— Но все же я надеялся, что ошибся. Надеялся, что когда приду сюда, здесь никого не будет.
— …
Ему было достаточно услышать, что они вернулись, и узнать, что она была в числе тех, кто сошел на взлетно-посадочную полосу. Исследователям наверняка дали указание немедленно покинуть свои места именно тогда.
— Жаль майора Кайроса. Даже если генерал Вальдерон Кайрос отошел от дел на передовой, он вряд ли обрадуется, узнав, что его сын был здесь.
Джакар смотрел на Мюллера бесстрастным взглядом, прежде чем заговорить.
— Разве вам не интересно, какой была Земля, где мы побывали? Прежде чем делать поспешные выводы, вы могли бы многое от нас получить.
— Ну, если бы я мог получить ваше содействие и спокойно выслушать историю в тихом месте, лучшего и желать нельзя. Остальные члены команды... Нет, нечего и спрашивать, это очевидно.
Мюллер постукивал пальцами по подбородку, который до этого потирал. Его темно-янтарные глаза, которые, несмотря на расслабленный вид, были проницательны в анализе и понимании людей, сверкнули в бледном свете ламп.
— Закрытие «мембраны» еще не конец, так что вы, должно быть, отправили их в исследовательский корпус, где хранятся данные о параллельных мирах. Если верить записям, специализация младшего лейтенанта Йена Сомерсета — защита информации... Но, к сожалению, должен сообщить, что мы уже отправили туда людей.
Первое условие для победы в игре всегда одно и то же: не раскрывать свои карты. Ханна, сохраняя невозмутимое выражение лица, резко спросила:
— Так вот почему вы спрашивали, женат ли полковник того мира?
— …
— Хотели знать, насколько иначе живет человек, которого вы собираетесь убить?
Она не верила, что этот хитрый лис не знал о войне заранее. С самого начала. Он знал с самого начала.
— Нет, я подумал, что если придется подменить его в случае чего, будет сложнее играть роль при наличии семьи.
Мюллер ответил на ее провокацию тихим и уставшим тоном.
Ханна смотрела на лицо своего непосредственного начальника, с которым делила радости и горести в течение двух лет, как на незнакомца. Тот, кого она знала, был добродушным командиром, которому, может, и не хватало строгости, но он был гибким и всегда выслушивал подчиненных. Но в этот момент она осознала заново.
В мире нет ни хороших, ни плохих людей. Оба эти утверждения — одновременно ярко-алая правда. Поскольку он был человеком без четких границ добра и зла, он не был строгим и был мягок с людьми.
— Вы уже убили его.
Когда Ханна, напрягшись всем телом, выплюнула эти слова, Мюллер пристально посмотрел на нее нечитаемым взглядом и выдохнул, словно вздохнул:
— Разговор затянулся без нужды. Вытащите их.
По его жесту солдаты, окружавшие их, начали приближаться. Вооруженное столкновение казалось неизбежным. Сколько выстрелов одновременно выдержит усиленный костюм, который, как говорят, останавливает пули? В тот момент, когда она обменивалась взглядами с Джакаром, — щелк — внезапно весь свет погас. Сильное сердцебиение отдалось во всем теле. Восторг от сигнала успеха пробежал по спине. У них была всего секунда или около того, пока солдаты в панике от полной темноты включали фонари. Этого было достаточно, чтобы Джакар, находившийся ближе к двери, открыл стекло, а Ханна, закинув мешок с «мембраной» на плечо, пригнулась.
Спасибо, Апофис.
— Остановить их!
— Не дайте им уйти! Держать строй!
Вместе с выстрелами послышался звон разбивающегося стекла. Но было уже поздно. Прорвавшись сквозь беспорядочно мелькающие лучи фонарей, они врезались в оцепление в своих усиленных костюмах, мгновенно прорвали его и выбежали в темный коридор.
Полная тьма, где нет ни лучика света.
Для этих двоих это была поистине идеальная среда. Спускаясь в Бездну, а потом поднимаясь и сражаясь с Абаддонами, они блуждали во всевозможных видах ночи — от канализаций до туннелей.
Возможно, ради этого дня. Не было ни одного бессмысленного дня.
Она бежала, ориентируясь на знак аварийного выхода, когда услышала шаги, приближающиеся с противоположной стороны, словно кто-то собирался врезаться в нее, и крикнула:
— Йен?
— Код взлома внедрен. Если потянуть время и задержать восстановление, у нас есть шанс.
Открыв дверь аварийного выхода, они побежали вверх по лестнице. Вскоре снизу снова послышался звук открывающейся железной двери. Джакар тут же просунул ствол винтовки между перилами и открыл заградительный огонь. Та-та-та-та-та! Звуки выстрелов эхом разнеслись по пустой лестнице.
Снизу, где на мгновение воцарилась тишина, открыли ответный огонь, и она почувствовала, как пули вонзаются в стену прямо рядом с ухом. Если бы не усиленный костюм, она бы точно пострадала от рикошета.
