Наконец они подъехали на машине, чтобы увидеть пирамиду вблизи. Было прохладно, но солнце жарило, и погода была в самый раз для футболки с коротким рукавом и длинных брюк.
Ханна вышла и подняла взгляд на пирамиду перед собой. Высокая вершина, взметнувшаяся к солнцу, показалась ей дерзким вызовом богу. Повсюду туристы фотографировались на фоне пирамиды. Ханна сказала:
— Вспоминается, как мы ездили в Санкт-Ривецк.
— А, когда ты тряслась на фоне фонтана?
— Ту фотографию надо сжечь.
— Не переживай, я всё устроил так, чтобы она передавалась из поколения в поколение и без меня.
От наглого ответа Джакара Ханна опешила и хмыкнула. А потом вдруг подняла солнечные очки и сказала:
— Тогда пришли и мне, для резервной копии.
— Просто так?
— А чего ты хочешь?
— Ну не знаю.
Разглядывая скрытые за очками глаза, которые безучастно осматривали окрестности, Ханна вдруг достала из кармана телефон. Джакар мельком взглянул на неё, тут же понял, что она задумала, и его глаза весело блеснули.
— Не сфотографируете нас?
Ханна попросила проходившую мимо туристку и отступила. Вообще-то от такого меня обычно воротит.
Но когда ты не один, стесняешься уже не так сильно. Она потянула его за руку к пирамиде, и Джакар покорно пошёл следом.
— Вот так будем фотографироваться?
— Обмен есть обмен: фотография за фотографию — честно.
— С той, на которой ты не знала, куда себя деть от смущения, это не сравнится. К тому же там слишком велика моя доля.
Пока со стороны казалось, что они мило беседуют, женщина с телефоном крикнула:
— Так, снимаю! Раз, два, три.
Раздался щелчок, но женщина, разглядывая результат, осталась не вполне довольна. Загоревшись желанием сделать снимок получше, она заявила, что снимет ещё разок. Пока она опускалась на колено и выстраивала кадр, Ханна молча встретилась глазами с Джакаром, отпустила его руку и придвинулась ещё ближе. При этом её рука сама собой легла ему на талию, а его — ей на плечо, и, хотя они касались друг друга бесчисленное множество раз, ей стало неловко.
— Вот сейчас отлично! Снимаю, раз, два…
Именно тогда Джакар изогнул губы в улыбке и наклонился. Три. Губы соприкоснулись, и раздался щелчок. Когда Ханна подняла инстинктивно опустившиеся веки, Джакар прямо у неё перед лицом тихо шепнул:
— Вот теперь честно.
Опять. Желание, от которого немеет от уха до затылка. Когда они обернулись к туристке, та с зачарованным лицом вернула телефон. Снимок вышел безупречным. Они стояли на фоне пирамиды и целовались так, будто в мире их только двое.
* * *
Потом, по предложению Джакара, они прокатились на верблюде и сфотографировались, а затем медленно шли рядом с пирамидой и свободно разговаривали.
Она и так знала, и звучит это примерно как «небо голубое», но пирамида была и правда чудовищно огромной. Два ряда каменных блоков были почти с неё ростом. Держась за руку Джакара и разглядывая камень, стёршийся сильнее, чем она думала, Ханна сказала:
— Даже после объяснений я всё равно не понимаю, как это построили. Когда видишь такое, понятно, откуда берутся теории заговора про инопланетян. Ты в это веришь?
— Сказать, что верю или не верю, — сложно. Я верю в другой похожий миф. Ещё менее правдоподобный.
— Другой миф? Какой?
— В Гобалане издавна рассказывают о людях, пришедших с Марса. Что это они построили пирамиды с помощью развитых технологий.
Она уставилась на него с изумлением, и Джакар, не сводя глаз с пирамиды, продолжил:
— Утверждают, что, когда на Марсе ещё можно было жить, человечество сперва достигло расцвета там, потом по каким-то причинам наступил конец этой цивилизации, и выжившие спустились на Землю.
