— Что тебе нужно? Если это долг за мотель, я перевела деньги на армейский счёт, как только вышла. Проверь.
— Деньги меня не интересуют.
— Тогда что?
Ханна холодно спросила, глядя на крепко сжатое запястье. Она чувствовала, как её тело остро реагирует на знакомый запах, приблизившийся вместе с ним. Джакар, казалось, оглядел её с ног до головы, а затем, не отрывая взгляда от её глаз, сказал:
— Я не беру в команду раненых. Заяви о своём выходе из операции прямо сейчас.
— Что?..
— Ты ведь сама сказала, что уйдёшь, если будешь мешать. В тот раз нас было только двое, выбора не было, но сейчас человек с травмой после Бездны — это бомба замедленного действия.
— Не неси чушь. Я уже выслушала всю информацию об операции, это невозможно, да и когда это я успела прийти в норму?
— И тебе не смешно говорить об этом, как о своей заслуге?
Хоть лицо Джакара и было бесстрастным, на этот раз она почувствовала, что он насмехается. Или, — пробормотал он, мельком взглянув на номер этажа, и медленно продолжил:
— Будешь просить Йена Сомерсета, который тебя даже не помнит, обнять тебя?
Внутри что-то оборвалось. Сам своим существованием весь вечер выводил из себя, а теперь, ничего не зная, лезет.
Ханна, задумчиво посмотрев на него, скривила губы.
— Зачем утруждать Йена? Мужчин много, если понадобится, выберу любого другого. Всё равно это всё не имеет никакого значения.
Джакар, склонив голову, посмотрел на неё сверху вниз. Его тёмные, густые глаза, казалось, были полны гнева. Нет, по крайней мере, его самолюбие было задето. Он был похож на неё, и когда он по-настоящему злился, то на мгновение замолкал, чтобы не совершить ошибку. Его тёмные зрачки, словно проглотив лёд, медленно опустились, и на губах застыло безразличное восхищение.
— А, так ты собираешься так жестоко поиграть и бросить?
— Разве мы изначально не договаривались об этом?
— Мы договаривались не смешивать чувства, а не о том, что я позволю тебе закончить всё, когда вздумается.
Он, казалось, отпустил её запястье, но, засунув руки в карманы, медленно произнёс:
— Мне ещё не надоело. Я ведь не мёртв, так что конец наступит тогда, когда надоест мне.
Ровный голос и бездонные глаза. Она и раньше язвила, называя его невыносимым и отвратительным, но по-настоящему его извращённую натуру она видела впервые за долгое время. В атмосфере, от которой обычный человек почувствовал бы себя подавленным, Ханна не отводила взгляда. Как с наркотиками, иногда понимаешь, что к некоторым вещам лучше было вообще не прикасаться.
— Ты, наверное, не знаешь, раз привык получать всё, что захочешь, но отношения — они такие. Если одна сторона их обрывает, то брошенная ничего не может сделать.
Не стоило снова сближаться. После того как раскроешься и впустишь, после того как переплетёшься, будет уже слишком поздно.
Бесстрастный мужчина молчал. Казалось, это противостояние будет длиться вечно. Пока за спиной не раздался звонок прибытия лифта и не открылись двери. Оторвав от него взгляд и обернувшись, она увидела, как назло, Дарина, стоявшего перед лифтом, который вернулся на их этаж. Он, зевая, переводил взгляд с одного на другого, а затем на его безразличном лице на мгновение появилась невинная улыбка.
— Ух ты, вы двое так быстро подышали воздухом. А я тут чуть не уснул.
— Дарин.
— Да.
— Если не можешь прийти в себя, взорви себе в мозгу хоть петарду.
Джакар, выйдя из лифта, бросил это небрежно, словно предлагая выпить кофе, и прошёл мимо. Ханна, нахмурившись на мгновение, пытаясь понять смысл его слов, задала вопрос Дарину, который зашёл в лифт:
— Колфорд, ты что-то принимаешь?
— Иногда, для поддержания наилучшей формы и пользы.
Психи. В духе первой роты, где были только способные, но безнравственные. Она с презрением посмотрела на него, когда Джакар, вышедший вперёд, обернулся.
— Не выходишь? Я собираюсь прямо сейчас идти с докладом.
Его взгляд, направленный на них двоих, тихо переговаривавшихся, был холодным, как лёд.
Наверное, к Мюллеру. Она усмехнулась и, нажав кнопку закрытия дверей, ответила:
— Говори. Он уже знает. Ты меня ни за что не уберёшь.
С лица Джакара исчезло всякое выражение. Тун! Едва двери закрылись, как Ханна, прислонившись к стене лифта, вздохнула. Они ещё даже не начали, а она уже устала, как эта тусклая лампочка.
