Контент удален!

Если и существует красная нить судьбы, то она, казалось, связывала этих двоих.

Виски и сигареты, долгая выдержка и мгновенное удовольствие, одиночество и зависимость, море, в котором тонешь, как в снегу, февральский цветок, буддийское просветление и библейское чудо в горчичном зерне, запретная философия.

Разные, но неизбежно подходящие друг другу, они любили. Или они любили друг друга. Этот текст — исключительно о противоречии, заполняющем пустоту.

— из авторского предисловия, опубликованного только в первом издании «Виски и сигареты» 1994 года.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

— Как думаешь? В мотеле? У них было?

— …

— Да уж, вряд ли он сидел три дня и три ночи у постели женщины, с которой ничего не было, верно? Может, капитан Тара была сверху?

Дарин, лениво развалившись, усмехнулся, держа телефон горизонтально и играя в игру. Стеклянный внутренний двор. Преувеличенные звуки выстрелов, не похожие на настоящие, раздавались с шумом.

Кайфэн, перебиравший чётки, с беспокойством мельком взглянул на сидевшего рядом мальчика. Дарин, заметив это своими акульими глазами, нахмурил бледный лоб.

— Кайфэн, не будь занудой. Эта штука, хоть и выглядит так, но, наверное, размножается? Или нет? А, мутант, так что, наверное, нет пары, и не может?

Дарин хихикнул, словно рассказал отличную шутку. Затем, встретившись взглядом с Апофисом, он стёр улыбку и уставился на него.

Мальчик с пепельными волосами, как и всегда, молча грелся под падавшим на него солнечным светом. Прошло три дня, как его оставили здесь. Один раз Дарин самовольно снял с него повязку, и с тех пор к нему никто не подходил. Он принадлежал к тридцатому миру. Так договорились с людьми из тридцать первого — нынешнего, две тысячи тридцать третьего года, — мира. Ни в коем случае не трогать Апофиса, и за ущерб, причинённый, если его тронут, они не несут ответственности.

Поэтому мальчик был свободен. Даже если становилось жарко, он не уходил в тень. Потому что считал себя близким к человеку. Он отличался от своих сородичей. Он, рождённый в результате соединения Абаддона с искусственным мозгом человека, был творением частной нефтяной компании, которую сейчас расследуют военные. Он спал в стене частного исследовательского корабля номер двадцать пять, спустившегося в Бездну, и проснулся, когда корабль был разрушен. Говорят, тот корабль, на котором были старики, был раздавлен вдребезги проходившим мимо гигантским сородичем.

Проснувшись, он пополз к свету в темноте, и первый, кто его нашёл, — палеонтолог, — взял его к себе, воспитал и научил всему человеческому. Для Апофиса он был первым отцом.

Он старался быть похожим на него. Для животного это был бы первый импринтинг. Или мимикрия. В любом случае, это была борьба за выживание. Серые, словно потерявшие свет, волосы и внешность он скопировал с фотографии его сына, которая была на корабле. Хотя тот умер, так и не увидев, как Апофис стал полностью человеком.

После этого его нашёл военный корабль, спустившийся в Бездну, и он поднялся наверх.

«Ставший человеком».

Действительно ли он стал человеком? Что значит «стать человеком»?

— Кстати, Кайфэн, почему у людей здесь по два лица? У наших товарищей по команде нет, а у других — обязательно по два, спереди и сзади. Одно говорит одно, а другое, словно в ответ, — другое. Может, потому, что мне сегодня приснился странный сон.

— Вы опять принимали?

— Нет, не принимал.

— …

— Правда, не принимал. Ты, сектант хренов.

Дарин процедил это и, встретившись взглядом с Кайфэном, пристально посмотрел на него, а затем, улыбнувшись, растянул глаза.

— Опять завёлся, шутка, ты же знаешь?

Мальчик, глядя на то, как они хлопают друг друга по плечу, чтобы расширить поле для наблюдений, повернул голову за стекло. Он искал, но и здесь его отца не было. Не зная, куда идти, он просто сидел.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

Что я узнала за время восстановления. Первое: здесь, в тридцать первом мире, мы с Джакаром — довольно известные личности.

— А, прости. Но это было первое условие с их стороны. Мол, для формирования общественного мнения очень поможет. Это отчасти и ваша вина, что вы там самовольно действовали. Конечно, компенсацию за использование вашего образа мы выплатим в полном объёме.

Подполковник Мюллер развязно болтал с экрана телефона. Он снимал снизу, так что его лицо выглядело вытянутым, как у типичного «ачжосси»[1].

[1] Ачжосси (아저씨): корейское обращение к мужчине среднего возраста, часто используется в неформальной обстановке. Здесь подчёркивается неумение Мюллера пользоваться современными технологиями.

— И вы думаете, что это компенсирует то, что моё лицо продают без разрешения? Я завтра выхожу, и даже просто погулять не смогу.

Ханна пробормотала это, глядя на большой настенный экран в комнате отдыха. ИИ-сгенерированное видео с ней и Джакаром шло в качестве социальной рекламы. «Безопасность граждан — в руках команды Терминус».

Тёплое, отвратительное выражение. Это унижение. Ачжосси, которому, видимо, нечего было сказать, вдруг сделал комплимент.

— Шарф тебе идёт. Подходит к цвету лица.

— Это мой любимый цвет.

— О, правда?

— Да. Слышала, что от синего цвета исходит какая-то «мрачная энергия», и с тех пор из чувства протеста полюбила.

— Ты, как всегда…

— И это первый подарок, который Йен подарил мне здесь.

— …

И второе: удалось наладить связь между соединёнными мирами. Хоть и говорится, что это связь между специальным оборудованием на основе квантовой запутанности, и обычные люди к ней никогда не получат доступа.