Ей вдруг вспомнилась фреска во дворце, которую она видела в Гобалане в первую экспедицию. Сцена, где люди, спустившиеся с красной звезды, возводят на песке огромный дворец. Она собиралась спросить и только теперь поняла. Похоже, та красная звезда была не звездой, а Марсом. Они спустились и с помощью развитых технологий построили пирамиды — любопытно.
— Марсианская цивилизация — впервые в жизни слышу. Занятная мысль — почему же она неизвестна?
— Потому что марсианская цивилизация не вяжется ни с археологией, ни с современной эволюционной теорией. Конспирологи охотно притягивают к ней гобаланский миф, но доказательства у них никуда не годные.
— А.
— Но помогали ли людям инопланетяне или же сами люди принадлежали к сверхдревней цивилизации — в конце концов построил всё это человек. Важнее самой постройки именно это. Эта постройка доказывает, насколько он упорен.
Ханна вдумчиво слушала. И заодно они встали в очередь ко входу. История была нереальной, но она понимала, почему в неё верит Джакар. Мысль о том, что у человека и шимпанзе общий предок, слишком скучна.
Пока они шли внутрь, она услышала от Джакара и о том, что четыре грани пирамиды точно ориентированы по сторонам света, и о том, что люди того времени, вероятно, считали пирамиду лестницей на небо.
Разговаривая с ним, она всегда узнавала что-то новое, и это было хорошо. Как будто развиваешься, просто говоря и слушая.
Правда, когда они вошли в узкий проход, стало душно, а Джакару, похоже, было ещё хуже. Оно и понятно: с его сложением подниматься приходилось согнувшись. Только миновав наклонный ход и оказавшись в Большой галерее, где потолок поднимался примерно до восьми метров, Джакар как следует разогнулся. Поднимаясь, Ханна сказала:
— Кажется, всё, кроме камеры царя, закрыто.
— У смотрителей хотя бы есть чутьё. Побудь тут подольше — и туристы будут выходить сплошь с клаустрофобией.
Судя по язвительному тону, ему и правда было тесно. Ханна прыснула, и он, будто мстя, крепко сжал ей руку. Идти приходилось друг за другом, но руку он ни за что не отпускал.
Она посмотрела на сцепленные руки, потом взгляд поднялся по твёрдому предплечью и остановился там, где шея переходит в плечо.
— Меня больше беспокоит, что вот-вот откроется проход в другой мир. Старая травма даёт о себе знать.
Он сказал это, повернув голову, и она вздрогнула. Ханна как можно быстрее овладела выражением лица и склонила голову набок.
— В другой мир? Мы же в пирамиде, значит, попадём в загробный.
— У меня слишком много несделанного, так что это некстати. Я ведь ещё не видел, как ты сидишь дома и вяжешь, дожидаясь меня.
От слов Джакара Ханна сузила глаза.
— Вязать будешь ты сам.
— Не могу, я отвечаю за готовку.
Они как раз рассматривали пустой саркофаг, похожий на ванну, и поворачивали назад. То ли оттого, что шли они быстро, но наружу выбрались даже скорее, чем зашли. Ханна смотрела на всё сильнее разгорающийся свет в конце коридора и пробормотала:
— Я ещё не говорила, что буду жить с тобой.
— Знаю.
— И насчёт расходов на поездку: ладно самолёт, но в остальном я не хочу быть у тебя в долгу. Я всё верну.
Когда они наконец вышли наружу, он искоса взглянул на неё. Ханна сделала вид, что не заметила, и откинула растрёпанные ветром волосы.
Что Ханна изо всех сил старается не брать в этой поездке лишнего и не опираться на него, знали и он, и она. Отложенные деньги не то чтобы кончились, но и тратить их без счёта было никак нельзя. Всё дело в том, что за время отстранения от службы жалованье платят лишь частично. Рассчитывая расходы на год вперёд, Ханна старалась не позволять себе крупных трат.
