С возвращением Карлайла особняк Рошуре внезапно ожил. Суета была такой, что даже немного кружилась голова.
За ужином телефон не умолкал ни на минуту, звоня без остановки. Сотрудники торговой компании Рошуре ввалились с горами документов и напрочь оккупировали кабинет.
Мейбел, расхаживая по коридору, поймала Исаака, как раз выходившего из кабинета.
— Исаак, когда примерно они закончат? Мне кажется, барон слишком перенапрягается, он же даже не успел отдохнуть с дороги...
Исаак неловко почесал затылок.
— Обычно он заканчивает до полуночи, мадам.
— Вот как... Барон всегда сразу приступает к работе, едва вернувшись из командировки?
— Да, мадам.
Мейбел тихо вздохнула. Неудивительно, что все выглядели такими привыкшими к этому.
— Передать ему, что вы ждете?
На вопрос Исаака она поспешно замахала руками.
— Нет, я в порядке, так что не беспокойте его.
Похоже, разговор по душам с мужем придется отложить до завтра. Шаркая ногами, она направилась в спальню, теребя свои губы.
Только увидев Карлайла, стоящего на палубе парохода, она поняла, как сильно по нему скучала всё это время.
В тот момент, когда их взгляды встретились, у нее возникло легкое головокружение, словно земля ушла из-под ног. А когда Карлайл, быстро подойдя к ней, внезапно обхватил ее лицо и наклонил голову, она думала, что у нее остановится сердце.
При одном воспоминании об этом у нее всё еще горели щеки. Мейбел, прикрывая рукой ползущие вверх уголки губ, безвольно раскинулась на диване в гостиной.
— Ха-а, это так похоже на брак по любви...
Можно ли мне надеяться?
Чувства к Карлайлу переполняли ее и так и вертелись на кончике языка. Если она не будет осторожна, признание могло сорваться с губ в любой момент.
Мейбел воспитывали в убеждении, что даже между супругами проявление чувств на людях — это верх неприличия. Конечно, она знала, что молодые пары сейчас гораздо активнее и раскованнее, чем предыдущие поколения.
Но она и представить себе не могла, что Карлайл, из всех людей, подарит ей такой страстный поцелуй на многолюдном пирсе.
Ей было и трепетно, и стыдно, но в то же время она была счастлива, чувствуя, что он наконец-то отдал ей хоть частичку своего сердца.
Теперь ее интересовал только один вопрос. И как только она получит на него ответ, она намеревалась сообщить ему, что наконец-то готова и душой, и телом.
Она верила, что если у них будут близкие супружеские отношения, Карлайл тоже однажды сможет полюбить ее.
Когда время перевалило за одиннадцать, а работе конца не было видно, Мейбел в конце концов сдалась и легла в постель. Моргая в темноте, она вздохнула с облегчением.
Один лишь факт возвращения Карлайла придавал ей столько уверенности, что это трудно было передать словами. Тревога и смятение, терзавшие ее из-за страха, что с Этель может что-то случиться в его отсутствие, теперь улеглись.
Прямо перед тем, как поехать встречать его, Мейбел заглянула к Этель, чтобы проверить ее состояние.
Беттина снова крепко сомкнула губы и замолчала, а Этель, казалось, совершенно не помнила вчерашнего инцидента. Как бы прискорбно это ни было, Мейбел подумала, что так даже лучше.
Что сейчас чувствует Карлайл, который всё это время молча нес это бремя в одиночку?
Мейбел хотела стать единственным человеком, на которого он мог бы опереться, когда груз его тайн становился слишком тяжелым. Она надеялась, что такой день наступит не слишком поздно.
Мысли цеплялись одна за другую, и сон всё не шел. Часы на тумбочке показывали уже 11:45.
В этот момент из-за коридора донесся голос Фергюса. Вслед за ним раздался низкий голос Карлайла.
Это было странно. В отличие от остальных слуг, Фергюс не жил в особняке, а приходил на работу из своего дома в Мидтауне. Она даже представить себе не могла, о чем Карлайл мог говорить с ним, оставив его в особняке до такого позднего часа.
Некоторое время они приглушенно переговаривались, а затем всё стихло. Вскоре послышались тяжелые, приближающиеся шаги, и раздался звук закрывающейся двери спальни напротив.
Вскоре Мейбел снова включила лампу у кровати.
Чтобы уснуть, ей, пожалуй, нужно было выпить чашку теплого ромашкового чая. На самом деле ей безумно хотелось подогретого молока, но гордость не позволяла.
Как только она вышла в коридор, она столкнулась с Исааком, который нес серебряный поднос с бокалом найткапа. Увидев Мейбел в халате, он с удивленным лицом поклонился и ускорил шаг.
Мейбел, помедлив, тихо окликнула его.
— ...Исаак? Давай его сюда, уже поздно, я сама отнесу.
Это был чистой воды предлог. То, что хозяйка дома выполняет работу слуги в такое время, было совершенно ненормальным.
Как и ожидалось, Исаак растерянно покачал головой.
— С-спасибо, но барон сейчас...
Мейбел слегка потянула за край подноса.
— Не отказывайся, Исаак.
— Н-но...
Некоторое время они боролись за серебряный поднос, перетягивая его каждый на себя. В конце концов Исаак отступил на шаг и поклонился.
— ...Благодарю вас, мадам.
— Не за что, Исаак.
Отвоевав серебряный поднос, Мейбел прикусила нижнюю губу, глядя вслед удаляющемуся Исааку. Семья Рошуре только что подкинула слугам новую тему для сплетен за обеденным столом.
Но, с другой стороны, после того как они целовались на пирсе у всех на виду, заботиться о репутации было уже поздно.
