Лифт остановился. Минус девятьсот девяносто девятый. Мы на месте.
Ханна посмотрела на оторванную руку, лежавшую посреди лужи крови. Были видны не только предплечья, но и разбросанные повсюду лодыжки, уши и другие части тел.
— Я когда-нибудь говорила, что терпеть не могу ужастики категории Б? — спросила Ханна, выхватывая пистолет.
— Я и так знал, с тех самых пор, как ты в самолете от страха дернулась и ударилась.
Джакар, также сжимая пистолет, ответил. Когда она посмотрела на него, он лишь скривил губы. Вскоре взгляд Джакара снова устремился вперед.
Они стояли, не выходя из лифта. Потому что из-за открытых дверей доносилось что-то вроде чьего-то дыхания. Чавк, чавк... Послышались медленные шаги, и вскоре в поле их зрения, словно отвалившись, склонилась чья-то голова.
Морщинистое серое лицо. Глаза мутные, без фокуса, челюсть неестественно отвисла и тряслась.
Кажется, они называли это «вирусом зомби»?
В тот самый миг, когда она поняла, в чем заключается тест, оно открыло рот и с жутким воплем бросилось вперед. Она без колебаний прицелилась в лоб и нажала на курок. Выстрел разорвал узкое пространство.
Как только серое тело, словно марионетка с оборванными нитями, рухнуло вперед, издалека послышался топот множества ног, бегущих, спотыкающихся и ударяющихся о металлический пол. Они с Джакаром обменялись взглядами. Идут еще. Примерно несколько десятков.
— Спасибо, конечно, что они реализовали функцию пистолета, но интересно, количество патронов такое же? Или он бесконечный?
— Проверь первая, если хочешь.
Пока топот становился все громче, и в поле зрения хлынули люди, двери лифта начали автоматически закрываться. Ханна вскинула пистолет. В закрывающейся щели показались руки, а за ними — самые разные серые лица.
Зомби застревали в узком проеме, просовывали руки и отчаянно барахтались — зрелище было чистым ужасом. Ханна, лишь слегка нахмурившись, прицельно стреляла одному за другим в головы.
Люди, одержимые Абаддоном, тоже были похожи на зомби. Другими словами, к такому она до ужаса привыкла. К тому же, эти умирали сразу, как только в них попадала пуля.
Она, вспоминая события нескольких лет назад, нажала на спусковой крючок в последний раз. Раздался выстрел, и рука, торчавшая из щели, безвольно упала. Как только у Ханны закончились патроны, ствол Джакара изверг огонь. Вспышки и грохот сотрясали воспоминания о прошлом. Каждый раз, когда двери открывались и закрывались, трупов становилось все больше, но они не утруждали себя тем, чтобы отталкивать их или убирать.
Они сами по себе служили естественным барьером, преграждавшим путь врагу. И это был тест. Судя по звуку шагов, количество врагов, вероятно, было ограничено.
Как и ожидалось, в тот момент, когда у Джакара закончились патроны, все стихло. Пока лифт дергался, пытаясь закрыться, они перелезли через груду тел и вышли в холл. Осматриваясь по сторонам, они услышали какое-то движение и посмотрели в сторону стеклянных стен «ЭйрКлина».
Четыре или пять человек удивленно смотрели на них. Большинство из них были среднего возраста. Женщина в годах, стоявшая впереди, производила впечатление хорошо образованного политика. Встретившись с ними взглядом, она кивнула в знак приветствия, а затем внимательно посмотрела на трупы у их ног. Как только она прошла через гигиеническое устройство, она начала с извинений:
— Прошу прощения, если это было неприятно. Мы просто хотели посмотреть, сможете ли вы стрелять в живых людей.
Одними этими словами она дала понять, кто она такая. Ханна инстинктивно убрала руку с ножа и окинула взглядом остальных — нескольких мужчин и женщин лет тридцати-сорока, вышедших следом за ней. Похоже, это и были настоящие «взрослые» из организации Су.
— Однако, мы не ожидали, что вы прикончите всех, не выходя из лифта... Хотелось бы увидеть более разнообразные методы ведения боя.
— Если структура такая же, как в цеху, то, по нашей памяти, здесь поблизости не было укрытий.
К тому же лифт — это путь к отступлению, если что-то пойдет не так. Лезть вглубь было бы глупо. Люди осмотрели трупы, каждый из которых был сражен точным выстрелом в голову. Затем они мельком взглянули на них двоих. Их взгляд определенно отличался от взгляда подростка, готового легко открыться, стоило лишь увидеть что-то крутое. Это была не та настороженность, которая исчезнет, стоит лишь постучаться, а лица взрослых, уже превратившиеся в стену.
— Су нам все объяснил. И видео мы видели. Впечатляющие навыки стрельбы. Эмблема Земли на рукаве... вы из организации «землистов»? — спросил кто-то сзади. Ханна обменялась взглядом с Джакаром и заговорила. Если они и вызывали подозрение, то Ханна, выглядевшая менее устрашающе, была в более выигрышном положении.
— Нас всего трое... но да, что-то вроде того. Организация «землистов».
— Вот как? И зачем вам троим технологии контроля климата?
— Мы хотим проанализировать технологию, которая решила проблему ужасного глобального потепления.
— Просто проанализировать?