Пока Джакар менял магазин, Ханна продолжила стрельбу из пистолета. Словно все мышцы атрофировались за время лежания в больнице, ноги слабели, легким не хватало воздуха, и казалось, что горло вот-вот разорвется. Проклятье, почему седьмой этаж такой длинный!
— Если умираешь от усталости, может, понести тебя на руках? — спросил Джакар шутливым тоном, снова опуская ствол и прицеливаясь, рядом с тяжело дышащей Ханной. Она пожала плечами, словно получила комплимент, и небрежно ответила:
— Подумаю об этом, если выберемся отсюда живыми.
Наконец они выбежали с лестницы на первый этаж, и пространство расширилось. В холле царил хаос из-за исследователей, заметивших неладное: отключение электричества и связи. Люди, перепрыгивающие через турникеты на входе, кричали, сталкиваясь с солдатами, выходящими сзади.
Несмотря на ночь, внутри здания было темно, поэтому снаружи казалось светлее. Но, выбежав через выход, Ханна застыла, увидев вдвое больше вооруженных сил, чем раньше. Пока они уже оцепили вход в лабораторию, те, кто преследовал их сзади, тоже окружили их.
— Руки вверх!
Мы почти выбрались. Было бы обидно попасться здесь.
— Не двигаться! Бросить оружие!
Джакар первым бросил винтовку. Магазин все равно был пуст. Теперь взгляды солдат устремились на Ханну, державшую пистолет. Тяжело дыша, она уронила пистолет и медленно подняла руки. И... Бум, бум, бум.
— Идут…
Бабах! Машина, стоявшая за вооруженным отрядом, взлетела в воздух. Прежде чем люди, ошеломленно обернувшиеся на толстые черные щупальца, вырывающиеся из земли, успели понять ситуацию, — асфальт прорывался повсюду, и щупальца вылетали одно за другим.
— Чуть не опоздали.
Мюллер ошибся. Дарин и Кайфэн пошли не за данными, а к Абаддонам, которых выращивали в лаборатории. Чтобы освободить их. Чтобы их больше не использовали.
— Сейчас, бежим! — крикнул Йен, и они запрыгнули в еще целую машину. Пока Джакар, севший за руль, давил на газ, направляясь к задним воротам, из земли продолжали вылезать Абаддоны. Выстрелы, крики, кажется, были и те, кто держал огнеметы, но в основном эти силы были собраны для подавления группы Ханны. Их было недостаточно, чтобы справиться с Абаддонами.
Перед задними воротами лаборатории они увидели внушительную фигуру Кайфэна и остановились. Он открыл заднюю дверь машины, посадил Апофиса, которого держал на руках, и отступил. Дарин и Кайфэн коротко отдали честь.
— Буду искренне молиться, чтобы наша следующая встреча была не в военном суде.
— Всем вернуться без ранений, сегодня у медиков будет много работы.
На циничный приказ Джакара Дарин ухмыльнулся, и, как только дверь закрылась, машина рванула с места. Отовсюду раздавались сигналы тревоги, но никто из них не посмотрел на часы. Вместо этого они крепко схватились за ручки над окнами. Джакар еще сильнее нажал на газ. Они пронеслись, снося шлагбаум и баррикады поста, сигнализировавшего остановиться. Одна секунда, пять секунд, десять секунд.
Следом по земле прошла яростная волна, словно гигант ударил кулаком. Это было землетрясение.
Ханна, глядя в трясущееся боковое зеркало на падающих солдат, стиснула зубы. Когда они въехали в туннель, с которого сыпалась каменная крошка, было видно, как эвакуируются машины. Сколько же их там было заперто на этот раз? Там, внизу, наверняка снова открылся проход. Но в этот раз никто не сможет перейти в тот мир. Дарин и Кайфэн, выходя, должно быть, заблокировали дверь, и, что важнее всего, на этот раз не будет того, кто укажет, где находится проход.
— Апофис, ты уверен, что все в порядке?
Ханна обернулась и спросила ребенка, сидящего на коленях у Йена.
— Если перейдешь сейчас, то, вероятно, больше никогда не вернешься. Если только, с вероятностью один на десять миллионов, мы не соединимся снова.
Мальчик все еще был в солнечных очках, подаренных Джакаром. Единственное, что выдавало необычность ребенка, чья речь и выражение лица стали похожи на обычного пяти-шестилетнего, — это лицо, которое теперь не боялось землетрясения.
— Отец ждет в больнице.
При его тихом и четком ответе глаза Ханны дрогнули и успокоились. Она до сих пор не знала, что за человек этот палеонтолог. Все, что она знала, — это то, что он дал имя Апофису в Бездне Тридцатого мира и научил его человеческой привязанности, а потом покончил с собой.
Но, может быть, в этот раз все будет иначе. Ведь это другой мир.
В этот момент цифры на часах выдали ошибку и сменились на 00:00:00.