Убедившись, что Исаак скрылся внизу по лестнице, она постучала в дверь спальни Карлайла. Ее план состоял в том, чтобы просто передать найткап и сразу уйти.
Заодно она собиралась напомнить ему, что завтра наступает та самая «суббота». Из-за долгой командировки он мог и забыть.
— Войдите.
Безразлично скомандовал глубокий, густой голос. В тот же миг у нее почему-то волоски встали дыбом.
Мейбел впервые переступала порог спальни Карлайла. Подавив колотящееся сердце, она медленно вошла внутрь.
И как только она открыла дверь, перед ней предстал обнаженный Карлайл. Точнее, его спина. Похоже, он только что вышел из душа.
— Ох...!
Когда она судорожно вдохнула, Карлайл быстро повернул голову. Мейбел поспешно отвернулась. Но даже крепко зажмурившись, она всё еще ясно видела перед собой его широкую спину.
Только сейчас она поняла, почему Исаак пытался ее остановить. Видимо, он хотел предупредить, что Карлайл в душе.
— Что за...
В замешательстве пробормотал Карлайл. Вскоре послышался шелест ткани.
— П-простите! Я случайно столкнулась с Исааком в коридоре, и я, я решила сама...
Ее голос становился всё тише и тише.
За ее спиной раздались тяжелые шаги, и в нос ударил свежий запах мыла. Одновременно с этим поднос выскользнул из ее рук.
Мейбел с закрытыми глазами осторожно повернулась к нему.
— ...Теперь можно открыть глаза?
Карлайл лишь усмехнулся, не говоря ни да, ни нет. Не в силах больше ждать, она осторожно приоткрыла один глаз.
Первое, что попало в поле ее зрения — его грудь. Наскоро накинутый халат был местами влажным и прилипал к телу, а сквозь свободно распахнутые полы наполовину виднелся идеально сложенный торс.
Мейбел тяжело сглотнула и поспешно опустила глаза.
Карлайл тяжело вздохнул.
— Почему вы не спите в такой час? Я думал, вы давно легли.
Из-за тона, которым отчитывают ребенка, не ложащегося спать допоздна, Мейбел поникла.
— Исаак видел вас в таком виде?
— ...Что?
Не поняв смысла вопроса, Мейбел подняла голову. Раз она забрала поднос у Исаака, значит, он ее видел, это было очевидно.
— О чем вы вообще думаете.
Процедил Карлайл сквозь стиснутые зубы, словно был зол.
Мейбел стало обидно, потому что она не понимала, почему он злится. Она просто хотела его увидеть. Неужели это такое большое преступление — зайти пожелать мужу спокойной ночи?
Она опустила голову, чтобы скрыть дрожащие губы.
— Простите. Извините, что побеспокоила вас в такой поздний час. Тогда...
Мейбел пробормотала это и уже собиралась повернуться, как Карлайл вытянул руку и захлопнул наполовину открытую дверь. От громкого стука она вздрогнула и посмотрела на него испуганными глазами.
Карлайл на мгновение прикусил нижнюю губу, словно человек, совершивший оплошность, но тут же взял себя в руки и пожал плечами.
— Как раз кстати, мне тоже нужно кое-что сказать вам. Присаживайтесь.
Он указал на большое кожаное кресло в углу комнаты.
Мейбел послушно подошла к креслу и, сев, оглядела комнату.
Возможно, из-за массивной деревянной мебели комната казалась темной и тяжеловесной. Но идеальный порядок, в котором не было ни одной лишней вещи, почему-то очень ему подходил.
Карлайл подтянул табурет и сел напротив нее.
— В последнее время к вам не подходил никто незнакомый?
Его тон был похож на допрос.
Мейбел ненадолго растерялась от неожиданного вопроса, но тут же рассказала о том, что всё это время не давало ей покоя:
— Ко мне лично никто не подходил, но однажды в особняк приходил один человек. Он спросил, это ли дом графа де Шатильон-Вильера...
Она украдкой посмотрела на Карлайла. На его бесстрастном лице невозможно было прочесть никаких эмоций.
— Я ответила, что это дом барона Рошуре. У меня почему-то было плохое предчувствие. Я случайно не ошиблась? Если это был гость, которого вы ждали...
Он поднял руку, прерывая ее.
— Вы всё сделали правильно. Вы запомнили, как он выглядел?
Мейбел кивнула.
— На вид он ровесник моего дяди Уолтера. Среднего роста, каштановые волосы, темные глаза. Внешне он не казался злым, но его взгляд почему-то вызывал отторжение.
Карлайл, словно погрузившись в свои мысли, смотрел в пол, а затем поднял голову.
— С завтрашнего дня мы берем на стажировку нового водителя. Поэтому Фергюс временно передаст ему руль, а сам возьмет на себя роль вашего личного сопровождающего и будет следовать за вами повсюду. Надеюсь на ваше понимание, даже если это доставит некоторые неудобства.
Похоже, именно об этом они недавно говорили в коридоре.
— Вовсе нет. Спасибо, что предупредили.
Между ними повисло неловкое молчание.
Мейбел посмотрела на настенные часы. Было уже за полночь.
Она знала, что по правилам приличия должна встать и уйти до того, как ее выставят, но почему-то не могла заставить себя сдвинуться с места.
— Ваша командировка прошла успешно?
Карлайл лишь слегка кивнул головой. Он редко рассказывал о своих делах.
— Вы не устали из-за разницы во времени?
— Нисколько. Я адаптировался еще во время плавания.
Именно этого ответа она и ждала. Мейбел тщательно подбирала слова.
— Это хорошо. Но... вы знаете, что уже за полночь и наступила суббота?
