Контент удален!

Стоя у входа в кладовую на четвертом этаже, Карлайл под предлогом того, что ему нужно проверить запасы Этель, отправил Мейбел вперед. И это была не совсем ложь.

Вернувшись тем же путем, он незаметно подозвал Беттину, которая мыла посуду на кухне, в буфетную.

Она тоже до смерти боялась мужчин. Но ослушаться приказа хозяина, который вытащил её из сумасшедшего дома, она не смела.

— Я пришлю еще три электрических вентилятора. Поставь их на кухне и в комнатах, пусть работают.

Беттина удивленно вскинула голову, но, встретившись с ним взглядом, тут же поспешно опустила глаза и поклонилась.

Карлайл указал на то место, где стоял ледник.

— Я собираюсь установить на кухне холодильник. Это машина, похожая на ледник, но для неё не нужен лёд. Всю скоропортящуюся еду будешь убирать туда. На этом месте установят компрессор, так что заранее убери весь хлам.

Беттина, не понимая, что такое холодильник, выглядела сбитой с толку, но молча закивала.

— Если мисс Ланкастер понадобится что-нибудь для её суаре, напиши на бумажке и передай мне.

Обычно Карлайл сам следил за запасами в буфетной, но если он о чем-то забывал, Беттина оставляла записку на крышке ледника.

Её напряженные, поднятые до самых ушей плечи немного опустились. Карлайл крайне редко вызывал её на личный разговор, поэтому, видимо, она сильно перенервничала.

— И еще...

Карлайл тщательно подбирал слова.

— Я слышал, ты можешь говорить.

Беттина застыла. Она рефлекторно зажала рот рукой и отчаянно замотала головой. Увидев, как её трясет словно осиновый лист, Карлайл нахмурился.

Общение с немым слугой всегда было односторонним. Но он должен был, во что бы то ни стало, выяснить, что ей известно о смерти его деда и что из-за этого с ней сделали.

— Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Если говорить тяжело, можешь написать ответы.

Беттина, так и не смея поднять глаз, лишь кивнула.

— Ты работала в особняке Дугласа Ланкастера. Ты видела его смерть собственными глазами?

Она резко вскинула голову и принялась исступленно мотать ей из стороны в сторону. В её глазах плескался неподдельный животный ужас.

— Послушай меня внимательно, Беттина. Я должен узнать правду о смерти моего деда. Если это было не самоубийство, а убийство, я найду того, кто это сделал, и непременно уничтожу его. Если то, что с тобой стало, как-то связано с его смертью, отвечай на мои вопросы честно. Ты меня поняла?

Беттина колебалась, её взгляд, полный первобытного страха, метался из стороны в сторону.

Карлайлу было слишком хорошо знакомо это выражение лица.

Люди, знающие, как мафия расправляется со стукачами, даже став свидетелями убийства, не смели открыть рот. Именно поэтому гангстеры совершали преступления и уходили от закона — просто не оставалось ни свидетелей, ни доказательств.

Беттина тоже кого-то боялась.

И, скорее всего, это был Морис Глендинг.

Чтобы её успокоить, Карлайл произнес твердым, непререкаемым тоном:

— Клянусь, пока я жив, я буду защищать тебя от этого ублюдка. Ты сможешь остаться здесь даже после того, как моей матери не станет. Если хочешь, я составлю контракт. Если ты хочешь, чтобы он исчез с лица земли, тебе лучше рассказать всё мне, а не полиции. Теперь ты готова ответить?

Беттина нервно заламывала руки, не зная, что делать. После долгих колебаний она медленно подняла голову. Её всё еще била дрожь, но в глазах теперь отчетливо читались гнев и раскаяние.

Она открывала и закрывала рот, изо всех сил пытаясь издать хоть звук. Карлайл указал на карман её фартука:

— Если тяжело, можешь просто написать...

— Язык... Сказал, что если я проболтаюсь, он отрежет мне язык, чтобы я больше никогда не смогла говорить... Морис Глендинг, этот проклятый ублюдок...

Голосом, грубым и шершавым, как наждачная бумага, запинаясь на каждом слове, Беттина наконец заговорила.

***

— Иветт, думаю, этого вполне достаточно. Мы едем всего на два дня, зачем ты собираешь столько платьев?

Мейбел стояла в гардеробной, собирая вещи для поездки на выходные с Карлайлом.

— О, мадам, вы же будете присутствовать на званом ужине у Гамильтонов, а еще барон будет учить вас водить машину. Значит, и вещей понадобится в два раза больше. Пыльник от грязи и пыли, перчатки для вождения, шелковый шарф, чтобы закрыть волосы...

Иветт, которая всё лето сокрушалась, что хозяйка пропускает светский сезон из-за учебы в университете, теперь с энтузиазмом суетилась, собирая наряды для ужина в «Невис Коттедж».

Благодаря союзу двух древних и влиятельных семейств — Ливингстонов и Гамильтонов, а также ошеломительному успеху ежегодного маскарада, Арабелла стремительно превращалась в новую королеву высшего общества.

Когда Иветт потянула пыльник с вешалки, из кармана висящего рядом пальто что-то со стуком упало на пол.

— О, ля-ля! Как я испугалась.

Иветт с перепугу отскочила назад.

— Что это...?

На полу валялась пачка жевательной резинки.

Её дала ей Луиза много месяцев назад в Центральном парке, когда Мейбел жаловалась на свою судьбу. Она сунула жвачку в карман пальто и совершенно о ней забыла.

