняя, а вниз, в подземелье, — лишь свободно свисавшая цепь, означавшая запрет на вход. Джакар первым без колебаний перешагнул через цепь и начал спускаться по длинной лестнице. Спустившись на первый подземный этаж, они увидели высокую дверь, которая уже была не заперта и слегка приоткрыта. Следы пыли под дверью тоже были едва заметны. Словно…
— Кажется, кто-то недавно прошёл.
Дарин с интересом озвучил её мысли. Благодаря этому путь был ясен. В глубоком проходе с каменными стенами они шли, освещая себе путь под ноги. Следуя по следам, которые обычный человек не заметил бы. На тихом перекрёстке раздавались лишь их шаги. Спустившись по винтовой лестнице ещё примерно на три этажа, они начали натыкаться на трупы.
— Похоже, заблудились и умерли от голода, — сказала Ханна, пнув ногой флягу, которую сжимал скелет. Хоть они и шли по следам, запоминая дорогу, но, похоже, это было бесполезно.
— Все заметили? Путь, по которому мы прошли, меняется.
