Контент удален!

Ханне пришлось постараться, чтобы не показать удивления.

Космический лифт. И лунная, и марсианская базы, доступные со станции. Она видела это в данных, но никогда не думала, что сможет побывать там. То есть, это было чем-то, что делают другие в мире, но она никогда не думала, что попробует. Это казалось таким же абсурдным, как если бы она решила завтра же посвятить себя религии и получить сан священника.

— Лунная база. Управление климатом Земли осуществляется оттуда. Все технологии хранятся в тамошней системе в целях безопасности.

Слова женщины были короткими, но ясными. Они как раз искали наемников.

Людей, которые рискнут жизнью, чтобы отправиться туда. Им даже не нужно было им доверять.

— Мы хотим, чтобы вы всего на несколько часов остановили климатическую систему. Это нужно, чтобы послать Земле мощный сигнал. Данные о технологиях можете забрать себе.

Сказать-то легко, но это, должно быть, очень опасное дело. Однако, если они получат оттуда технологии контроля климата, они смогут достичь своей главной цели. Причины, по которой они рискнули жизнью, чтобы перейти сюда.

Ханна увидела «будущее», развернувшееся перед ее глазами. Даже если они принесут технологии для решения климатической проблемы, будущее их мира, возможно, уже предопределено. Они думают, что меняют историю, что именно это спасет мир, но в итоге человечество просто столкнется с новой проблемой в другой упаковке. Они снова будут угнетать и убивать друг друга, порождая новые трагедии.

Но Ханна вспомнила женщину с коляской в парке, где она бегала. Она без всякой связи подумала о стариках, которых часто видела гуляющими по улицам, о резвящихся детях.

Даже если будущее окажется таким же, как здесь, даже если это будет всего лишь временная отсрочка конца света, они должны защитить мир, в котором живут сейчас. Как доказывают бесчисленные параллельные Земли, никто не знает, что станет с их миром в будущем.

Просто сейчас — это их долг, возложенный на их руки.

Ханна обменялась взглядом с Джакаром и дала ответ, который уже был решен.

— Мы сможем. Только хотелось бы как можно быстрее. У нас не так много времени.

— Приятно видеть. Эту вашу уверенность.

На лице женщины в годах удивление сменилось улыбкой, говорившей, что ей нравится их крепкая выдержка. Земля две тысячи девяносто девятого года. Они обязательно получат отсюда данные о контроле климата. И завершат эту экспедицию.

Когда перешли к сути, соглашение было достигнуто быстро. Женщина охотно пообещала предоставить Ханне, Джакару и Йену новое жилье, оружие, защитные костюмы — всё необходимое для пребывания здесь. Они установили срок — одна неделя. За это время они должны закончить подготовку, отправиться в закрытый сектор, достать тот самый чип, а затем, используя его, подняться на лунную базу. Честно говоря, «Гайа» — только сейчас она услышала название этой организации — похоже, хотела бы потратить больше времени, но Ханна выразила пожелание, что если через неделю проблем не будет, она хочет отправиться немедленно.

Она не хотела затягивать. Чтобы, когда Дарин или Кайфэн придут, они могли сразу же вернуться вместе. Да и, как ни крути, это был другой мир. Она впервые так тесно связывалась с местными людьми, это было непривычно, а для нее, так и не научившейся полностью доверять людям, это было даже немного страшно.

Ханна, которая в основном молчала, перед прощанием все же спросила то, что ее интересовало:

— А, кстати, насчет лифта. Что будет, если ввести другой этаж, кроме минус девятьсот девяносто девятого?

— Кроме жилья на минус первом этаже и этого места, мы ничего не создавали. Он не откроется.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

Она хотела было проверить, но просто послушно ввела «минус один».

— Знаешь, что? Я люблю звезды, но никогда даже не думала о том, чтобы полететь в космос.

— Почему? Боялась?

— Боялась, да, но не столько космоса. Это как с горой Эверон, самой высокой в мире.

Ханна сказала это, глядя на закрывающиеся двери лифта.

— Я боялась, что если начну подробно об этом думать, то захочу поехать. Если бы моей мечтой стало восхождение на Эверон или полет на Луну, это было бы проблемой. Ведь если это станет мечтой, я буду пытаться осуществить ее любым способом, а такое будущее явно сулит одни страдания. Так что, можно сказать, я боялась саму себя.

Джакар, отвернувшийся и смотревший в сторону, прислонился к стене лифта и усмехнулся:

— Слишком реалистично для ребенка.

— В любом случае, суть в том, что я даже в детстве знала, что это трудно и опасно. Но это касается не только лунной базы, но и закрытого сектора.

