Контент удален!

Мужчина с сигаретой в губах пристально смотрел ей в глаза.

Попалась. В тот момент, как она об этом подумала, он, видимо, закончив разговор, вынул наушник. Но и после этого он не вошёл сразу, а, не сводя с неё взгляда, докурил длинную сигарету.

Наконец, Джакар вернулся в комнату, и Ханна, чтобы уклониться от темы, заговорила первой:

— Это было связано с миссией?

— Отец.

— ...

— А, впрочем, тебе об этом знать не обязательно.

— Не знала, что вы часто созваниваетесь.

— Мы не часто созваниваемся. Он, похоже, слышал, что я приехал в Санкт-Ривецк, и ему показалось подозрительным, что я здесь делаю.

А разве это не похоже на обычные семейные отношения? Хотя она и видела прошлые воспоминания Джакара, у неё не было способа узнать, что́ думает нынешний Вальдерон Кайрос. Он всё ещё винит племянника?

В этот момент взгляд Джакара упал на открытку в её руке. Ханна поспешно протянула её и как бы невзначай сказала:

— Я не то чтобы собиралась заходить, просто хотела отдать это и уйти. Хотела отдать сразу, как вышли из магазина, но забыла.

Джакар, присев на край кровати рядом со стулом, взял открытку. Глядя, как он читает оборотную сторону, она снова почувствовала неловкость.

— Можно было и словами сказать, но слова развеются и исчезнут. Ничего особенного, просто мне понравился тот вид с лодки.

— Хорошо.

— Что?

— Когда вернёмся, съездим. Посмотрим пирамиды.

Ответ на лёгкое предложение. Она знала, что он не откажется, но не ожидала, что услышит это так сразу. И в то же время подумала, что это в духе Джакара. Они встретились взглядами, на мгновение воцарилась тишина, и тут Джакар вдруг спросил:

— Подарок ждёшь?

— Ты знал?..

— Что? Знал ли я, что ты знаешь?

Ему, видимо, показалось это забавным, и он усмехнулся. Затем, мельком взглянув на свёрток на прикроватном столике, он задал вопрос:

— Когда ты узнала?

— Ещё на ферме. Я тогда спустилась первой и увидела его в бардачке.

Ханна покорно ответила. В тот день она впервые почувствовала. Что, возможно, она нравится Джакару.

— Теперь у тебя есть настроение его принять?

— Если у тебя ещё осталось настроение его дарить.

Она сбежала, но, на самом деле, и после этого иногда думала, что же было в той упаковке. Став взрослой, она привыкла к эффективному обмену — говорить, что ей нужно, и получать практичные подарки, — и совсем забыла об этом. Подарки, содержание которых не знаешь, — это ведь так волнующе.

Он молча протянул руку к подарку и протянул ей. А затем произнёс поздравление, немного запоздавшее для весны:

— С днём рождения.

Волнение, казалось, утихшее, началось снова. Казалось, от кончиков пальцев, коснувшихся красной упаковки, вспыхнул огонь и, как лесной пожар, распространился по всему телу. Ханна, сидевшая на стуле, повернулась к нему боком, положила подарок на колени и спросила:

— Можно сейчас развернуть?

— Как тебе удобно.

Даже обёртка была из ткани, похожей на лён, и ей не хотелось её портить, поэтому она осторожно сломала сургучную печать. Ей показалось, что на чёрной обложке идёт снег, но, присмотревшись, она увидела усыпанную звёздами вселенную. Ханна растерянно смотрела на неё, а в следующий момент, открыв твёрдый переплёт, поняла, что это. Это был фотоальбом с астрономическими снимками.

— Потому что то, что нравится мне, нравится и тебе.

Мужчина, наклонившись, смотрел на то, на что смотрела она. Чёрно-белый пейзаж кометы Чурюмова-Герасименко [1], похожий на заснеженный утёс, рождение звезды и туманность Конская Голова [2], похожая на расплывшееся облако, пёстрое от молодых звёзд сверхскопление.

[1] Комета Чурюмова-Герасименко (67P/Churyumov–Gerasimenko): Короткопериодическая комета, открытая в 1969 году. Стала всемирно известной благодаря миссии «Розетта» Европейского космического агентства.

[2] Туманность Конская Голова (Horsehead Nebula, Barnard 33): Тёмная туманность в созвездии Ориона.

— И, я слышал, на языке восемьдесят третьего сектора «Тара» [3] — это звезда.

[3] Тара (Tara): В ряде языков, например, индоиранских (санскрит, хинди, персидский), слово «Тара» (तारा, تارا) означает «звезда».

Она удивилась, узнав, что он искал значение её имени. И самому подарку тоже. Ханна любила искусство, которое захватывало дух с каждой страницей. То, что ошеломляло. От такого она теряла голову. Звёздами она тоже очень интересовалась. В детстве они с Йеном вырезали планеты Солнечной системы и играли, — так или иначе, у её имени была причина. Это была фамилия, данная биологическим отцом, которого она не знала.

— А у тебя когда день рождения?

Она шевельнула губами, не отрывая взгляда от фотографий. От мысли, что Джакар тоже всё это видел, возникло странное чувство единения. Может быть, даже если вы наслаждаетесь одним и тем же в разное время и в разном пространстве, вы всё равно можете быть вместе.

— Тридцать первое августа.

Тоже летний. Ей это почему-то показалось забавным, она рассмеялась и подняла голову.

— Как назло, мы всё время пропускали даты, так что он уже прошёл. В этот твой день рождения я обязательно отплачу. Спасибо. За то, что открыл мне новый мир.

Он так долго молча смотрел на её лицо, что она подумала, не испачкалась ли. В тот момент, когда она хотела спросить, Джакар, словно очнувшись ото сна, отвернулся и провёл рукой по шее. Взгляд, на мгновение устремлённый вдаль, вернулся. Взгляд взрослого мужчины.

Внезапно она вспомнила. Тот день, когда увидела его впервые.

Она знала Джакара ещё до того, как их познакомил Йен. В день поступления, под летним солнцем, их взгляды встретились, и этот пронзительный, сильный взгляд так запомнился, что, хоть она и не знала имени, запомнила его необузданность. Она боялась, что он в любой момент проникнет слишком глубоко, и, на самом деле, каждый раз, сталкиваясь с ним, напрягалась. Это было время, когда она была поглощена лишь самозащитой от мира.

— Слишком далеко.

В этот момент Джакар медленно произнёс:

— Есть что-то, что ты хочешь прямо сейчас?

— Можно тебя поцеловать?

Рука Ханны замерла на утёсе кометы. В мире, и без того тихом, они остались одни.

— Я не в качестве платы за подарок. Просто спрашиваю, потому что тебе, кажется, не нравится, когда тебя увлекает атмосфера.

Низкий голос мягко коснулся барабанных перепонок. Хлынувший импульс побежал по венам и заставил покалывать ладони.

Она не поняла, что было быстрее: то, как она приоткрыла губы, чтобы издать звук, или то, как Джакар, склонив голову, не оставив и шанса на ответ, поглотил его. Чувствуя, как его толстый язык, всасывая её губы, проникает внутрь и исследует её, она обняла его за плечи. Обвив его шею, словно цепляясь, она блуждала в неведомой тьме в поисках веской причины, по которой ей можно было бы его любить. Ах, возможно, чувства — это не то, что строится на таких причинно-следственных связях.