Тело пробирал холод.
Она не помнила, как уснула, но, открыв глаза, увидела, что солнце уже отбрасывает тень на стену. Джакар, уже умывшийся и готовый к выходу, заставил её мысленно встряхнуться, как перед экстренным вызовом. Сегодня было утро второго дня их двухнедельного заточения, и они договорились снова сходить к туннелю.
Заметив, что она зашевелилась, мужчина, сидевший на краю кровати и зашнуровывавший берцы, мельком взглянул на неё и большой рукой надавил ей на лоб. Особых причин упрямиться и вставать не было, так что Ханна снова плюхнулась на кровать и лениво спросила:
— Ты действительно собираешься идти?
За его рукой, коснувшейся её, как клеймо, и тут же отпустившей, показался бесстрастный профиль Джакара, смотревшего куда-то вдаль. Чёрная куртка, чёрная кепка, чтобы слиться с тенью, — да с его телосложением он всё равно будет выделяться.
— В плане мобильности и безопасности эффективнее передвигаться в одиночку.
— Я знаю, я спрашиваю не про себя, а про то, стоит ли идти тебе.
— Богиня удачи дважды светит в том же месте, где светило солнце.
Он процитировал старую поговорку семнадцатого сектора. То есть, раз он выиграл пари в туннеле, то, если он пойдёт туда снова, удача ему опять улыбнётся.
— Если поймают, скажи, что давно расстался с напарницей из-за разницы в характерах и понятия не имеешь, где она. Заранее спасибо.
— От такого поразительного боевого товарищества у меня слёзы наворачиваются.
— Пожалуйста. Нам обоим нельзя попадаться, так что спасать я тебя точно не пойду.
На её наглый ответ Джакар усмехнулся. Прежде чем выйти, он, словно проверяя, окинул взглядом комнату и в последний раз посмотрел на неё. Она внимательно наблюдала, думая, неужели он собирается сказать что-то неловкое вроде «я пошёл», но он вдруг бросил:
— Кошмары всё ещё снятся?
— Что?
— Я спрашиваю, видишь ли ты до сих пор во сне то, что случилось в Бездне.
Неожиданный вопрос сбил её с толку. Снов она давно не видела. Может, просто не помнит по утрам. Она молча покачала головой, и Джакар, словно изучая, посмотрел ей в лицо. Ханна медленно моргнула. Беспокойство? Это было слишком неловко. До такой степени, что в груди стало тяжело, как от несварения.
— Джакар.
— Что?
— В следующий раз, когда будем спорить, выбери что-нибудь полегче. В играх это хорошо. Когда и выигрыш, и проигрыш не задевают самолюбия. Дженга или пазлы.
Вместо благодарности она сменила тему, предложив поиграть ещё. Мужчина, который, несомненно, всё понял, растянул губы и ответил сухой шуткой:
— Постараюсь. Не хочется расставаться из-за разницы в характерах.
Джакар поправил кепку и легонько стукнулся с ней кулаками. Ханна, лёжа на боку, до конца проводила взглядом его удаляющуюся спину. Щёлк…
Лишь погрузившись в тишину, она вдруг осознала, что впервые за долгое время осталась одна.
— …Следующие новости. Сегодня в четыре часа утра в одном из мотелей в центре города была зарегистрирована пропажа пары, которую позже нашли жестоко убитой.
18:36. Голос ведущего стал отчётливее, и красные цифры на часах, постепенно проясняясь, замерцали. Кажется, она, посмотрев на экран после ухода Джакара, снова уснула, но его до сих пор не было.
— Тела двоих пострадавших были найдены в спальне мотеля… полиция отправила записи с ближайших камер видеонаблюдения специалистам для восстановления данных с карты памяти…
Она стукнула по часам, чтобы встать, и, посмотрев в окно, увидела уже сумеречное небо. Мёртвая стена ожила в тусклом золотистом свете.
Если подумать, это может занять много времени. До туннеля довольно далеко, да и нужно обходить полицейские сканеры. Она встала и посмотрела на ворону, сидевшую на подоконнике и каркнувшую, когда в ухо ворвался голос ведущего.
— Изображение, которое вы сейчас видите рядом со мной, — это фотография с места происшествия.
Машинально подняв голову, Ханна тут же нахмурилась. Трупы? Она видела и похуже. Но она не могла поверить, что по новостям, тем более в то время, когда смотрят все возрасты, без всякой цензуры показывают фотографию мёртвого человека. Они в своём уме? Это не просто выговор, это серьёзное дисциплинарное взыскание… Она задумчиво смотрела на замазанное пятно крови, когда вдруг замерла. Возникло странное чувство.
Что это?
Какое-то… ощущение, будто я упускаю что-то в этой неправильной картинке.
Сама по себе новость была первой, и, кроме того, что она была чрезмерно жестокой и привлекала внимание, в ней не было ничего особенного. С Абаддоном она не была связана. Но что-то… было ощущение, будто она попала в неправильную фотографию.
Солнце за окном за спиной садилось всё ниже, и её тень, удлиняясь, закрыла лицо ведущего, продолжавшего говорить ровным голосом. Ханна, обострив все чувства, снова внимательно оглядела экран, чтобы ничего не упустить. Спокойно. Общественное телевидение союзного правительства GBC. Идеально сбалансированное лицо ведущего.