Пока она проверяла снаряжение и оружие и добиралась до тринадцатого института, Мюллер её не вызывал. Он и не мог меня убрать. Мы уже однажды подробно обсуждали этот вопрос, и тогда она ясно дала понять, что без работы у неё нет причин жить. Семьи ведь нет. Она с горечью подумала об этом, глядя на Кайфэна, разговаривавшего по телефону с младшим братом.
Ничего, на этот раз я и сама еду к семье.
Прорвавшись сквозь белеющие остатки рассвета, они прибыли к зданию завода, которое, в отличие от прошлого раза, было расчищено от обломков, и теперь вниз вела лестница. Единственным отличием было то, что на этот раз с дыры была убрана чёрная плёнка.
— Желаю всем вернуться целыми и невредимыми. «Мы сражаемся вместе, мы идём вперёд вместе, мы будем вписаны в историю вместе».
На приветствие подчинённых Мюллер так же приложил руку к козырьку. Оглядев всех по очереди, он в конце задержал взгляд на Ханне. Может, Джакар ему что-то сказал? Впрочем, даже если и так, мне всё равно.
Вскоре, вместе с несколькими солдатами из «этого» мира, которым было разрешено перемещение, они начали подниматься по лестнице в дыре. Она прислушивалась к своим ощущениям, ожидая какого-то странного чувства, искажения пространства при переходе между мирами, но это была просто обычная лестница на эстакаде. Наконец, они поднялись, и на этот раз оказались не в пабе, а в туннеле. Перед ними стоял отряд солдат размером со взвод, готовый принять новоприбывших, и в этот момент Ханна, словно удар молнии, поняла смысл последнего взгляда Мюллера.
— Капитан Сирил Харкер, объединённая оперативная группа. Я провожу вас прямо в аэропорт.
За мужчиной, который, очевидно, был прислан сюда в том же звании, стоял Йен. У неё перехватило дыхание. Йен со своим обычным спокойствием осматривал их четверых, но в конце его взгляд остановился на ней.
— Для меня честь встретиться с теми, кого я несколько недель видел только в новостях, — сказал капитан Харкер с мрачным лицом и протянул руку. Джакар коротко пожал её.
— Капитан Джакар Кайрос.
Хоть он и сохранял самообладание, было очевидно, что его фамилия вызвала у всех интерес. Лишь она одна была поглощена Йеном. Слава богу, он, кажется, не ранен.
— Из аэропорта мы на военном транспортнике доберёмся до операционной зоны. Объединённая оперативная группа будет сопровождать вас всё время вашего пребывания здесь.
Выслушав краткое объяснение, они сели в одну из четырёх стоявших в ряд военных машин. Ханна, убедившись, что Йен садится в машину сзади, выпрямилась.
— Ух ты, я сейчас так удивился, — сказал Дарин, сидевший рядом, с блестящими глазами, словно прочитав её мысли.
— Капитан Сирил Харкер. Он ведь лет пять назад погиб в зоне конфликта?
— Изначально команда и состояла из тех, кто погиб в нашем мире.
— А, точно, говорили же. Мне вот интересно, как я здесь умер.
Ханна безучастно ответила, мельком взглянув на Джакара, сидевшего впереди. По его профилю было невозможно понять, о чём он думает. Он не мог не видеть Йена.
— Кайфэн, а ты? Тебе не интересно?
— Не знаю. Думаю, если узнаю, то буду только зря переживать всю оставшуюся жизнь, так что специально искать не хочу, — ответил Ли, сидевший за рулём и проверявший маршрут автопилота. Машина выехала из туннеля и въехала на сверкающую огнями улицу, и Дарин присвистнул. Он выглядел таким довольным, словно приехал на отдых.
Дарин Колфорд, с его невинным видом и развевающимися волосами, в обычном состоянии казался нормальным, но когда срывался, был совершенно не в себе. После отчисления из военной академии он пробивался с самых низов и, насколько она знала, убил много людей во время службы в зоне конфликта. Хотя в такой организации, как армия, кровь — это своего рода медаль.
— Кстати, вы ведь уже здесь бывали. Капитан Тара, как вам? Снаружи?
— Так же. За исключением того, что не было Бездны.
— Это кажется огромной разницей. Улицы более оживлённые, или больше надежды. Ничего такого?
— Наверное, в твоём мире до открытия Бездны так и было?
Дарин лишь пожал плечами. Его кудрявые волосы растрепались, и он, как акула, ищущая запах крови, облизал губы.
— В любом случае, золотой век всегда в прошлом, а не в будущем. Я на всякий случай узнал выигрышные номера федеральной лотереи, но нет, там же каждый раз розыгрыш, так что лучше акции или криптовалюта.
— Человечество вот-вот погибнет, а тебя такое волнует?
— Конечно. Мы ведь из тех, кто, даже если завтра конец света, будет сажать яблони.
Слушая бред Дарина как фон, она перевела взгляд за окно. В памяти всплыл образ Йена, садившегося в машину сзади. Не верилось, что в этот самый момент он видит тот же пейзаж.
