Приятно было некоторое время гулять, наслаждаясь ветром. Впервые попробовав верховую езду, я поняла, что это довольно весело, но, кроме того, я хотела дать им достаточно времени побыть вдвоём. Любому было бы ясно, что старой лошади осталось недолго.
— Так где ты собираешься его держать во время операции?
Вернувшись, Ханна спросила это, слезая с лошади и стараясь не задеть её зад. Когда она, наступив в стремя, спрыгнула, Джакар, сидевший на заборе, естественно протянул руки, чтобы поймать её и не дать упасть.
В этом не было особой нужды, но, зная, что он играет роль оруженосца, я не стала возражать.
— Нигде.
Замершая Ханна, не веря своим ушам, подняла голову.
— Почему? У тебя ведь достаточно денег, чтобы купить старую лошадь. Если нет, я одолжу.
Джакар, привычно зажав сигарету между губами, собирался её зажечь, но, помедлив, посмотрел на неё. И, после оценивающего взгляда, слегка покачал головой.
— Я с самого начала приехал попрощаться. Если бы собирался забрать, я бы не приехал на такой машине.
— Попрощаться?
— Лошадь, которая полжизни провела здесь, забрать, а потом что?
— …
— Это будет для меня, а не для Хабера.
От неожиданных слов у меня перехватило дыхание. Словно меня внезапно пронзили. Оставить?
Ханна, с недоверием посмотрев на смирно стоявшую белую лошадь, снова посмотрела на Джакара.
Он ведь только что так нежно её гладил, с первого взгляда узнал и позвал по имени…
Предательство. Я, сжав губы до боли, чтобы не произнести подступившие к горлу слова, увидела, как он, не отрывая взгляда от моих глаз, сказал:
— Ты тоже оставь прошлое в прошлом.
— Что ты имеешь в виду?
— А как ты думаешь?
Подул холодный ветер, взъерошив волосы Джакара и грубо растрепав её шарф. Внезапно между ними повисла тишина.
Я не решалась заговорить не потому, что не поняла, а потому, что у слов есть сила.
В этот момент я увидела, как фермер подходит, чтобы завести лошадей в конюшню.
Первой отвернулась Ханна.
— Спасибо, что составил компанию. Сегодня было очень весело.
Погладив незнакомую чёрную лошадь, я подняла запястье и посмотрела на часы. 17:07. Естественно, даже если мы сейчас же вернёмся, будет далеко за полночь.
Реальность, которую я забыла под пронизывающим ветром, наоборот, вернулась, когда я остановилась. Чувство восторга от первой в жизни верховой езды давно угасло, как солнце, скрывшееся за облаками. Словно я побывала на планете с сильной гравитацией, вернулась и осознала, что прошло ужасно много времени. Было пусто и одиноко, и смутно тревожно.
— Так когда мы выезжаем? Когда вернёмся?
— Говорят, будет буря, предлагают переночевать, что думаешь?
— Я еду прямо сейчас. Меня ждёт человек.
Ханна ответила с бесстрастным лицом, не отрывая взгляда от часов.
Хочу ли я вернуться, могу ли я вернуться — это уже было неважно. Я должна была вернуться. Джакар, молча смотревший на меня сверху вниз, ничего не сказал, но возразил местный житель, подходивший к нам.
— Ох, нельзя. В этих краях мало кто живёт, так что если внезапно начнётся метель, будет опасно. Из-за аномальной погоды на прошлой неделе человек замерз насмерть посреди дороги.
— Неважно. Всё равно нужно ехать. Я обещала вернуться, даже если поздно.
Пробормотав это, Ханна, не слушая дальше, резко развернулась. Судя по выражению лица и жестам, было очевидно, что уговоры продолжатся.
К счастью, пока я, перепрыгнув через забор, спускалась по склону, сзади меня никто не окликнул.
Подойдя к незапертой машине и сев на пассажирское сиденье, я почувствовала, как застоявшийся воздух тёплой волной коснулся моего лица и рук.
Закрыв дверь, Ханна в тишине закрыла глаза, а затем, проведя рукой по лицу, подняла голову. Шум ветра, снег, летящий, как пепел. Кажется, я только что была под каким-то гипнозом.
За окном было смутно видно, как Джакар гладит Хабера.
Он не за ним приехал…
Ханна, незнакомо прокручивая в голове слово «прощание», почувствовала тошноту и, мельком взглянув на игравшего с зеркалом Апофиса на заднем сиденье, начала суетиться, регулируя сиденье вперёд-назад.
Опустив и подняв солнцезащитный козырёк, я машинально открыла бардачок и увидела красную упаковку.
Замершая Ханна уставилась на подарок размером с толстую книгу, словно это была бомба, которая вот-вот взорвётся. Затем, спустя долгое время, она, нажав на ручку, закрыла его. Вскоре спустившийся с холма Джакар сел на водительское сиденье.
