Контент удален!

Поскольку объявили, что теперь опасно, и нужно спуститься в грузовой отсек, они отплыли от смотровой площадки и вернулись на первый этаж. Спускаясь, держась за поручни и не касаясь ногами пола, она чувствовала себя неустойчиво, но в то же время удивительно свободно.

— Попытка стыковки через двадцать минут. Пожалуйста, займите свои места и оставайтесь пристегнутыми до появления уведомления о прибытии!

Вернувшись на свои места, они туго затянули ремни на плечах и талии и сели, напрягшись. Тем временем Джакар открыл флягу и слегка встряхнул ее. Ханна завороженно наблюдала за тем, как капля воды вылетела и повисла в воздухе, как вдруг почувствовала легкую вибрацию, и лифт наконец остановился.

Люди зашумели и начали отстегивать ремни, но они дождались, пока все пассажиры выйдут, и только потом по очереди покинули лифт. Пока сотрудники в магнитных ботинках перемещали багаж по рельсам, они, держась за поручни, прошли по узкому туннелю, похожему на трап, и вошли на геостационарную станцию.

Первым впечатлением от космической станции был какой-то искусственный запах. Если точнее, то слегка тошнотворный запах пластика или металла, напоминающий запах куклы Барби или заводского шоколадного молока. Следом, выйдя из трапа, они увидели круглое пространство, похожее на холл, расположенное где-то в кольцевой части станции, длинные окна вдоль стен и табло «Отправление/Прибытие» шаттлов, висящее высоко над головой.

Теперь снова была доступна связь, поэтому Йен вставил наушники и подключался к интернету, а Ханна была занята тем, что озиралась по сторонам. Джакару пришлось дважды ловить ее за руку, когда она отпускала поручень.

— «Внизу тоже все чисто. Переходим к следующему этапу».

Услышав слова Йена, получившего ответ от Су, они естественно отделились от группы и зашли в туалет. Люди только что высадились, была суматоха, и здесь нужно было заполнять довольно много документов, так что все были заняты, и никто не обращал на них внимания.

Ханна достала из кармана два чипа, передала их Джакару и Йену и зашла в женский туалет. Зайдя в пустую кабинку, она открыла заднюю крышку наручных часов и достала спрятанные там наклейки. Глядя в стену из нержавеющей стали, в которой отражалось лицо, она наклеила их, сдвинула слайдер на красном чипе, активируя его, и, закрепив его запасной наклейкой, прилепила за плечом. Убедившись, что он крепко держится на том месте, где раньше был вживлен ID-чип и где теперь покалывала кожа, она открыла дверь и вышла.

«Машина не может выдавать себя за человека».

Уязвимость этого закона в том, что обратное возможно.

То, что мы ждали на том заводе по переработке отходов, — это чипы андроидов, работавших на лунной базе. Их специально вывели из строя наверху и отправили этот мусор на Землю.

Другими словами, человек может выдать себя за машину. В этом и заключался их план. Ханна посмотрела на женщину с бесстрастным лицом, отражавшуюся в зеркале. Сняв наклейку-татуировку, она увидела три знакомые точки, расположенные вертикально на лице.

С этого момента они будут выдавать себя за ИИ.

— Скоростной шаттл до главной лунной базы — в четвертом доке, — сказал Йен, просмотрев информационное табло.

Шаттлы на Луну делились на те, что летели к главной базе на южном полюсе, к ресурсным базам, разбросанным по северному полюсу и средним широтам, и к военной базе на обратной стороне Луны.

Изначально они должны были отправиться на ресурсную базу, но теперь, выдавая себя за ИИ, они могли сесть на термоядерный шаттл до главной базы. Удивительно, но казалось, что взглядов, которые устремлялись на них отовсюду, когда они были людьми, стало меньше. Возможно, то, что машины выглядят красиво, воспринималось как должное. Или же они просто стали неинтересны, как неодушевленные предметы.

Белый шаттл, пришвартованный в четвертом доке, напоминал скорее самолет, чем ракету, с той лишь разницей, что его корпус был толще, чем у привычных самолетов, а крылья располагались сзади, как у бумажного самолетика. На этот раз они снова пошли в грузовой отсек. Зато везде, где они проходили, загорался зеленый свет, так что им не нужно было ничего подтверждать. Они заранее съели питательные капсулы и включили линзы дополненной реальности. Внутри шаттла поддерживалась дополненная реальность. Как и в прошлый раз, Йен остался наблюдать за ними, а Ханна и Джакар подключились, чтобы встретиться с Су. Он собирался заранее показать им внутреннее устройство лунной базы, куда им предстояло проникнуть.