Вспомнив, как она, сетуя на нежелание выходить замуж за Карлайла, решила переодеться во «флэппера» и сбежать из дома, но в итоге попалась прямо в руки будущему мужу, который и привез её обратно к Дарлингтонам, Мейбел невольно улыбнулась.

Она со смешком подняла пачку. Тогда она и представить себе не могла, что влюбится в Карлайла без оглядки.

Она так и не призналась ему в любви, но их семейная жизнь приносила ей огромное удовлетворение.

Настолько, что она больше не завидовала тем, кто вступил в «брак по любви».

— Это просто жевательная резинка. Подруга дала мне её очень давно, а я и забыла.

— Мадам, леди не пристало жевать такое. Это совершенно не элегантно.

Иветт покачала головой с напускной строгостью.

— Не волнуйся, Иветт, на людях я её жевать не буду.

***

Ближе к вечеру Мейбел с книгой в руках спустилась на первый этаж и открыла дверь, ведущую в оранжерею. Пройти через неё было самым коротким путем из особняка во внутренний двор.

Едва она переступила порог, как по стеклянной крыше, накрывающей белый стальной купол, забарабанили капли. Мейбел слегка нахмурилась и посмотрела наверх.

— Весь день парило...

Небо мгновенно потемнело, и стекло покрылось мелкой россыпью капель. Вскоре хлынул проливной летний ливень.

Раздосадованная тем, что дождь пошел именно в тот момент, когда она собралась в сад, Мейбел с сожалением посмотрела во внутренний двор, а затем уселась за столик прямо в оранжерее.

Чистое журчание воды в круглом фонтане в центре смешивалось с мерным стуком дождя по стеклянной крыше.

Это место, украшенное несколькими пальмами, упирающимися кронами в самый потолок, полками с редкими дикими орхидеями, мраморными статуями и роскошными расписными вазами, называлось «Консерваторией». Это была скорее изящная гостиная, утопающая в цветах и зелени, нежели просто теплица.

Кое-где еще оставались пустые места, но заказанные растения прибывали одно за другим, так что к концу июля здесь станет еще пышнее.

Мейбел глубоко вдохнула. Наверное, из-за дождя специфический запах влажной земли и цветочный аромат в оранжерее казались особенно густыми.

Зная, что она здесь совершенно одна, Мейбел все же воровато огляделась. Двери оранжереи были плотно закрыты, а во внутреннем дворе, заливаемом дождем, не было ни души.

Мейбел быстро развернула жвачку и закинула её в рот. Усердно пережевывая жестковатую пластинку, она покрутила обертку и тихо пробормотала:

— Wrigley’s Juicy Fruit...

Во рту разлился свежий, сладкий фруктовый вкус. Жуя резинку, она чувствовала странное, бунтарское чувство свободы. Представив, как Милдред бы упала в обморок, увидев её сейчас, Мейбел тихонько хихикнула.

Она разложила на мраморном столике книгу Эдны Фербер «Такой большой», которую несколько дней назад одолжила ей Луиза, назвав главным бестселлером сезона, и усердно жевала, пока жвачка не потеряла свой сладкий вкус. Затем, перекатив комок на кончик языка, она попыталась надуть пузырь.

Уличные мальчишки делали это так ловко, но на деле всё оказалось не так просто. Если надувать слишком сильно — пузырь рвался, если слабо — надувался маленьким шариком и тут же лопался.

После нескольких попыток ей наконец удалось надуть круглый пузырь. Она надула его слишком сильно, и он тут же лопнул, но Мейбел была в полном восторге. Казалось бы, пустяк, но она чувствовала себя так, словно совершила грандиозное открытие.

И в тот самый момент, когда она собиралась надуть еще один, дверь оранжереи резко распахнулась, и вошел Карлайл. От неожиданности Мейбел чуть не проглотила жвачку и закашлялась. Раз сегодня пятница, должно быть, он вернулся с работы пораньше.

Он щелкнул выключателем на стене, и хрустальная люстра под потолком залила сумеречную оранжерею мягким светом.

Карлайл снял пиджак из кремового льна, перекинул его через руку и направился к ней. На слегка влажных светлых волосах поблескивали капли дождя.

Мейбел завороженно смотрела на него. Сердце забилось неровно.

Подцепив пальцем узел галстука, он слегка ослабил его и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Подойдя к столику, он начал закатывать белоснежные рукава, обнажая крепкие предплечья, и посмотрел на неё сверху вниз. На его губах играла легкая улыбка.

— Добрый вечер, Мейбел.

Очнувшись от оцепенения, Мейбел начала судорожно искать, куда бы выплюнуть жвачку, но обертка, которую она отложила в сторону, куда-то пропала.

Выплюнуть жвачку прямо на ладонь на глазах у Карлайла — это был бы неслыханный позор.

«И как только он узнал, что я здесь?»

Не найдя выхода, она расплющила жвачку языком, прилепила её к нёбу и неуклюже улыбнулась ему:

— Д-довый весер, Кар-айл.

Из-за прилипшей к нёбу жвачки звуки смазались, и слова прозвучали странно.

Отодвинув стул рядом с ней, он сел и подозрительно прищурился.

— ...Что это вы едите?

— Н-нисего...

Она отвела взгляд, пытаясь притвориться, что всё в порядке.

Карлайл, с подозрением сузив глаза, протянул руку и слегка сдавил её челюсть.

— Мгм.

Испуганная Мейбел плотно сжала губы, пытаясь вырваться из его хватки. Но его пальцы надавили на её щеки, заставив губы приоткрыться. Её лицо залилось пунцовой краской.

— Хм...

Карлайл вопросительно вскинул бровь. И в то же мгновение накрыл её губы своими.