Йен, собиравшийся рефлекторно отстраниться, замер. Похоже, он почувствовал её слёзы у себя на шее. Ханна не обращала внимания на других бойцов, которые, вздрогнув, переглядывались за его спиной. Она крепко обняла его и уткнулась лицом ему в плечо. В опустевшей голове возник вопрос.
Почему я не поняла раньше?
Это странное чувство с самого начала было талантом Йена. С тех пор как стало возможным распознавание лиц по экранам, для предотвращения нарушения частной жизни и слежки за гражданскими из-за взлома, было введено правило: когда камера работает, на экране обязательно должен отображаться квадратный объектив. Йен, чьей военной специальностью была радиоэлектронная разведка, любил вставлять камеры в зрачки людей. Да, это было…
Его почерком.
— Прости… я…
С трудом вырвавшиеся слова царапнули горло и сорвались. Что сказать? Семье, которую считала погибшей три года назад. Другу всей жизни.
— Я скучала…
Для Ханны, не любившей сентиментальности, это было высшим проявлением чувств. Она не решалась сказать «люблю» и чаще всего использовала это искреннее слово.
Йен поднял руку, останавливая товарищей, собиравшихся его усмирить. В любом случае, союзным войскам было о чём с ними поговорить. Вскоре до её ушей донёсся характерный для Йена спокойный вопрос:
— Мы были знакомы раньше?
Ханна вдохнула. Открыв глаза, она почувствовала себя так, словно очнулась ото сна.
— Простите, я плохо помню, не могли бы вы дать хоть какую-то подсказку, которая могла бы стать триггером?
Меня здесь нет. Слова Йена заставили её это осознать. Как именно её нет, она не знала. Восемьдесят третий сектор был минным полем. Наверняка был момент, когда она не смогла преодолеть один из бесчисленных порогов смерти. Но… неужели она даже не родилась? Неужели её мать-проститутка, забеременевшая от солдата союзных войск, умерла, так и не родив ребёнка?
Ханна разжала руки и отстранилась дрожащим телом. Их взгляды снова встретились вблизи. Их освещал багровый закат, а взгляды солдат были прикованы к её пистолету, который она ещё не опустила. Почувствовав их настороженность и желая показать, что не собирается сопротивляться, она как можно медленнее положила оружие на пол и выпрямилась.
Она знала, как солдаты, особенно мужчины, смотрят на безоружную женщину.
Теперь они, казалось, немного расслабились. Лишь Йен спокойным и острым взглядом следил за каждым её движением. Йен, на первый взгляд утончённый и порядочный, в некотором смысле был хладнокровнее и Ханны, и Джакара. Стоило оступиться, и он без колебаний отвернулся бы.
В итоге, она решила поставить на удачу, которая до сих пор ей сопутствовала. На вероятность того, что её бедная мать не сделала аборт и родила её. На вероятность того, что она, не сумев продать ребёнка, бросила его. На вероятность того, что солдаты, пришедшие на войну убивать, всё же, из гуманистических соображений, отправили новорождённую в благотворительную организацию.
— Ты помнишь имя Ханна Тара?
— …
— Мы вместе выросли в Касрабаде, в доме Арханы, в восемьдесят третьем секторе. Местные жители называли это учреждение, основанное международной гуманитарной организацией, маяком надежды.
Когда она конкретно упомянула его происхождение, глаза Йена тут же сузились. Хоть он и не подавал вида, она, знавшая его давно, поняла, что он удивлён. В союзных войсках, постоянно воюющих в зонах конфликта, происхождение оттуда — не то, чем стоит гордиться. Особенно когда, как у Йена, это не отражается на внешности.
В напряжённой тишине, пока он не подтверждал и не отрицал, её сердце бешено заколотилось.
Ханна посмотрела на сержантские нашивки у него на плече. В этом мире Йен не пошёл в военную академию. И всё же стал солдатом. Причина, по которой он мечтал о союзных войсках, была той же, что и у неё. Жестокий и ужасный повод к войне, который, словно камень, открыл им глаза.
— В одиннадцать лет одного из детей в нашем приюте застрелили. Этот инцидент стал толчком к Четвёртой районной войне. В том хаосе я тебя спасла.
Событие, которое обязательно было в истории, и без которого Йен не выжил бы.
— И в тех руинах ты сам протянул мне мизинец, сказав, что отплатишь.
Детская клятва. Даже если мир утонет в крови, наши души им не сломить.
Глаза Йена расширились. Словно они наконец увидели один и тот же пейзаж. Они стояли посреди хаоса. На месте жестокой бойни Ханна привела его в туалет в руинах, где пряталась сама. И одинокая девочка-полукровка, сцепив мизинцы с протянувшим ей руку мальчиком, потребовала:
Тогда будь со мной всю жизнь. Я стану солдатом.