Джакар, до того смотревший на неё в упор, отвернулся и сказал:
— Ты уж слишком самостоятельная.
— Если я буду слишком много от тебя получать, наши отношения перестанут быть равными.
— Ну не знаю, я о таком даже не задумываюсь.
— Вот в этом мы, по-моему, и разные.
Иногда она отчётливо ощущает, насколько по сути разной была среда, в которой они росли. Когда он, не глядя на ценники, заказывает еду, покупает одежду, выбирает вещи.
— Не обращать внимания на деньги может только тот, у кого они были. У меня самолюбие не настолько притупилось, чтобы спокойно принимать то, что мне не принадлежит.
— Поженимся — и всё равно всё станет твоим.
— Это другое дело.
Ханна сказала это, слегка покраснев. Иногда, когда Джакар говорит о таком как ни в чём не бывало, она перестаёт понимать, как реагировать.
До ссоры не дошло, но из-за небольшого расхождения между ними возникла неловкость. Сейчас нам хорошо, но правда ли наши различия никогда не вылезут наружу? Перед Вальдероном она сказала, что разница в обычаях — сущий пустяк, и на самом деле не думала, что её чувства изменятся. Просто немного тревожно — это правда.
Задумавшись, она встретилась глазами с уличным торговцем и не отвела взгляд, так что он вдруг подскочил к ним, предлагая шарф.
— Хотел бы купить, да боюсь, кое у кого пострадает самолюбие.
На шутку Джакара, в которой была изрядная доля правды, Ханна чуть приподняла брови.
— Можешь не покупать.
Она показала на чёрно-белый клетчатый шарф и спросила цену; ответ последовал сразу же, а торговец ещё и по-свойски накинул шарф ей на голову. Она поправила его и на секунду отпустила руку Джакара, чтобы достать кошелёк.
Ей было в общем-то всё равно, но Джакару этот шарф пошёл бы. Она привычно назвала цену, сбитую на две трети, и торговец расхохотался, будто не веря, а потом вдруг принялся на общем языке нахваливать её красоту. На эту незамысловатую уловку она ответила улыбкой и в итоге сторговалась за половину первоначальной цены. Когда она обернулась, наблюдавший за всем Джакар смотрел на неё из-за солнечных очков.
— Ты выучила здешний язык?
— Из вежливости вызубрила в самолёте пару фраз. Наспех.
Отвечая, Ханна сняла с головы шарф и накинула на него. Она пыталась повторить то, что где-то видела, но такие вещи ей никогда не давались, и вышло странно. Спасало лишь красивое лицо Джакара.
— Ты, случайно, не знаешь, как это делается?
— Да лишь бы от песка защищало.
И всё-таки хотелось сделать как надо. Пока она возилась с тканью, Джакар склонил голову набок и добавил:
— Вернёмся ненадолго в отель, а потом снова выйдем? Хочу отдохнуть.
Дальше они собирались походить по рынку в городе. Может, он и правда устал. Ночью он просыпался посреди сна, да и когда она открыла глаза, он уже не спал и перебирал её волосы.
— Хорошо.
Едва она ответила, Джакар поднял голову, которую слегка склонял к ней, и потянул её за руку. Ей почему-то показалось, что он торопится.
Они сели в такси, и до отеля добрались быстро. Она почувствовала неладное, когда, выйдя из машины и держа её за руку, Джакар всё больше ускорял шаг.
Едва миновав холл и лифт, они вошли в номер, и Джакар тут же развернулся, притянул её к себе и поцеловал. Губы сомкнулись, и не осталось ничего, кроме жаркого тепла и силы руки, обхватившей талию. Когда их тела вжались друг в друга и её спина прижалась к двери, Джакар тихо процедил:
— Не надо было отпускать руку.
Ханна выдохнула воздух, который до того удерживала, и пробормотала, едва оторвавшись от его губ:
— Ты тоже основательно не в себе.
— Знаю.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/14
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
