В тот момент, как она, вздрогнув, повернула голову, из кустов вдруг вылетело что-то похожее на стрекозу с жёлто-чёрными крыльями. Ханна рефлекторно бросила нож, а Йен, наступив на труп огромного насекомого, упавшего в кусты, крепко обнял её. Решение мужчины, пригнувшегося, было более правильным, и это стало очевидно в следующий момент. Нож, пронзив одну из них, как мишень, описал дугу и упал, но затем из кустов вылетело ещё больше особей и пронеслось у них над головами.
— Ух!..
Ханна, обнятая им, с отвращением посмотрела не на липкую жидкость, вытекавшую у её ног, а на крылатых чёрных насекомых, облепивших дерево, у которого она только что стояла.
— …
Ц-ц-ц, ц-ц-ц.
От вида дерева, мгновенно превратившегося в столб из насекомых, по всему телу пробежали мурашки. Присмотревшись, она поняла, что это, похоже, из-за сока, который вытек, когда Йен проткнул его ножом. Она услышала бормотание Йена, подумавшего о том же:
— Неужели он привлекает насекомых…
Стрекозоподобные существа, прилетевшие и с других сторон, трепеща крыльями, облепили дерево и вонзили в сочащийся ствол длинные иглы, торчавшие из их голов. Несмотря на отвращение, она не могла оторвать взгляда, и тут почувствовала движение с другой стороны.
В колышущихся кустах, на земле, ползла сороконожка длиной не менее двух метров, двигая своим длинным, огромным телом, состоявшим из наслаивающихся, как доски, сегментов, к дереву. Спина этой длинной твари, похожая на медную броню, была такого же цвета, что и грязь, и если бы не колышущиеся папоротники, её было бы не заметить. Она была больше любого насекомого, которого она видела до сих пор.
Заворожённая этим подавляющим зрелищем, она почувствовала, как Йен, шагнув, потянул её за собой. Ханна, шедшая рядом, очнулась и подняла голову, и Йен медленно отпустил её руку. Почему-то его вид, когда он молча смотрел на свою руку, казался не видом человека, только что говорившего такие холодные слова, а видом ранимого мальчика. В сердце странно закололо.
— Ты прав, на этом остановимся, чувствую, дальше будет что-то похуже.
В тот момент, когда их взгляды чуть было не встретились, Ханна, первой изменив выражение лица, сказала и пошла вперёд. Похоже, как и говорил Йен, разведку на этом стоило закончить. На пути собирались насекомые, да и в таком состоянии трудно было сохранять бдительность. Не пройдя и нескольких шагов, она услышала сзади тихий голос:
— Тот призрак, которого вы видели, — что он делает, когда вы встречаетесь?
— Сначала ничего не делал, просто смотрел. Всю ночь. Но теперь не знаю.
Она ответила через плечо, и мужчина, безучастно смотревший, ха-ха, рассмеялся. Этот смех был таким чистым и свежим, что, наоборот, от него в груди становилось холодно.
— Нелепо. До такой степени, что ревность берёт.
Возвращаясь по тому же пути, она, с готовой взорваться головой, думала и думала. Разговор с Йеном всё прояснил. Убийца — на той стороне. И, знал ли Сирил один, или это был общий спектакль, — в итоге всё одно. То, что убийца на той стороне, означает, что он убил своего товарища.
Сколько бы ни кричали о невиновности, их не услышат. Люди в итоге верят в то, во что хотят верить. В ситуации, когда Дарин больше подходил на роль убийцы, чем Аксель, нужно было предоставить неопровержимые доказательства. По крайней-мере, прежде чем вернуться в родной мир, нужно было снять с него обвинения.
— «Прежде чем видеть в нас злодеев, оглянитесь и посмотрите, кто на самом деле пытается избежать настоящей войны».
Вспомнив тридцатый мир, она тут же услышала голос Йена. Чёрт побери, я, конечно, знала, что с планом переселения человечества что-то не так. Просто не было времени разбираться, и я отмахнулась. И сейчас так же. Я даже не знаю, прав ли Йен. Это могло быть просто попыткой сбить меня с толку. Когда невозможно проверить истинность его слов, в итоге нужно сосредоточиться на насущных делах. Даже если отбросить отношения с Йеном, террористическую организацию беженцев, конфликт между тридцатым и тридцать первым мирами.
— Дарин попал в ловушку, убийца — на той стороне.
Поэтому она, открыв дверь кабины машиниста, сразу же двумя предложениями изложила суть. Джакар, сидевший на приборной панели, словно всё знал, не удивился и надел перчатки. Ханна, увидев его облачённым в тёмно-серый защитный костюм, на котором оставалось лишь надеть шлем, вскинула брови.
