Полицейские вывели их из метро, посадили в полицейскую машину и повезли по дороге, соединяющей берег с искусственным островом в море. Вероятно, там их передадут в иммиграционную службу «Рубежа».
Как только Ханна услышала план, она заволновалась, что они могут ошибочно отправиться на Марс, но, как выяснилось, массовая миграция обычных людей на Марс еще не началась.
Сидя на заднем сиденье, они втроем наблюдали, как приближается высокая колонна, которую они видели в первый день. Терминал для посадки на космический лифт находился на искусственном острове в заливе, к которому с разных сторон суши тянулись длинные дороги, из-за чего он напоминал увеличенную копию вращающегося аттракциона.
Сердце трепетало, словно в грудь влетела птица. Машина скользнула в место, похожее на парковку аэропорта, и передала их другой машине, которая уже ждала. Следуя указаниям, они вошли в терминал, прошли проверку безопасности и оказались в чем-то вроде зала ожидания аэропорта, битком набитом десятками людей с кучей сумок и баулов. Все было точно так, как заранее рассказал Су. Поскольку этот этап был пройден, Джакар наконец надел наушник и связался с Су.
[Отлично, посадка на следующий лифт начнется через пять минут. Вам, ребята, повезло... хотя было рискованно].
— Как там с последствиями взрыва? — спросил Джакар, глядя на экран под потолком, где эксперты обсуждали закрытый сектор и вероятность распространения эпидемии.
[Они все еще проверяют, не пробило ли другие сектора. Даже малейшая щель опасна].
Эксперты объясняли, что даже если микроорганизмы, поглощающие углерод, попадут на поверхность, большого ущерба не будет. Они не могут долго выживать вне среды с высоким содержанием углерода и низким содержанием кислорода. Благодаря искусственному контролю климата концентрация углерода в воздухе на поверхности была низкой, а циркуляция воздуха — активной. Другими словами, это представляло угрозу только для тех, кто находился под землей.
То, что для одних было ужасной угрозой, для других не имело никакого значения. Этот очевидный факт казался странным.
Вскоре появилось объявление о посадке, и их, как стадо овец, погнали куда-то без объяснений. Среди встревоженных людей только Су, задыхаясь, усердно объяснял через наушник:
[Космический лифт, идущий до станции, состоит из трех этажей. Первый этаж — грузовой, второй — пассажирский, а на третьем есть смотровая площадка и что-то вроде ресторана. Ехать придется два дня, так что там довольно роскошно].
Выйдя через гейт на посадочный мостик, они увидели открывшееся за прозрачным окном пространство. Ханна глубоко вздохнула, увидев в центре площади размером с футбольное поле уходящие вверх кабели, похожие на пучок волос, и подвешенную к ним серебристую цилиндрическую капсулу.
Капсула размером с десятиэтажный дом напоминала газовый баллон или подводную лодку. На ее поверхности черными буквами была написана модель «DS Space Elevator 258», ниже — длинный ряд непонятных регистрационных номеров, а в конце — пункт назначения: «Земля — Геостационарная орбитальная станция» Вместо запуска ракет теперь до космической станции добирались вот так.
[В общем... заранее извиняюсь. На самом деле, путешествие будет не таким комфортным, как у обычных пассажиров. Я иногда смотрел видео перед сном, так что знаю: грузовой отсек — это худшее место].
Судя по тому, что на конвейерной ленте, по которой они шли, уже лежал багаж, было очевидно, что их пустили только после того, как все остальные пассажиры закончили посадку. Мигрантов, которые ехали бесплатно, в буквальном смысле считали грузом. Их грузили в грузовой отсек.
Багаж пассажиров начали загружать внутрь, окруженный белыми стенами, обитыми чем-то мягким и бугристым, похожим на стеганую ткань, чтобы ничего не повредилось при ударах. Только одна стена оставалась пустой для них.
[Пожалуйста, пристегните ремни безопасности, прикрепленные к стене и полу, до тех пор, пока не прозвучит объявление о выходе на безопасную орбиту после подъема].
