Мейбел плотно сжала губы и снова опустила голову. Это был явный жест отказа разговаривать.
В конце концов Карлайл, не выдержав, подошел к ней вплотную и приподнял ее за подбородок. Глаза, полные слез, посмотрели на него с нескрываемой обидой.
Проклятье. Под ложечкой болезненно заныло.
Он не понимал почему, но чувствовал себя последним мерзавцем.
— К сожалению, я не отличаюсь особой чуткостью.
Выдохнул он.
— Так что, если я сделал что-то не так, скажите мне об этом так, чтобы я понял.
Мейбел моргнула, и слезы, скатившиеся по ее щекам, намочили тыльную сторону его руки. Сквозь дрожащие губы вырвался влажный шепот.
— Это я хотела бы спросить у вас, барон. Что такого ужасного я сделала? Зачем вы так оскорбили меня на глазах у стольких людей?
— ...Что?
Карлайл тут же нахмурился и прищурился.
Когда это я... Где? Как?
Сколько он ни думал, он не мог вспомнить ничего подобного, отчего чувствовал себя совершенно сбитым с толку.
Мейбел отвернула лицо, резко отбросив его руку, державшую ее за подбородок.
— Я знаю о ваших отношениях с Канзас.
— .......
Карлайл замер, пытаясь совладать с выражением лица.
Мои отношения с Канзас?
Даже банда «Шэдоу», которая была с ним с самого детства, не знала всей правды.
Он окинул Мейбел пронзительным взглядом, словно пытаясь понять, осознает ли она вес своих слов. И тщательно подбирая слова, произнес:
— ...Расскажите мне всё, что вы знаете.
В глазах вскинувшей голову Мейбел вспыхнули искры.
— Я знаю все слухи, которые ходят о вас. О том, что у вас есть любовница-актриса, и что у вас двоих есть ребенок!
Не дав ему и слова вставить, она выпалила:
— Если вы не собирались унижать меня, то зачем привели меня туда? Я, как дура, даже не зная, что Канзас — та самая женщина из слухов, сидела между вами двумя, смеялась и веселилась... Наверное, все в «Эльдорадо» смеялись надо мной!
Только тогда Карлайл с облегчением вздохнул и убрал упавшие на лоб волосы.
Канзас была его алиби для посещения «Эльдорадо».
Когда кто-то пытался задавать вопросы, он не подтверждал и не отрицал этого, позволяя им строить любые догадки. Этот слух также служил отличным щитом, чтобы держать женщин на расстоянии, но он и подумать не мог, что это удобство обернется такой катастрофой.
Карлайл задумался. С чего начать, чтобы развеять это недоразумение?
Пока тянулось молчание, Мейбел, всхлипывая, выплеснула на него свою обиду:
— Вы любите Канзас? Зачем вы женились именно на мне, если у вас есть любимая женщина!
Она прикрыла рот рукой, словно сама испугалась своих импульсивно вырвавшихся слов.
В гостиной повисла ледяная тишина.
Мейбел с побледневшим лицом опустила голову и пробормотала:
— ...Простите. Забудьте то, что я только что сказала. Я сказала то, чего не следовало говорить.
Она тихо прошла мимо него. Даже не взглянув в его сторону, она добавила обессиленным голосом:
— Барон, вы не могли бы уйти? Я немного устала.
— Мадам.
Сделав вид, что не слышит его, Мейбел открыла дверь, ведущую в спальню.
В это краткое мгновение Карлайл оказался перед выбором.
Позволить ей и дальше заблуждаться, или рискнуть и раскрыть правду?
И, как всегда бывало рядом с ней, инстинкты опередили разум.
— Мейбел!
За секунду до того, как дверь закрылась, Карлайл грубо схватился за дверной косяк и распахнул ее. Мейбел испуганно оглянулась. Когда он последовал за ней в спальню, ее полные слез глаза округлились.
— Канзас...
Он облизал пересохшие губы. Эту историю он не рассказывал еще никому.
Опустив глаза, Мейбел затаила дыхание, ожидая его следующих слов.
— Когда мне было около девяти лет, дед по материнской линии отправил ее из Америки во Францию, чтобы она стала горничной-компаньонкой моей матери. Я взял ее и ее сына под опеку лишь потому, что это был мой долг как главы семьи — заботиться о своих людях. Слухи о том, что Ада, то есть Канзас, моя любовница, — это ложь.
Мейбел резко вскинула голову.
Смотреть на то, как она плачет, было для него мучением, поэтому то, что ее слезы высохли, принесло ему внутреннее облегчение.
— Горничная-компаньонка?
Ее губы приоткрылись в изумлении. Некоторое время она что-то обдумывала, а затем издала тихое восклицание и пробормотала:
— А-а, так вот почему тогда...
Кажется, до нее дошло. Видимо, она вспомнила тот момент, когда Канзас ни с того ни с сего спросила, не нужна ли ей горничная-компаньонка.
Мейбел всё еще смотрела на него с тенью подозрения.
— ...Но ведь много мужчин делают из своих горничных любовниц.
На губах Карлайла появилась циничная усмешка.