— Куда-то собрался?
— На трупы посмотреть.
Он сказал это, вставая, и обратился к ней, застывшей, пытаясь понять его слова.
— Если мы собираемся поймать настоящего убийцу, нужно спросить у того, кто его видел. Если пойдёшь со мной, следуй за мной.
Поздно вечером часовой, которому они явились, с явным недовольством открыл им дверь. Ханна удивилась, как они договорились, но, увидев, как мужчина, сунув в карман полученный энергетический батончик, поняла. В ситуации, когда они прибыли всего неделю назад, еда была довольно сладкой сделкой. Это хоть немного снижало вероятность того, что придётся есть насекомых палеозоя. Ханна, глядя на открывавшийся, как горло, вагон, пробормотала:
— Ты отдал свой паёк, я впервые тебя уважаю.
— Если совсем не можешь есть насекомых, у Дарина еда осталась.
— До такой степени я ещё не дошла.
— Сомерсет говорит другое.
Внезапно она обернулась, чтобы посмотреть на его выражение, хоть это и было бессмысленно. Хотелось спросить, внимательно ли он слушал тот разговор, беспокоило ли его это, но она промолчала. Сейчас это было неважно.
Наконец, войдя в открытый вагон, они прошли между семью трупами, лежавшими в нём. От трупов, запечатанных в высокопрочные пакеты для защиты от влаги, исходила зловещая аура, но они оба не обращали на это внимания. Наклонившись, они начали осматривать по одному трупу.
Трупов я в Бездне насмотрелась. Поначалу, в надежде, что мы скоро вернёмся, мы ими забивали весь боевой корабль.
Ханна, расстегнув молнию, заговорила:
— Нужно найти что-то странное, так?
— Найди любое отличие. Что-то, что отличает их от обычных трупов.
То есть, найти улику, которая приведёт к Акселю. Или что-то, что докажет невиновность Дарина.
Но, словно насмехаясь над мыслью, что идеальных убийств не бывает, труп был абсолютно чистым. Можно было назвать его специалистом в этой области. Даже если во время обнаружения что-то и было, была вероятность, что улики потом уничтожили. Ханна, поднимая одну за другой опухшие ноги мужчины, который был по пояс в болоте, внимательно осматривала. Рядом с трупом был и его рюкзак, но, похоже, его ещё не трогали, так как боевой паёк остался. Ну, скоро доберутся.
Ханна, сосредоточенно осматривая один за другим, почувствовала что-то странное, когда проверяла вещи следующего трупа. Странное отличие от её рюкзака. Быстро проверив следующий, она подняла голову на мужчину, стоявшего на страже.
— Это все вещи?
— Вещи этого солдата все сложены в его боевой рюкзак. После этого ничего не трогали.
Не обращая внимания на недовольный тон часового, который нервно оглядывался, Ханна опустила взгляд. Сколько бы она ни смотрела, еда была, а чего-то не было. И тут она, одновременно с мужчиной, понявшим то же самое, встретилась с ним взглядом. Джакар заговорил по личной связи:
— Литиевые батарейки?
— Зачем они ему? Какой-то символический смысл?
Если подумать, это было в духе экологической организации. Среди трупов был и тот, у которого во рту была использованная батарейка.
— Скорее, пропал только один вид. Наноэлемент A224.
Чтобы не было заметно, что пропали все батарейки, он забрал только одну.
— И она обычно используется здесь.
Джакар, присев на корточки, стукнул пальцем по своему шлему.
Литиевая батарейка для шлема. Она была достаточно ёмкой, и вряд ли бы она разрядилась, на как же её использовали? Отдали исследовательской группе? Им она точно была нужна. Тогда для чего… В этот момент глаза Ханны расширились.
— Запись.
— Запись?
— Кроме этого, нет причин, по которым могло понадобиться несколько батареек. Как и исследователи, он, наверное, снимал для какой-то записи.
Наступила короткая тишина. Джакар, похоже, пришёл к той же мысли.
— Например, длинный и красочный процесс убийства.
— Думаешь, это возможно?
— Судя по тому, как он украсил труп, у него демонстративный характер. И, оставив запись, он сможет как-то доказать своей организации, что это сделал он.
Это стоило проверить. Ханна посмотрела на часового, который нервничал. Мужчина, неохотно открывший им, завтра, из-за угрызений совести, наверняка честно доложит начальству. То, что они рылись в вещах, не должно было дойти до ушей Акселя. Быстро и решительно. Мобильность — это жизнь. Ханна, прищурившись, сказала:
— Нужно закончить сегодня. Есть какой-нибудь план?
— Есть способ разделить людей.
— У меня тоже только что появилась одна мысль. Похоже, понадобится помощь других.
