Контент удален!

Мейбел тяжело, судорожно дышала, ловя ртом воздух, пока её тело сотрясала крупная дрожь. То ли из-за капель ливня, неистово бивших по стеклянному куполу, то ли из-за выступивших на глазах слёз, всё перед ней плыло и двоилось.

Накатившее эхо череды оргазмов заставило её колени беспомощно задрожать. Распухшее, саднящее лоно мелко трепетало, и при каждом его сокращении наружу толчками изливалась скопившаяся смазка.

— Ух...

Мейбел вздрогнула и инстинктивно прижала ладонь к опустевшему низу живота. Она уже смутно начинала понимать, что ласка губ и то сокрушительное наслаждение, которое она испытывала, когда Карлайл заполнял её до самых краёв и изливался внутри, — это совершенно разные вещи.

— Ха... Мейбел...

Карлайл со стоном выдохнул её имя. Мейбел с трудом приоткрыла затуманенные глаза и посмотрела на него снизу вверх.

Резким, лихорадочным движением он зачесал назад намокшие от пота золотистые волосы. Мужчина тяжело, свирепо смотрел на неё, расстегивая пуговицы на рубашке с такой силой, словно готов был вырвать их с мясом. Он вел себя так, будто в удушающей жаре оранжереи была виновата исключительно она.

Карлайл сорвал с себя рубашку и швырнул её на пол. Его крепкий, широкоплечий торс хищно блестел от пота. Мышцы на шее натянулись, а мощная грудь ходила ходуном от рваного, тяжелого дыхания.

Взгляд Мейбел невольно соскользнул ниже. Прямо посреди рельефных кубиков брюшного пресса вздымался его огромный, налитый кровью член, яростно прижатый к животу.

Каждый раз, видя его, она испытывала инстинктивный страх. Ей до сих пор не верилось, что её собственное тело способно вместить в себя нечто настолько массивное и твердое.

Карлайл шагнул ближе и резко задрал её бедра вверх. Его потемневший, голодный взгляд откровенно и в упор вонзился в её насквозь промокшую, истекающую смазкой промежность.

— Ах-х...

«Французский стиль» Карлайла отличался пугающим бесстыдством и упорством. Он никогда не позволял ей прикрыться: намертво фиксировал её ноги, разводя их как можно шире, и бесцеремонно разглядывал каждую деталь её тела, упиваясь её реакцией.

Её внутренние стенки судорожно сжимались, отчего промежность мелко подрагивала. Мейбел сгорала от стыда под этим обнажающим осмотром, но в то же время её лоно словно обжигало огнем от его тяжелого взгляда.

Прежде чем окончательно потерять контроль над разумом, Карлайл посмотрел ей прямо в глаза. В его синих зрачках бушевало дикое, первобытное пламя.

— Обхвати меня ногами.

Это был властный, не терпящий возражений приказ.

Когда Мейбел на секунду замешкалась, Карлайл сам широко раздвинул её ноги и обвил ими свою талию.

Обхватив рукой вздувшийся от вен ствол, он медленно провел им по её расщелине сверху вниз. Толстая, тупая головка скользила по нежным, налитым кровью внутренним губам, то задевая клитор, то настойчиво упираясь в самый вход, но не проникая внутрь. Он словно то ли просил разрешения, то ли издевался над ней, доводя до безумия.

В конце концов Мейбел не выдержала: она крепче сжала бедра на его талии и сама рванулась тазом навстречу.

— Карлайл, пожалуйста...!

Вцепившись в его каменные предплечья, она жалобно, со всхлипом умоляла его. Подхваченная ураганом слепого вожделения, она даже не осознавала, насколько порочно ведет себя в этот момент.

Лишь тогда Карлайл перехватил свой член и сильным, глубоким толчком вошел внутрь. Толстый ствол до предела растянул и без того саднящий, узкий вход, врезаясь в самую глубину. От этого напора по её позвоночнику вверх пронеслась острая судорога.

— Хнык...

От тупой, распирающей боли, с которой её нежная плоть раздавалась под его напором, из её горла вырвался жалобный стон. В тишине оранжереи отчетливо раздался непристойный, влажный звук трения его плоти о её сочащиеся соком стенки.

Изнывая от этого пугающе явного ощущения чужеродного присутствия внутри, Мейбел судорожно сжала мышцы влагалища, отчего из груди Карлайла вырвался хриплый, утробный рык:

— Гх-х.

Их взгляды намертво скрестились.