Человеком, который сделал свою горничную любовницей, был его собственный отец, граф де Шатильон-Вильер.
Он настолько презирал отца, что даже не хотел унаследовать его титул.
— Справедливое замечание, но, похоже, на этот раз ваша очередь оскорблять меня, мадам.
Мейбел в панике замотала головой.
— Я, я не это имела в виду...
— Канзас — не моя любовница. Она никогда ей не была и никогда не будет.
Он решительно поставил точку в этом вопросе и приподнял бровь.
— Я ответил на ваш вопрос?
Их взгляды встретились в воздухе. Они долго и молча смотрели друг на друга, пока Мейбел первой не отвела глаза.
— Мне очень жаль, что я всё неправильно поняла. Не стоило мне верить словам Лавинии...
— Кого?
Переспросил Карлайл, прищурившись, и Мейбел непонимающе моргнула.
— Лавинии.
— Я имею в виду, кто это такая.
— Лавиния Мастерсон. Вы же танцевали с ней вальс, очень тесно прижавшись друг к другу, на моем Балу Дебютанток.
— Хм...
Карлайл на мгновение попытался вспомнить.
А-а. Та пиявка. Чье имя и лицо слились в его памяти в одно смутное пятно.
— Я помню, что танцевал вальс, но с кем именно — не помню.
Мейбел с недоверием склонила голову набок.
— Не может быть, вы ведь даже ездили с ней на автомобильную прогулку без шаперона...
Карлайл глубоко нахмурился.
Я, на прогулке с женщиной без шаперона?
Порывшись в памяти, он наконец извлек расплывчатое воспоминание.
— Не знаю. Давным-давно, когда я был приглашен на званый ужин в особняк на Лонг-Айленде, у одной из гостий сломалась машина, и по просьбе хозяина я подвез ее до Манхэттена. Не знал, что это один и тот же человек.
Ресницы Мейбел дрогнули. К ее бледному лицу постепенно начал возвращаться цвет, а затем щеки залил яркий румянец.
— Услышав, как Лавиния называет вас по имени, я снова всё неправильно поняла, решив, что у вас с ней особые отношения.
Карлайл скрестил руки на груди и склонил голову набок. К слухам о себе он привык, но не ожидал, что Мейбел всё это время держала их в себе.
Словно ревнивая жена.
Под ложечкой странно защекотало, но он с холодным лицом перешел в контратаку.
— Едва ли это сравнится с Лесли Уинтропом. Вы, мадам, выглядите весьма близкими с ним.
Мейбел растерянно приоткрыла рот.
— Л-Лесли для меня как Артур... в смысле, как двоюродный брат! Мы с детства играли вместе каждый день, когда он приходил в дом Дарлингтонов...
Лицо Карлайла угрожающе исказилось. Гнев, о котором он на время забыл, вспыхнул с новой силой.
— Ах, значит, вы пытались учиться интимным вещам, которые происходят между мужчиной и женщиной, у человека, который вам как брат? Боже мой, для моих ушей это звучит как весьма аморальная софистика.
— Дело не в этом... В книге по анатомии было слишком много латыни, и я просто попросила Лесли перевести. Честное слово, клянусь!
Карлайл отчетливо слышал, как этот Уинтроп вещал Мейбел про «брачную аферу» и подбивал на развод. Пытаясь остудить закипающую кровь, он запрокинул голову и попытался выровнять сбившееся дыхание.
— На петтинг-пати Уинтроп совершенно точно... Нет, дело даже не в этом. Ради чего вообще вы потащились в такое место? Да еще и с Уинтропом.
Он всё еще не мог понять, как девушка, которая в первую брачную ночь плакала от страха, вдруг так активно стала интересоваться отношениями между мужчиной и женщиной.
Лицо Мейбел вспыхнуло так, словно готово было взорваться. Крепко сцепив руки, она долго колебалась, а затем заговорила едва слышным голосом:
— Б-барон, вы так благородно сказали, что подождете, пока я не буду готова душой и телом... Я не хотела разочаровывать вас в следующий раз.
— ...Что?
Избегая его взгляда, Мейбел начала сбивчиво объяснять:
— Я ведь ничего об этом не знаю... Подумала, что если буду точно знать, что именно происходит, мне будет не так страшно.
Карлайл не поверил своим ушам.
Значит, вся эта кутерьма началась из-за его ни к чему не обязывающих слов заботы.
Это было просто нелепо. Но спрашивать об этом Лесли Уинтропа?
Карлайл сделал угрожающий шаг к ней.
— Итак, мадам... Вы удовлетворили свое любопытство?
Мейбел робко взглянула на него и чуть заметно покачала головой.
Карлайл с циничной усмешкой медленно протянул:
— Мне даже интересно, чему же этот парень не успел вас научить. Пожалуй, на этот раз я научу вас сам.
Это была саркастическая реплика, и он не ожидал получить на нее ответ.
— ...Хочу узнать о поцелуе.
Пробормотала Мейбел себе под нос. Карлайл замер, а затем, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.
— Скажи четко. Что ты сказала?
— ...Поцелуй.
В этот момент глубокие синие глаза Карлайла беспокойно задрожали.