Они не обменялись ни одним лишним словом. В машине, выехавшей на дорогу, витала странная тишина, похожая на усталость позднего вечера. Слова фермера оказались правдой, что стало ясно сразу после выезда: снег, до этого летевший, как пыльца, теперь стал размером с грецкий орех, застилая обзор. Началась метель, и, сколько бы дворники ни работали, впереди ничего не было видно.
Включив радио, чтобы проверить местные новости, Джакар, положив руку на окно, сухо сказал:
— Реально, в таком состоянии мы и часа не проедем.
— И что? Предлагаешь переночевать?
Ханна, смотревшая в окно, спросила приглушённым голосом. Голос ИИ-помощника водителя настойчиво советовал остановить машину. Каждая мелочь, копившаяся весь день, постепенно обретала форму и раздражала.
— Нельзя. Мы с самого начала не договаривались, что останемся на ночь.
— Как только снег прекратится, сразу поедем, так что ночевать не придётся. Как и тогда, когда он начался, так же внезапно и закончится, и благодаря сумасшедшей погоде снег растает.
— А если не прекратится?
— По прогнозу, не позже полуночи должен закончиться. Если так беспокоишься, позвони и скажи, что не можешь.
— Проблема не в этом. Если я не буду дома, а он ночью вдруг…
В итоге, увидев, как он проверяет маршрут возвращения, я, рассердившись, выпалила, но, боясь сказать лишнего, замолчала. Прежде чем Джакар успел что-то заметить, я довольно агрессивно покачала головой.
— Если ты хотел меня подставить, то теперь, наверное, доволен. Всё получилось, как ты хотел.
— Я не хотел тебя подставлять. И ты ведь знаешь, что я благодарен.
— Если благодарен, отвези меня к Йену.
— В чём внезапно проблема? Мы проехали девять часов, и даже если сразу вернёмся, время прибытия будет далеко за полночь. Я думал, ты не дура и понимаешь, что день рождения уже прошёл.
— Думаешь, я сейчас из-за какого-то дня рождения, из-за того, чтобы успеть сегодня, так себя веду?
— Тогда объясни разумно. Не ходи вокруг да около, это раздражает.
— Я…
Я вспомнила нежное лицо и поведение Джакара. Красную упаковку с неизвестным подарком и то, как он прощался с Хабером. Всё это смешалось и вызвало неприятное чувство. Почему, почему ты мне это показываешь? Почему, в похожей ситуации, ты оставляешь то, что потерял, и идёшь дальше?
Оставить прошлое? Я и так знаю. Что все отношения в мире не могут быть всегда одинаковыми, что, возможно, я зациклилась на прошлом.
— …
В этот момент она, осознав свою собственную мысль, широко раскрыла глаза. На мгновение у неё перехватило дыхание.
Чёрт побери, поэтому мне и не нравилось. Когда я с Джакаром, истина, которую я упорно игнорировала, становится слишком очевидной. Он, идя в будущее, так легко заставляет меня осознать, что я осталась в прошлом. Заставляет вспомнить засохшее дерево у окна, дни, когда я, открыв шкаф, сворачивалась у одежды, хозяин которой исчез. Но в потоке времени у каждого есть моменты, за которые хочется ухватиться. Даже если в мире нет ничего вечного, даже если нельзя вернуться, человек — это существо, которое с тоской оглядывается назад. Есть люди, которых невозможно отпустить, даже если они ускользают сквозь пальцы. Поэтому… поэтому.
«Ханна, что ты чувствуешь?»
Пепел, оставшийся от сгоревшей души, смешался со снегом и развеялся. Вдруг очнувшись, Ханна прошептала едва слышным, низким голосом:
— Я вижу в том доме что-то странное.
— …
— Я вижу в доме мёртвого Йена.
И тут же я увидела, как обернувшийся мужчина заговорил, и продолжила:
— Он приходит каждую полночь. Появляется в той же мятой одежде, как в Бездне, и смотрит на меня, как тогда.
Я видела, как застывают глаза мужчины, и отвернулась к окну. Машина, хоть и с трудом, но понемногу двигалась в метели. Если мы так и застрянем посреди дороги, придётся ли нам втроём обниматься, чтобы согреться? Пока я думала об этой нелепости, Джакар резко повернул руль.
— Его нет дома. Если он и есть, то он с тобой.
Ханна почувствовала, как ослабевает хватка, до боли сжимавшая её руки. В этот момент зазвонил телефон.
С чувством полного истощения я пристально посмотрела на имя звонившего, а затем, помедлив, ответила. Я опередила его, прежде чем он успел что-то сказать.
— Прости. Похоже, планы затянулись, и я смогу вернуться только завтра, переночевав.
— А… вот как. Я как раз выбирал торт и отправлял фотографии.
— Я проверю, когда будет время. Спасибо.
— Нет, кажется, я позвонил не вовремя. У вас голос нехороший.
— Нет, дела уже закончены, просто… устала. Правда.
На том конце провода повисла тишина. В магазине тортов, кажется, играла тихая рождественская песня. «Тогда фотографии можете проверить позже», — сказал Йен и, когда я уже собиралась поспешно повесить трубку, мягко добавил: «Кстати, Ханна…»
— Вы сейчас одна?