По резко очерченной, напряженной челюсти Карлайла катились крупные капли пота. Губы Мейбел беспомощно приоткрылись, а грудь лихорадочно, высоко вздымалась.

Не отрывая от неё глаз, он медленно потянул бедра назад. Толстый ствол, наполовину покинув её тесные своды, с влажным шуршанием скользил по нежным складкам и вдруг зацепился за какую-то точку внутри. Пронзительный, электрический разряд прошил её тело до самого копчика, заставив пальцы на ногах судорожно поджаться.

Карлайл опустил свой тяжелый взгляд вниз, туда, где их тела соединялись в единое целое. Мейбел невольно проследила за его глазами.

Та часть его члена, что выходила из неё, была насквозь мокрой и блестела от её соков. Карлайл издал низкий вздох и, обхватив ствол рукой, сделал несколько быстрых движений ладонью вверх-вниз, словно тщательно размазывая смазку до самого основания. Скользкая, обильная жидкость полностью покрыла его член.

Мейбел не могла оторвать глаз от этого невероятно похотливого, грязного зрелища.

Их взгляды снова встретились. Соединенные воедино, они тяжело и часто дышали, деля один воздух на двоих.

И тут Карлайл мертвой хваткой вцепился обеими руками в её тазовые кости и мощно, прицельно вколотился внутрь. Резко очерченный рельеф его головки безжалостно смял её самые чувствительные внутренние ткани, вонзаясь в самую глубину лона.

— А-а-ах!

Ноги Мейбел, сжимавшие его талию, мгновенно окаменели от напряжения, а её ягодицы оторвались от поверхности стола. Её спина дугой выгнулась над мрамором, и на её плоском животе отчетливо проступил бугорок — контур его плоти.

Мейбел инстинктивно прижала ладонь к животу, пытаясь надавить изнутри. Каждый раз, когда очертания Карлайла, заполнившего её до предела, столь явно проступали снаружи, её охватывал безумный, иррациональный страх, что этот твердый ствол сейчас просто пробьет её брюшную стенку насквозь.

— Кх...

Дыхание Карлайла окончательно сбилось, и из глубины его горла вырывались клокочущие, дикие стоны.

Его член, имевший легкий изгиб вверх, при каждом толчке скреб по её внутренним сводам. Он медленно выходил, а затем с вязким, тягучим звуком вбивался обратно, с каждым разом проникая, казалось, еще глубже. Заполнивший её до отказа ствол безжалостно, методично сокрушал её самую главную заветную точку.

Ливень, барабанивший по крыше, становился всё яростнее. И Карлайл обрушивался на неё с такой же неистовой, сокрушительной силой, как этот шторм.

Тело Мейбел, распростертое на столе, податливо ходило волнами под его ударами. Оглушительный грохот дождя за окном поглощал её прерывистые вздохи и громкие, уже не сдерживаемые стоны.

В душной, раскаленной оранжерее его золотистые волосы от пота потемнели. Промокшие, растрепанные пряди упали ему на переносицу, покачиваясь в такт его яростным движениям. Капли пота сбегали по его шее, проносились по точеным ключицам и крупными каплями падали прямо ему на грудь.

В безветренном пространстве теплицы тени от пальмовых листьев, падавшие на обнаженное тело Мейбел, неистово и дико метались, словно в эпицентре урагана.

Вдруг иссиня-черное небо расколола ослепительная вспышка молнии. На долю секунды она залила оранжерею мертвенно-белым светом, обнажив два сплетенных в экстазе тела. И тут же по ушам ударил оглушительный, раскатистый удар грома.

В ту же секунду внутренние стенки Мейбел судорожно, мертвой хваткой сжали его член.

— О боже, Карлайл...!

Острая, похожая на сладкую муку вспышка оргазма прошила низ её живота. Мейбел забилась под ним, выгибая таз, и до крови вонзила ногти в его запястья. За её плотно сомкнутыми веками свет люстры взорвался мириадами белых искр.

— Ха-а-ах...!

В глазах Карлайла вспыхнул дикий, звериный блеск. Опустив руку к месту их слияния, он с силой надавил пальцем на её распухший, пульсирующий клитор и одновременно последним, сокрушительным толчком вогнал член на всю глубину, до самого основания.

Мейбел забилась в судорогах от накатившего следом нового, еще более мощного оргазма, издавая исступленные, похожие на крик стоны. Её спазмирующее лоно безумно, ритмично сжималось вокруг его плоти, буквально выжимая из него силы.

