Йен сказал это, глядя прямо на неё, словно никогда и не смотрел в другую сторону.
— Из всего, что ты мне говорила, больше всего мне запомнилось, наверное, «я никуда не уйду».
— …
— Тогда, что бы я ни услышал, ничего ведь не изменится? Это незначительный и, по сути, бессмысленный разговор.
Что-то было не так. В корне.
— Это не незначительно, меня влечёт к Джакару.
— А, то есть, ты без разрешения подошла, солгала, а теперь, когда он тебе больше не нужен, ты его без разрешения бросаешь.
На его спокойный и сухой тон Ханна на мгновение потеряла дар речи. Йен, говоря, казалось бы, колкие вещи, не волновался и не злился. Спокойный, но вязкий и настойчивый. Она тонула в его густых, как застоявшееся болото, глазах.
— Это не так. Мы можем быть друзьями. Но, возможно, не так, как раньше.
Ханна, глядя на его лицо, словно в маске, отчаянно вытаскивала из себя застрявшие слова.
— Я всё время, пока мы жили вместе, видела твой призрак.
Определённо, был более логичный и разумный ход разговора. Она много раз думала, как это сказать, но, как и всегда, перед лицом реальности теория не работает. Словно стоя перед рушащейся плотиной, слова вылетали как попало.
— Точнее, я видела призрак «мёртвого Йена», но, в конце концов, в подсознании я их разделяла.
— …
— Я не признавала, что вы разные люди.
Шаги Йена, который, даже разговаривая, продолжал идти, вдруг остановились. Точно до этого места другие команды закончили разведку. Под последней оранжевой маркировочной лентой, качавшейся на ветке, Йен издал сухой смешок.
— Я знал, что вы не делаете различий.
Ханна широко раскрыла глаза. Возникло незнакомое чувство. Словно она смотрела на лицо человека, которого, казалось, знала досконально, но на самом деле совсем не знала.
— Говорит, что закончила военную академию, в которой никогда не была, рассказывает о прошлом, как о настоящем, — если бы я не понял, был бы дураком.
— Тогда почему ты не подавал вида?
— Вы хотели, чтобы я подавал вид?
— …
— Разве не важнее было быть рядом, даже если это не по-настояшему?
Внезапно вспомнилось смущённое лицо Йена, когда он говорил, что пробовал готовить. Что она тогда сказала?
«Бывали и худшие дни».
Если слишком скучаешь, то ищешь это лицо в других. Потерянного мальчика, друга, брата, семью — она хотела вернуть его и наложила на него эту роль.
Одинокие люди всегда живут в трещинах. Она знала, какой смысл имела протянутая ему рука.
— Йен, я…
Она шевельнула губами, но с того момента, как слова сорвались, это было лицемерием и оправданием. Возникло ощущение, будто она сидит на противоположной стороне поезда. Близкое, но в то же время далёкое расстояние, которое не преодолеть, даже протянув руку.
— Всё в порядке. Как я уже говорил, ничего не изменится.
В этот момент Йен шагнул к ней. Он, казалось, вытащил нож и взмахнул им в её сторону. Она даже не моргнула, и в следующий момент над её головой, на дереве, раздался треск, и она отчётливо услышала предсмертное трепыхание крыльев. Йен, слегка наклонившись к её задранной голове, пробормотал:
— Вы ведь не уйдёте. Вы оставите меня одного?
Теперь она знала. Мужчина, которого она любила, умер, а перед ней — другой человек. Но в то же время он — тот же человек, с той же душой. Он — одинокий Йен, который жил без неё.
Тень совести чёрным облаком накрыла её.
— Научив меня, каково это — жить вместе, вы бросите эту повседневность?
Чувство подавляющей беспомощности от того, что дальше — неизвестность. Рыба, возможно, и почувствовала мерцающий солнечный свет, но в итоге, наверное, вернулась в море. Ведь у неё ещё не было лёгких, чтобы дышать воздухом.
— Если мы найдём компромисс, не думаю, что это будет противоречием. Человек, с которым я живу, где бы и с кем бы он ни валялся, — как вы знаете, я очень хорошо умею делать вид, что ничего не знаю.
Йен вытащил нож и стряхнул его, и что-то тяжёлое упало в густые папоротники. Как бы её физически ни влекло к Джакару, она, как и говорил Йен, возможно, не сможет его бросить. У неё не хватит духа бросить человека из-за простого порыва или желания и жить дальше. Но… Ханна посмотрела на всё ещё трепыхавшееся существо и заговорила:
— Это потому, что я тебе нравлюсь?.. Или это приказ из армии?