— Да, и это все. Мы не собираемся ничего предпринимать, просто хотим применить это к модели Земли, которая у меня есть. Предположив, что мы живем на Земле того времени, и посмотреть, нельзя ли как-то переписать историю.
Несмотря на гладкий ответ, они, похоже, не поверили.
Естественно. Она бы и сама не поверила. До нее доносился их неразборчивый шепот. «Полиция... ложь...»
Похоже, они уже успели многое про них разузнать и проверить. Возможно, подозрения вызвало то, что их привезла полиция.
Женщина в годах, с короткой стрижкой, которая вышла первой, снова заговорила:
— Честно говоря, не могу сказать, что верю вам. С вашими способностями все ясно, но, чтобы мы могли вам доверять, не скажете, откуда вы? Где вы научились стрелять?
Ханна колебалась. Она ни за что не могла сказать, что они с другой Земли. Она и сама была реалисткой, поэтому прекрасно понимала: если бы она не пережила это сама, а кто-то рассказал ей, она бы холодно ответила: «Не выдумывай».
Другая Земля... В этот момент она вдруг осознала правду, которая могла сойти за ответ, и ее губы непроизвольно дрогнули.
— Касрабад.
Когда она назвала свою родину, она почувствовала на себе взгляд Джакара. Одновременно с этим шепот в толпе стих. «Это где?» — послышалось следом.
— Это давняя зона конфликта. Там даже дети легко берут в руки оружие.
Она видела это, когда изучала здесь историю. На ее родной земле, охваченной религиозным конфликтом, по-прежнему течет кровь. Скорость технического прогресса может измениться, но суть истории — нет. Ханна добавила:
— Я не хочу объяснять, как нас сюда занесло. Слишком многое произошло.
То, что она назвала не страну, а никому не известный маленький городок, должно было вызвать доверие. Как и ожидалось, пока некоторые стояли в оцепенении, словно ища информацию в памяти, женщина в годах молча смотрела то на Ханну, то на Джакара. Наконец, словно пытаясь выиграть время, она заговорила:
— Хорошо, мы узнаем о Касрабаде. Кстати говоря, «глобальное потепление»... Давно не слышала этого слова.
— Это была эпоха, когда человечество копалось в памяти Земли, чтобы осуществить свои мечты. Нам очень интересна та эра, когда использовали уголь и нефть. Чудесное время, когда был решен климатический кризис.
— Это было глупое время, — женщина отрезала без малейшего колебания. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но Ханна уловила насмешку, не вязавшуюся с ее утонченной внешностью, и переспросила:
— Почему?
— Потому что это было время, когда люди концентрировались на бессмысленном. Даже если решить проблему климатической катастрофы, ничего не изменится. Вы же прекрасно это понимаете. Человеческие технологии достигли невероятного развития, мы вышли в космос, население выросло взрывными темпами, сильнее, чем во времена аграрной или промышленной революций, но сейчас страдает еще больше людей, чем тогда.
Это была чистая правда. Ханна, хоть и чувствовала внутреннее сопротивление, обдумывала слова женщины. Это была Земля, где человечество покорило небо.
Избежав климатических катастроф и великих войн, население выросло почти до двадцати миллиардов. Но проблемы остались. Банальное классовое неравенство, четкое определение «лучшей жизни», наверху растут растения, а под землей скапливается углерод.
Словно суть трагедии, которую переживало человечество, заключалась не в климатическом кризисе.
Женщина скривила губы в усмешке, которая могла сойти и за улыбку, и продолжила:
— Когда меня спрашивают, в чем проблема, я всегда отвечаю: «Человечеству следовало развивать не науку и технологии, а мораль и человечность». Если бы мы умели жить вместе, если бы мы знали, кому достаются плоды нашего удобства, мы бы смогли решить все и тогда. Это проблема эгоизма, нежелания мириться с неудобствами и нести хоть малейшие потери. И сколько бы ни развивались технологии, проблемы будут развиваться вместе с ними.
Действительно ли причина климатического кризиса — в углероде?
Это научное мышление, простое и ясное, как у ребенка. И в соответствии с ним люди искали лишь технологии, чтобы избавиться от углерода. Но, возможно, суть была в другом.
В этот момент кто-то подошел к женщине и что-то прошептал ей на ухо. Похоже, это было о родине Ханны, которую они успели проверить. Женщина, казалось, раздумывала.
Что делать с этими молодыми людьми, несущими чушь?
Наконец, ее взгляд упал на груду тел на полу. Словно она взвешивала их на весах.
— Выражаю сожаление по поводу недавних беспорядков в Касрабаде.
— ...
— Честно говоря, мы уже знаем, где достать данные о контроле климата и основных биотехнологиях. Мы разработали тщательный план проникновения, и оставалось только привести его в исполнение.
— Но, похоже, возникла проблема?
— Кому-то нужно достать чип в закрытом секторе и отправиться на «Рубеж».
Закрытый сектор — это, должно быть, то самое место, о котором Су говорил в связи с зомби. Теперь понятна и причина теста, который мы только что прошли. Они хотели посмотреть, обладаем ли мы необходимыми им боевыми навыками. Однако кое-что ее насторожило. Слово, которое она уже слышала с тех пор, как попала сюда.
— «Рубеж» — это...
— Там, наверху. — Женщина скрестила руки на груди и добавила, словно говоря сама с собой: — Лунная база.