Короче говоря, миссия несет в себе такую опасность, что «Гайа» не могла сама ее выполнить. Они пообещали предоставить защитные костюмы для входа, но, как ни крути, это проникновение в место, где свирепствует смертельная болезнь. Впрочем, сейчас ей не было страшно рисковать своей жизнью.

— Беспокоишься о Сомерсете?

Джакар спросил, прислонившись к стене лифта. Ханна молча подняла голову. Яркий свет лифта падал на его смуглую кожу, отбрасывая густые тени, но его пронзительный взгляд скрыть было невозможно. Хотя она и ходила вокруг да около, говоря о другом, он уловил суть. Ханна, поколебавшись, тихо пробормотала, словно боясь, что кто-то услышит:

— Те зомби... они показались мне похожими на людей, одержимых Абаддоном.

Она не знала, почему говорит ему об этом. Но перед Джакаром всегда было так. Она произносила вслух секреты, которые не доверяла даже Йену.

Он легко развеял ее опасения:

— Ситуация совершенно иная, чем тогда. Среди нас нет никого, кого мог бы одолеть полутруп, умирающий от болезни.

— Я и сама головой это понимаю. Вернее, пытаюсь так думать. Но как бы я ни старалась сохранять спокойствие, когда возникает похожая ситуация... ты действительно в порядке?

Он тоже прошел через Бездну. Те времена не могли не стать для него травмой. Пока лифт поднимался, Джакар молча смотрел на меняющиеся цифры, а потом ответил, словно говоря о чем-то совсем другом:

— Меня мучают другие кошмары, не такие, как у тебя.

— Другие кошмары?

— В основном, кошмары о том, как все, чего я касаюсь, увядает и умирает.

— ...

— Поэтому иногда я, наоборот, бываю уверен. Сомерсет не умрет.

Ханна невольно вспомнила его юность, которую они видели вместе. Люди исчезали, стоило Джакару протянуть им руку. Она знала, что он счел это дурным знаком, знала о его склонности к самоизоляции. Вероятно, это означает, что на этот раз он не открыл свое сердце Йену.

Ей стало горько, когда она вспомнила, как они вдвоем, казалось бы, буднично разговаривали. Как бы похоже это ни выглядело, вернуться в прошлое было невозможно.

Возможно, и то, что Джакар не говорил о любви и не пытался удержать ее, тоже было следствием этого защитного механизма. И, кажется, это своеобразное чувство изоляции обострялось у него во время операций, а не в отпуске. Ханна испытала странное чувство от осознания того, что ее притягивала именно эта его уязвимость, которую он редко показывал. Ей хотелось дотронуться до нее глубже, полностью понять его со всеми слабостями и сказать, что все в порядке. Хотя она и сама не могла толком объяснить причину этого импульса.

— Джакар, — пробормотала она, и он снова опустил на нее взгляд. Ханна продолжила: — Твое самолюбие будет задето, если я скажу, что беспокоюсь и о тебе?

— Нет. Но если не собираешься утешать и убаюкивать, то придержи при себе. В беспокойстве нет никакой пользы.

— Скоро приду. Как только получим новую комнату.

Пинг-понг, похожий на игру слов, прервался. Он замер и пристально посмотрел на нее. Ханна, чувствуя, как у нее пересохло во рту, добавила:

— У меня в запасе еще два дня, которыми я могу отплатить за гостеприимство. А я всегда возвращаю долги.

Как раз в этот момент двери лифта открылись, но они не вышли. Джакар, стоя боком к открытому коридору, прислонился головой к стене и медленно произнес:

— Внезапно. Что-то случилось, что тебе этого захотелось?

Это был острый вопрос о том, что произошло с Йеном. Ханна старалась не выдать своего волнения. Вместо ответа она осторожно шагнула к нему. Она увидела, как его крепкий торс медленно напрягся. Ханна протянула руку, прижалась к нему и ткнулась лбом в плечо. Тело Джакара, казалось, застыло, но затем, словно повинуясь непреодолимому импульсу, он обнял ее одной рукой за спину и притянул глубоко в свои объятия.

Они ничего не говорили, но Ханна слегка дрожала, чувствуя его дыхание на своей шее и удары сердца, передающиеся через прижатую грудь. И температура тела, и запах — все было как настоящее. Она подумала, как виртуальной реальности удается это воспроизвести. Нет, это точно в моей голове. Это воспроизведение воспоминаний.

В этот момент мужчина, прижавшись губами к ее уху, прошептал что-то на языке своего региона. «Рахаш либи». Ханна, обхватив его массивную спину, уткнулась лбом ему в грудь и спросила:

— Что это значит?

— Что ты настоящая ведьма.

Дыхание, коснувшееся ее мочки, медленно сползло по шее. Ей показалось абсурдным, что такие слова могут звучать так нежно, и она усмехнулась. Еще долгое время, даже когда лифт снова закрылся.