— …
— Йен... Такие вещи — это деликатная тема, и я до сих пор избегала её, но спрошу прямо. Ты заранее знал о деле Дарина?
— Вы о том, что старший сержант Колфорд шатался по ночам?
— Нет, о том, что Колфорда подставят. Что это дело рук Акселя Колфорда. Не нужно притворяться.
— Не знал.
— Ты действительно хорошо притворяешься.
Она с силой схватила за руку собиравшегося отдалиться мужчину и притянула к себе. Так близко, что если бы не шлемы, их дыхание бы смешалось.
— Я уважаю твою позицию и понимаю, что ты пытался меня использовать. Может, я и дальше позволю себя использовать. Но продавать товарищей — это другое.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и его зрачки медленно двинулись. Нож, который она незаметно вытащила, был у него под шеей.
— Ты знал, как умер Дарин, не так ли?
— …
— И откуда эти братья.
Йен не отвечал. Лишь молча смотрел в ответ. Безэмоциональный и проницательный взгляд. Она подумала, что он такой же, как в их первую встречу в мотеле.
— Насколько ты замешан? Если выяснится, что настоящий убийца — Аксель, Дарина отпустят? Или это всё спектакль?
— Если хотите, можем обмениваться вопросами? У меня тоже их много.
— Что ты хочешь знать?
— Что такое Бездна? В 2037 году в союзных войсках, кроме рентгеновских излучателей и безгильзовых патронов, какое ещё оружие разработали? Биослияние уже введено в эксплуатацию?
— …
— Что вам вообще нужно от нашего мира?
Среди секретной информации наконец прозвучал вопрос, на который она могла ответить. Ханна произнесла цель экспедиции, которую должны были знать и в оперативной группе:
— Ты же знаешь, мы ищем новое общее место жительства для человечества.
На её ответ Йен откровенно усмехнулся. Он смеялся, даже прищурив глаза, а затем холодно бросил:
— Как это возможно? Реально, в этом мире население уже девяносто миллиардов. Как вы собираетесь переселить столько людей через маленькую дыру? Вы ведь не знаете, что будет, когда столкнутся одни и те же люди?
— Я и сама этого не знаю. Но это не наша задача, а проблема, которую решат учёные.
— Нет. Вы должны знать. Потому что совместное переселение — это не цель тридцатого мира.
— На каком основании?
— Вы помните новости, которые видели в автобусе, когда въезжали в Греймонт?
От неожиданного вопроса Ханна нахмурилась. Ночь, когда внезапно произошло землетрясение, и они сели в автобус. Тогда все её чувства были обострены, и она отчётливо помнила всё. Конечно, над экстренными новостями о землетрясении…
— Ты о новости про смерть генерала армии Хакена Штейна в своём доме?
— Не только это. После того как тридцатый мир соединился, за последние полгода в верхушке армии и объединённого правительства погибло более сорока человек.
Что?
— На мой взгляд, вы ищете не место жительства для всего человечества.
— Вы собираетесь спасти только избранных и обрубить мосты.
Сердце бешено заколотилось. Хоть она и не отпустила руку, державшую его, Йен, увидев её прозрачное выражение лица, с удивлением пробормотал:
— Неужели вы действительно не знали. Что бы ни трещали на экране, вы для нашего мира не герои, а враги. По крайней-мере, майор Кайрос должен это осознавать.
— Прежде чем видеть в нас злодеев, оглянитесь и посмотрите, кто на самом деле пытается избежать настоящей войны.
— Пожертвовав старшим сержантом Дарином Колфордом, мы сможем получить хоть какую-то значимую информацию, и если это поможет предотвратить будущее кровопролитие, я буду продавать товарищей снова и снова.
Ханна медленно опустила руку. С остывшей головой она слушала, как шелестит густая листва, преграждавшая путь, который и путём-то нельзя было назвать. Иногда ощущался солёный воздух, и многие считали, что рядом море, но, сколько бы они ни шли, был лишь папоротниковый лес.
— Если вы сказали всё, что хотели, давайте вернёмся. Как и в прошлую неделю, дальше будет только лес. И, похоже, это всё, чего вы от меня хотели.
В этот момент в ближайших кустах что-то зашевелилось.