— Но ты…
В тот момент, когда Йен, до этого лишь слушавший, опустил балаклаву и что-то пробормотал, раздались выстрелы — тах, тах, тах, — и трое солдат, стоявших сзади, схватились за шеи, словно в них что-то вонзилось, застыли и рухнули на землю.
Транквилизатор. Ханна тут же потянула Йена на себя. Пуля, летевшая туда, где он стоял, с минимальным опозданием пролетела мимо и вонзилась в квадратный багровый закат на стене. Ханна прикрыла рукой лицо от разбившегося вдребезги недооткрытого окна и разлетевшихся красных осколков стекла и выглянула. Мужчина, полностью распахнувший окно, пригнулся, стоя спиной к заходящему солнцу.
Высокая чёрная фигура, чёткие черты лица даже в густой тени.
Джакар?
Почему?
Она была уверена, что он будет ждать снаружи. Врываться в пекло ради помощи было неэффективно. На фоне колышущегося неба зрачки Джакара на мгновение сузились, и он медленно, поочерёдно окинул взглядом лицо Йена, руку Ханны, державшую его, и нашивки на его плече. На долю секунды их взгляды намертво сцепились в воздухе. Этот глубокий, пронзительный взгляд, направленный на неё… как его назвать? Вскоре из-под его наклонённого подбородка вырвался тихий шёпот:
— Это ещё что такое.
Тах! Непонятно, кто был первым. Наверное, Джакар. Он прицелился, Ханна, словно заслоняя, шагнула вперёд, а Йен выстрелил сзади, но она ударила его по локтю, и пуля ушла в сторону. Боевой патрон пробил стену рядом с Джакаром.
— С ума сошёл? — крикнула она, помрачнев. Её яростный взгляд был прикован, конечно, не к Йену, который ничего не понимал, а к Джакару, стоявшему на подоконнике. Она не понимала, почему он не испытывает того же восторга, что и она.
— Это Йен. Не галлюцинация, а настоящий Йен Сомерсет, которого мы знали. Как ты и говорил, он здесь жив.
Она не обращала внимания, слышит ли её тот, кто был сзади. Стиснув зубы, она смотрела в его непроницаемо тёмные глаза.
— И что?
— Что «и что»?
— Капитан Ханна Тара, ты в своём уме?
В тот момент, когда она нахмурилась от его ледяного вопроса, он, с тем же бесстрастным, холодным лицом, которого она не видела последние две недели и о котором уже успела забыть, опустил взгляд на её шею.
Именно тогда она почувствовала под подбородком холодное прикосновение лезвия. От вонзившегося металла она вздрогнула, и по её шее на ключицу потекла горячая струйка крови. Ханна, медленно выдохнув, тихо выругалась. Йен, незаметно занявший выгодную позицию, приставил ей сзади нож к горлу.
— Бросайте оружие, — приказал Йен своим характерным спокойным тоном. Джакар бесстрастно смотрел на него.
— При развёртывании транквилизаторы получили только машины. Людям не приказывали брать пленных.
Другими словами, можно было и убить по своему усмотрению. В напряжённой атмосфере, когда она стала заложницей, воздух натянулся до предела. Ханна впервые подумала, что не может предсказать следующий шаг Джакара. Хоть она и не знала, что у него на уме, его действия всегда были похожи на её. Сейчас самым эффективным было бы проигнорировать угрозу и сбежать в одиночку. Раз им нужна информация, союзные войска не станут так просто убивать заложника, который не сопротивляется.
Но… если бы на её месте оказался Джакар? Смогла бы она сейчас бросить его и уйти?
— Затея хорошая, но бесполезная. Мы не в тех отношениях, что вы думаете…
В тот момент, когда Ханна, почувствовав почему-то нетерпение, решительно шевельнула губами, на пол со стуком упал и заскользил пистолет с транквилизатором. Наступила тишина. В натянутой, как струна, тишине Джакар, не шелохнувшись, словно играя в покер, с бесстрастным лицом ждал следующего хода противника. И в этот момент зазвонила рация.
— «…-… ..- -. ……… . .-.. ..- -.!»
Рации на жилетах упавших солдат и Йена одновременно замигали и зашипели. Из-за сильных помех сначала никто из троих не отреагировал.
— «…-… ..- -. Экстренно…-… ..- -. покинуть район…-… ..- -. отступаем…-… ..- -.»
Глаза Ханны дрогнули. Она хорошо знала этот шум. Неужели.
В тот момент, когда её взгляд встретился с Джакаром в наушниках, пол проломился, и на них нахлынули щупальца.