Странно, но перед глазами сразу возникла дверь. Открыв ее, они оказались в коридоре того самого подземного завода. Пройдя по коридору, где висела статья о том, что Земля находится в критическом состоянии, они сели в лифт. Ханна со странным чувством ввела номер этажа и пробормотала:

— Я знаю, что это подделка, но, когда ноги касаются земли, становится как-то спокойнее.

— Я думал, тебе нравится невесомость. Почему?

— Просто потому что это было в новинку. В каком-то смысле, вам двоим это нравилось больше, чем мне, разве нет? Вы говорили о плавании и вообще... словно вернулись в прошлое.

Она говорила искренне, но вдруг замолчала. Вернуться в прошлое невозможно. Она прекрасно это знала.

Джакар, молча наблюдавший за тем, как она убирает руку с панели, сказал:

— Потому что тебе, зажатой между нами, было тяжело.

— Что?..

— Если бы ты продолжала вести себя так же, видя, как мы бледнеем и каменеем при каждом столкновении, было бы проще. Мое мнение не изменилось: Сомерсет умер в Бездне.

Глаза Ханны расширились, а затем дрогнули. Ложь. Тот Джакар, которого она видела на смотровой площадке, спокойно шутил с Йеном. Если бы он действительно считал Йена подделкой, он бы так себя не вел. Даже если это было ради нее, он должен был признать, что наполовину это была настоящая дружба. Они все еще любили друг друга.

Ханна хотела было указать на его привычку притворяться злодеем, но повернулась и спокойно указала на другое:

— Ради меня? Тогда почему ты до сих пор не спрашиваешь, что у меня на сердце?

Она встретилась с его черными глазами, которые, казалось, ничем нельзя было увлечь. На самом деле, это было то, что она давно хотела ему сказать. Двери лифта закрылись, и он куда-то поехал. Неизвестно куда.

Головой она понимала, что Джакар испытывает неуверенность, но, словно заразившись, сама потеряла уверенность. Джакар редко раскрывал себя в таких вопросах. Он не выражал ей свои чувства сильно и прямо. Он каждый раз глубоко заглядывал ей в глаза и вторгался внутрь, но это чувство подавления всем телом сверху вниз в конечном итоге было односторонним. Даже если она читала одиночество в глазах мужчины, это не означало, что он ее любит.

Молчание затянулось, и когда показалось, что ответа не будет никогда, Джакар тихо заговорил:

— Потому что в самый важный момент ты все равно выберешь Сомерсета. Твои чертовы приоритеты, которые не меняются, что бы я ни делал.

Закончив фразу, Джакар поднял руку и взял ее за подбородок, приподнимая его. Затем он медленно провел большим пальцем по ее щеке. Это движение казалось не прелюдией к чему-то большему, а просто желанием коснуться. Как человек, проклятый испытывать жажду тем сильнее, чем больше он пьет, он скрывал под бесстрастным лицом мучительную жажду.

Они долго и пристально смотрели друг на друга. Ханна открыла рот, чтобы возразить, но смутное воспоминание о том, как она отбросила руку Джакара в закрытом секторе, заставило ее снова закрыть рот. Какое у него тогда было лицо? А у нее? Странное чувство несоответствия заставило ее опустить веки.

В конечном счете, их проблема проистекает из того, что они не могут дать друг другу уверенность словами. Нужно было сказать, что ты неправ, что, что бы ни случилось, даже перед лицом смерти, я выберу тебя...

В этот момент взгляд Джакара внезапно переместился с нее на панель с цифрами лифта. Почувствовав неладное, она тоже повернула голову и только тогда заметила, что лифт стоит.

А, наверное, я ввела неправильный номер, пока разговаривала с Джакаром. Но ведь сказали, что других этажей, кроме девятьсот девяносто девятого, не создавали, так что если ввести заново...

В этот момент двери лифта открылись. И глаза Ханны, смотревшей куда-то в пол, медленно расширились, отражая открывшийся белый пейзаж.

— Это...

У Ханны волосы встали дыбом. Она резко обернулась и увидела, что Джакар тоже нахмурился от удивления. Значит, он видел то же самое.

Виртуальная реальность — это мир. А значит, вполне естественно, что между реальностью и виртуальной реальностью может возникнуть трещина. За дверью, которую не создавали.

Перед глазами открылось пространство, похожее на библиотеку тридцатого, которую она видела. На полу было написано «998».