— Насчёт письма. Есть кое-что, что нужно передать.

Мюллер, который до этого крутился и говорил о другом, наконец, тяжело вздохнул. По потолку за его головой было видно, что он, гуляя, зашёл в какую-то комнату.

— Проблема в том, что мы так и не выяснили, как оно генерируется, но это довольно интересно.

— Интересно, что вы…

— На самом деле, после вашего возвращения пришло ещё одно письмо.

— …

— Тема: «9 января 2034 года, 01 час 46 минут 58 секунд». Знаешь, что это?

Голова быстро заработала. Ханна повернула взгляд на настенный календарь. Не успела оглянуться, как прошло четыре месяца, и уже висел декабрьский календарь.

Через месяц.

— Следующая дата землетрясения?

— Да, но самое интересное то, что, насколько мы знаем, время немного другое. На два дня раньше, чем ожидалось.

— И в этот раз была погрешность в один день.

— Знаю. Реальное время землетрясения может измениться. Я о том, как, даже если и так, он это сейчас узнал?

— Содержание? Не было?

— «Приди на встречу».

Я потеряла дар речи. Стало жутко. Великое землетрясение. Дыра. Он знает даже о сверхсекретной миссии.

— Ответ уже готов, так что это даже удобнее. Отправьте: «Я приду. Куда?» И ещё код для подключения к моему устройству.

— Отправить-то можно, но, скажи-ка, ты серьёзно?

— Можете проверить в отделе безопасности, мне всё равно.

— Нет, не по этой причине. Это, знаешь ли, я говорю уже не как начальник, а как человек, верящий в суеверия, но на такое лучше не отвечать.

— …

— Неизвестному нельзя отвечать. Нужно игнорировать. Иначе он узнает твоё местоположение и будет приближаться.

Слушая его, я подумала: «да что этот ачжосси несёт».

— Не шутите. У нас нет на это времени.

В моём равнодушном тоне, видимо, прозвучало раздражение, и Мюллер снова добродушно улыбнулся. Так или иначе, он отправит, я знала. Ханна вздохнула и сменила тему.

— Этот вопрос, Джакар тоже в курсе?

— Пока нет, я как раз собирался попросить тебя передать.

— Если бы я сама не спросила про письмо, вы бы собирались поделиться этой информацией?

— Конечно. После того как услышу приятные новости, вроде того, встретилась ли ты с «тамошним мной», и какие у тебя планы на долгий, месячный отпуск. Мне ведь интересно, как поживает мой любимый подчинённый.

— Я уже попросила Йена разузнать. Возможно, скоро встречусь со здешним подполковником Мюллером. А на долгий отпуск, — я встретилась взглядом с Джакаром на экране. Мужчина, ненадолго покинувший исследовательский институт после встречи с дядей, должен был вернуться сегодня.

И Ханна решила уйти сейчас. Каким бы ни был долг, который нужно вернуть, инстинкт говорил, что встречаться нельзя.

Её начальник ошибался. По-настоящему нужно избегать не незнакомцев, а знакомых. — Собираюсь недолго пожить у Йена...

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

— Карнавал? Если хочешь, можешь пойти. Но пообещай одно, Ханна.

— По крайней мере, Джакару скажи, что мы начали встречаться.

В глубине души я думаю. Что не хочу встречаться с Джакаром, потому что на самом деле не хочу врать.

— Майору Кайросу скажите, что мы начали встречаться. Конечно, до полного окончания операции я бы хотела остаться друзьями. Мы ещё плохо знаем друг друга, и у нас есть свои интересы. Но если можно быть эгоистом…

— Просто я хочу, чтобы майор Кайрос знал.

Если я скажу, что решила пожить с Йеном, с которым только что снова встретилась, что мы решили встречаться, он снова сделает то самое лицо.

Будет смеяться, как тогда, на том самолёте, с выражением «как же это всё надоело».

— Чистоплюй, совсем не изменился...

Ханна, открыв холодильник, пробормотала, глядя на бутылки с водой, расставленные по этикеткам. Она чувствовала, что находится в доме Йена. Белый интерьер, в шкафу — всевозможные виды алкоголя, на экране — трансляция Формулы-1. Йен, хоть и выглядел так, будто слушает только классику, любил все виды спорта и был в них хорош. С Джакаром он, наверное, поэтому и сдружился. Оба до безумия любили то, что мир называет мужским. Футбол, баскетбол, машины, алкоголь.

Люди, живущие вместе, неизбежно влияют друг на друга. Следы книг, музыки, всяких безделушек, разбросанных повсюду, когда мы жили вместе, — теперь стало ясно, что всё это было из-за меня. Здесь Йен был полностью Йеном. Но…

— Я слышал, скоро дадут разрешение на передвижение. В каком районе собираетесь остановиться?

— Пока не знаю, может, сниму здесь что-нибудь на месяц. У других членов команды есть семьи, а мне идти некуда.

— Если вам не будет неудобно, можете пожить со мной.

— А?

— Странно, но с тех пор, как я снял этот дом, одна комната оставалась свободной, и до сих пор пустует.

Ханна, нажав на ручку закрытой двери, толкнула её. Пустая, погружённая в темноту комната показалась.

Единственное, что было не в духе Йена. Йен, любивший всё контролировать, оставил пространство пустым. Сам того не зная.

Если я почувствую, что это — брешь в параллельном мире, будет ли это преувеличением?

Слушая возбуждённый крик комментатора, я уже собиралась войти в комнату, залитую квадратным светом, когда раздался звонок. Я вздрогнула и убрала руку с выключателя на стене.

Уже вернулся? Не может быть. В отличие от них, получивших вынужденный отпуск из-за невозможности вернуться в свой мир, Йен был очень занят.

Проверив глазок, Ханна с удивлением распахнула дверь.