— «Эксперты обнаружили следы попытки принудительного удаления данных с карты памяти…»
Почему?
Это бред, действительно бред, но было ощущение, будто ведущий смотрит прямо на неё. В этот момент её тело пронзил необъяснимый холод.
Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь!
Телефон, молчавший две недели, оглушительно нарушил тишину. Ханна резко вскочила, и пульт, лежавший на краю кровати, упал на пол. Канал переключился.
Теперь в комнате, где садилось солнце, звучала прекрасная оркестровая музыка.
Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь!
Слушая телефонный звонок, прорезавший Второй концерт Рахманинова[4], Ханна, тяжело дыша, подняла трубку. И прежде чем она успела сказать «алло», в ухо ворвался низкий, холодный голос:
[4] Второй концерт Рахманинова: Имеется в виду Концерт для фортепиано с оркестром № 2 до минор, соч. 18 Сергея Рахманинова. Это одно из самых известных и исполняемых произведений классической музыки, отличающееся драматизмом, мощью и глубокой эмоциональностью.
— Немедленно уходи оттуда. Твоё местоположение раскрыто.
— …
— Андроиды в виде строителей приближаются к этому району без слепых зон.
Джакар. Спину пронзил холод. Ханна медленно подняла голову и снова посмотрела на экран, где шло представление. Контрабасисты, игравшие, подняли глаза, чтобы посмотреть на дирижёра. Одновременно их тёмные зрачки блеснули в свете заката.
Словно… объективы камер.
— !..
Кванг! Мощный аккорд оркестра привёл её в чувство. Экран, показывавший музыкантов, переместился на зрительный зал. Десятки пар глаз зрителей, заполнивших кадр, были устремлены в эту сторону. Точнее, на неё.
Они смотрят.
Бум, бум, бум, бум.
Они смотрят.
— …Чёрт побери.
Осознав, что попала, Ханна уронила трубку. Едва она выключила пульт, как экран снова сам включился, и музыка оркестра стала громче. Громкость выросла до оглушительной. Резкий диссонанс труб. Всё кончено. Меня уже взломали. В этот момент туча закрыла солнце, и и её ноги, и экран погрузились во тьму.
Ханна, схватив лишь пистолет и излучатель, направилась к выходу. Времени на сборы нет. Её лицо опознали примерно полторы минуты назад, так что время на побег ещё есть.
Быстро окинув взглядом кухню, Ханна надела резиновые перчатки и без колебаний воткнула металлические палочки для еды в розетку. Пабах! Угрожающе вспыхнули искры, свет замигал и, наконец, полностью погас. Концерт резко оборвался, и даже гудение холодильника прекратилось. В полной тишине Ханна решительно распахнула дверь. В коридоре с выключенным автоматом было темно, ни лучика света. Вместо того чтобы совершить ошибку и пойти на первый этаж или на крышу, где её наверняка ждали солдаты, она наощупь нашла окно в коридоре третьего этажа.
Как и ожидалось, в какой-то момент тугая ручка попалась ей в мокрую ладонь. Она надавила, и петли, которые, видимо, давно не открывали, заскрипели, царапая барабанные перепонки. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Тьма раскололась, и в неё просочилась длинная горизонтальная полоса света. И в тот момент, когда красный закат коснулся её глаз и, наконец, залил лицо, щёлк, к её виску прикоснулся холодный металл.
— Информационно-оперативная группа союзных войск. Просим вашего сотрудничества.
Замершая Ханна почувствовала, как в голове стало пусто. Не от удивления, что кто-то до этого момента таился, затаив дыхание. По шее пробежал холодок предчувствия.
— Бросайте оружие и сдавайтесь. Если будете выполнять указания, мы гарантируем вашу безопасность.
«Здесь Бездна не открывалась. Разве не ты должна была первой понять, что это значит?»
Бум, бум.
«…умер. Так что он никогда, никогда не вернётся».
Бум.
Пульс, вздёрнутый оркестром, достиг своего предела. Ханна, наконец, признав, что сошла с ума, повернула голову. В красноватой от заходящего солнца темноте, совсем рядом, стоял мужчина, чьё лицо, кроме глаз, было скрыто каской и балаклавой.
Красивый мужчина, чьи черты не могла скрыть даже маска, открыл в свете рот:
— Повторяю. Бросайте оружие и сдавайтесь. Если не подчинитесь приказу…
— Йен…
Едва губы разомкнулись, как сердце забилось с бешеной скоростью. Кровь отхлынула от лица, лёгкие судорожно раздулись. За дулом пистолета она увидела, как его брови слегка нахмурились. Она снова, словно высекая в памяти, произнесла его имя:
— Йен Сомерсет.
Реальность нахлынула. Прошлое поглотило настоящее и смыло землю из-под ног.
Иногда только тогда, когда кажется, что сердце вот-вот разорвётся, понимаешь, что всё это время ты задерживал дыхание. Что ты был под водой.
Она, не обращая внимания на дуло пистолета, одним движением обняла мужчину.