Карлайл бессильно рухнул на неё сверху. Но даже угасая, он не прекращал коротких, тяжелых толчков бедрами. Всем своим весом придавливая её к столу, он зарылся пальцами в её волосы на затылке.

— Мейбел... Мейбел...

Его тяжелое тело навалилось на неё, лишая возможности пошевелиться. Мейбел в полузабытьи царапала его плечи, содрогаясь в экстазе.

Карлайл перехватил её руки, сплел их пальцы в замок, намертво прижав к столу, и жестко заглушил её стоны глубоким поцелуем. В этой оглушительной, первобытной волне наслаждения, в которой сталкивались и плавились их тела, она окончательно потеряла рассудок и растворилась.

Когда он, оставив внутри лишь самую головку, в последний раз плавно и глубоко толкнулся вперед, тело Карлайла резко окаменело.

Из его рта прямо ей в губы вырвался хриплый, протяжный стон, и Мейбел отчетливо, до мельчайших нюансов почувствовала, как его застрявший в самой глубине член начал бешено пульсировать, мощными толчками извергая в её лоно потоки горячего семени.

Карлайл уткнулся лицом в её шею, его плечи мелко дрожали. И при каждой этой судороге основание его члена дергалось, толчками выплескивая внутрь всё новые порции горячего семени.

Мейбел разомкнула их сплетенные пальцы и своими мелко дрожащими руками крепко обняла его мокрые от пота плечи. В ответ он сжал её в объятиях так сильно, что у неё перехватило дыхание, и принялся исступленно осыпать поцелуями её лицо, шею и щеки. В этих движениях сквозило какое-то отчаянное, дикое собственничество.

Мейбел нежно гладила его по плечам, постепенно восстанавливая дыхание.

Она никак не могла понять, почему ни в одной из её умных книг не было написано ни слова о том, что супружеская близость способна дарить столь неописуемое, запредельное блаженство.

Пусть это и было для неё пока тяжеловато, но Мейбел твердо решила отныне полностью и без остатка принимать «французский стиль» своего мужа. Раз уж судьба связала её с мужем-французом, она хотела стать женой, которая умеет со вкусом и изяществом разделять его самые смелые желания.

Карлайл медленно, неохотно вышел из неё. Вслед за членом наружу потянулась смешавшаяся густая жидкость. От этого внезапного ощущения пустоты и потери Мейбел мелко вздрогнула.

Он нежно поцеловал её в лоб, достал из кармана пиджака шелковый платок и бережно обтер её бедра. Затем помог натянуть панталоны и кое-как расправил складки её помятого чайного платья.

В этот момент книга, отлетевшая во время их безумства на самый край стола, соскользнула и со стуком упала на пол. Из её страниц с шелестом вылетела пачка жевательной резинки.

Подобрав книгу, Карлайл вытащил одну пластинку, протянул её Мейбел и с лукавой ухмылкой спросил:

— Ну как, графиня де Шатильон-Вильер на столе, не желаете ли жевательной резинки?

Мейбел обиженно и лукаво зыркнула на него и покачала головой. Тогда Карлайл лишь усмехнулся и сам сорвал обертку.

Под её завороженным взглядом он закинул жвачку в рот и лениво, порочно улыбнулся, усердно разжевывая пластинку. Обычно такой безупречный, благородный аристократ Карлайл порой выглядел удивительно, пугающе дерзко и небрежно. И в такие моменты, словно сталкиваясь с совершенно незнакомым, опасным мужчиной с темных улиц, её сердце начинало биться в два раза быстрее.

Глядя на неё томным, расслабленным взглядом, Карлайл бесцеремонно обхватил её за талию и пересадил к себе на колени. И тут же без лишних слов накрыл её губы своими.

Мейбел послушно обвила руками его шею, растворяясь в сладком, сочном аромате фруктовой жвачки Juicy Fruit.

***

Утром в день отъезда на выходные в Саутгемптон перед особняком Рошуре ровной шеренгой застыли три автомобиля: роскошный лимузин Карлайла, изящный таункар Мейбел и открытый турингкар, на котором ей предстояло учиться вождению.

За рулем машин уже сидели Массимо, Фергюс и молодой водитель-стажер Рокко.

— Вы поедете в этой машине?

Устроившись на заднем сиденье своего таункара, Мейбел в полном недоумении снизу вверх посмотрела на Карлайла, замершего у открытой дверцы. Стоило ему лишь раз повести глазами, как Иветт пулей выскочила из салона автомобиля.

Опустившись на сиденье рядом с ней, он невозмутимо спросил:

— Что-то не так, мадам?