Вместо голосового объявления ходил стюард и объяснял, где над ремнями безопасности находятся кислородные маски и прочее. Ханна, сев у самой дальней стены, нервно пристегнула черный ремень по диагонали от плеча и села прямо на пол. Джакар и Йен, как само собой разумеющееся, заняли места по обе стороны от нее. Прямо перед ними был привязан багаж, и у нее возникло беспокойство: а вдруг он посыплется? Но она подумала, что благодаря двум высоким мужчинам ее, по крайней мере, не придавит.
Она сидела в напряжении, слушая гул голосов, когда Джакар тихо спросил:
— Как самочувствие?
Ханна вздрогнула и повернулась к нему. Это было впервые после того их разговора на повышенных тонах. Лицо мужчины, которое становилось ближе, когда они сидели, от переносицы и ниже было скрыто тенью от багажа, погрузившись в черную косую черту. Хотя его взгляд ничуть не смягчился...
— Немного кружится голова… — невольно ответив честно, Ханна сама удивилась и опустила, а затем подняла веки. Я же собиралась сказать, что все в порядке.
— Если что-то случится, я тебя разбужу, так что поспи.
На его ответ, словно он ожидал этого, она почувствовала естественное облегчение. Хотя внизу ей было так тревожно и страшно.
Она отправлялась в космос, которого в детстве втайне боялась, да еще и в незнакомом мире, но странным образом чувствовала, что все будет хорошо. Потому что рядом был Джакар.
— Угу. Когда отправимся.
Ханна тихо ответила и, прислонив голову к небольшому углублению в мягкой стене, медленно расслабила тело. Она не заметила взгляда, наблюдавшего за переменой в ней слева, вероятно, из-за предупреждающего сигнала о подъеме. Она была настороже, как при взлете самолета, но с ощущением, будто пол стал немного тяжелее, как в лифте небоскреба, уши слегка заложило, а потом отпустило. Вопреки смутным представлениям, ускорение, преодолевающее гравитацию, произошло почти незаметно, за исключением низкой вибрации «У-у-у». Скоро и это постепенно исчезнет.
Невесомость. Каково это — освободиться от всего, что давило вниз?
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Ни одно дерево, говорят, не может дорасти до небес, если его корни не достигнут ада.
(No tree, it is said, can grow to heaven unless its roots reach down to hell.)
— В 2032 году Ордин Павич, министр мировой безопасности, цитируя Карла Юнга, объявил об отправке в Бездну курсантов, только что окончивших военную академию.
──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────
Гравитация чувствовалась слабо только в начале подъема, а потом все стало ровно. Это было похоже на путешествие на корабле или самолете, и внутри было трудно осознать, что они с невероятной скоростью взмывают в небо.
Йен молча смотрел на спящую Ханну. Она уснула в мгновение ока, касаясь его кончиками пальцев. События, произошедшие только что, безусловно, отняли у нее силы, но он прекрасно знал, что такая реакция не свойственна бдительной Ханне.
Он верил, что миссия утешать дрожащую и тревожную Ханну, держать ее за руку в одной ванне и согревать, прижимая к щеке, возложена только на него, находящегося рядом. Но теперь он не был тем, кто приносил ей покой и стабильность. Наоборот, он был лишь воплощением травмы, напоминающим о кошмаре. В ее дрожащих серых зрачках он видел огромный страх и глубокую рану, пропасть, которую не преодолеть, как бы близко он ни подходил и ни тянул руку. Облегчение на ее лице появилось перед другим мужчиной.
Возможно, «я» пришел, чтобы увидеть именно это. Соприкасающиеся пальцы заныли, словно порезанные ножом. Он дернулся, будто хотел схватить Ханну за руку, но сжал кулак и убрал руку.
Сейчас само его существование было инородным телом. Он знал, что Ханна, которая бежала, держа его за руку, в какой-то момент отпустила ее и побежала одна. И что для того, чтобы не упасть, она больше не должна оглядываться назад.
В голове поднималась липкая черная вода. Глядя на свой крепко сжатый пустой кулак, он с новой силой осознал факт своей «смерти». Он умер. После возвращения он не пытался вспоминать момент смерти. Потому что это было настолько сильное воспоминание, что осколки всплывали сами собой, без усилий. Не из-за страха, а потому что тогда он чего-то страстно, до кипения крови, желал — только чтобы она выбралась наверх. Чтобы она жила дальше...
Он хотел защищать ее до самой смерти и даже после смерти. Где бы ты ни была, чтобы ты не плакала в одиночестве.
