Контент удален!

Суббота, 14 февраля 1998 года, The Metropolitan Club (Метрополитен Клаб) на 60-й улице и Пятой авеню.

Ми Ран и Андре присутствовали на свадьбе Джареда Гамильтона и Лорен Хан.

Это была внезапная свадьба, удивившая всех.

Андре стал шафером и свидетелем жениха. Он ворчал, что ему поручили хлопотное дело, но Ми Ран, восхищаясь тем, как здорово он выглядит в смокинге, без конца его фотографировала.

Во время банкета Лорен, подошедшая вместе с Джаредом поприветствовать гостей, ненадолго задержалась, чтобы поболтать с Ми Ран. Будучи наполовину кореянкой, она родилась в США, но прекрасно говорила по-корейски.

Ожидая десерт после основной трапезы, Ми Ран прошептала Андре на ухо:

— Андре, я тут перекинулась парой слов с Лорен... Боже мой, она беременна! И она знала, что я тоже в положении. Даже порекомендовала мне отличного гинеколога. Сказала, это ее подруга, которая работает в той же больнице.

— Да? Что ж, спасибо.

Он ответил равнодушно. Он уже знал об этом от Джареда.

— Судя по всему, сроки у нас тоже похожи. Раз уж папы так близки, было бы здорово, если бы и дети подружились.

Ми Ран зачерпнула шоколадного мусса размером с горошину, попробовала и отодвинула тарелку. Американские торты были настолько приторными, что съесть больше кусочка было невозможно.

— Кстати, Лорен хоть и родилась в Америке и наполовину кореянка, но так хорошо говорит по-корейски. Я бы хотела, чтобы наша дочка тоже так же хорошо говорила по-корейски. Тогда бы мы с ней легко понимали друг друга, да и с бабушкой она бы потом сблизилась. Раз уж она пойдет в вас, Андре, способности к языкам у нее будут врожденными, правда?

Андре усмехнулся.

— Поживем — увидим. Но пол ребенка можно будет узнать только чуть позже, Ми Ран.

Ми Ран отмахнулась:

— Я уверена, что это дочка. Вы просто не видели мой вещий сон (тхэмон) о нашей девочке. Розовый пион был таким красивым и сладким...

В последнее время она с энтузиазмом скупала розовую детскую одежду, туфельки, бантики для волос и прочие мелочи. Она не могла пройти мимо магазина детских товаров и обязательно заходила посмотреть.

Ее разум мутился от вида милых и очаровательных вещичек, а когда она приходила в себя, то обнаруживала, что стоит перед продавцом с кучей безделушек в руках и протягивает кредитную карту.

— Если у нас будет дочка, а у Гамильтонов сын, может, предложим им породниться?

Когда Ми Ран в шутку предложила это, Андре с серьезным лицом отказался:

— Ни за что. Нам не нужны гены бабника.

Сгорая от любопытства, она спросила:

— А вам кто больше нравится, Андре: дочка или сын?

Подумав довольно долго, он ответил серьезным тоном:

— Мне неважно, дочь это будет или сын. Я собираюсь научить ребенка тому, что рождение в семье Лафайет дает не только привилегии, но и налагает обязательства. Мой долг — воспитать сильного и ответственного человека, умеющего держать этот баланс.

Ми Ран прикусила губу.

«С таким давлением ребенку и рождаться-то перехочется».

Но он выглядел таким серьезным, что она не могла сказать ему это прямо.

Она легко сменила тему:

— Мне так любопытно, как будет выглядеть наш малыш и на кого будет похож. А, кстати! Вы знали? Все новорожденные рождаются с серыми глазами, а настоящий цвет появляется только месяцам к шести. Так удивительно, правда! Я бы хотела, чтобы у нашего малыша были зеленые глаза, как у вас, Андре.

Ми Ран с сияющей улыбкой посмотрела на него. В ответ он слегка улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Ну не знаю, мне кажется, карие глаза красивее.

***

Ночь вторника, 28 июля 1998 года.

На неделю раньше срока у нее начались легкие схватки.

На следующее утро Ми Ран легла в больницу Маунт-Синай (Mount Sinai Hospital) на 98-й улице и Пятой авеню.

После более чем 30 часов схваток, на рассвете четверга, 30 июля, под руководством доктора Селины, которую порекомендовала Лорен Гамильтон, она благополучно родила Андре Александра Луи Шарля де Лафайета Третьего.

Это был здоровый и красивый малыш.

Поскольку Шарль — это имя деда, а Андре — отца, они выбирали между Александром и Луи, и по совету Джу Ран решили назвать мальчика Александром.

Хоть Андре сам и не рожал, но за эти два дня он заметно похудел и осунулся. Пока у Ми Ран были схватки и роды, он тоже ничего не ел.

Когда Джу Ран, заметив, что он выглядит уставшим, просила его пойти немного отдохнуть, он неохотно выходил, но не проходило и пяти минут, как он снова возвращался к Ми Ран.

Ми Ран было до смерти стыдно за то, как она истерила перед Андре в те несколько часов перед самыми родами.

— А-а-а... И зачем я только это делала.

Из-за боли она ревела как ребенок и бессмысленно обвиняла Андре: «Зачем вы вообще со мной это сделали?!».

Она говорила то, чего на самом деле не думала: что если бы знала, как это больно, то ни за что бы не забеременела и больше никогда рожать не будет. А еще просила его хорошо воспитать ребенка, если она вдруг умрет при родах.

Вспомнив, как в глазах Андре на мгновение мелькнул ужас, она с запозданием почувствовала вину. Это был бред, сказанный в помутненном рассудке.

Трехразовое питание в VIP-палате больше напоминало роскошный ужин в бизнес-классе самолета, чем еду для роженицы.

Суп, салат, стейк и даже десерт. Джу Ран ворчала, что еда для рожениц здесь слишком уж странная, и каждый день варила миёккук (суп из морских водорослей) и приносила его в больницу.

Ми Ран, не обращая внимания на странное сочетание, с аппетитом уплетала западные блюда вместе с миёккуком три раза в день и быстро восстановила силы.

Пока они ждали Андре, ушедшего оформлять выписку, Джу Ран, глядя на суетящуюся и собирающую вещи Ми Ран, усмехнулась:

— Молодость берет свое. Всего три дня после родов, а ты уже полна энергии.

Затем, взяв на руки спящего Александра, она стала убаюкивать его, напевая:

— Ну-ка посмотрим, наш принц Александр... Овал лица мамин, носик папин, глаза... наполовину мамины, наполовину папины, а губки — точная копия маминых. И откуда только взялся такой ангелочек? Хорошо ест, хорошо спит, даже не плачет. Ну просто чудо как хорош!

Джу Ран, все еще слишком молодая и красивая, чтобы быть бабушкой, с любовью прищурилась, глядя на малыша.

— Так его же родила Кан Ми Ран, мамина дочка. Ты же говорила, что я тоже была красавицей в младенчестве. Наверное, это он в меня пошел?

— Ну, ты тоже была хорошенькой, но наш внук, кажется, чуточку красивее.

О том, что это мальчик, а не девочка, они узнали несколько месяцев назад. Но когда он родился, черты его лица оказались на удивление тонкими. Все, кто его видел, спрашивали, не девочка ли это.

В этот момент малыш завозился, открыл глаза, зевнул и снова провалился в сон.

— Ох ты ж, сколько ни смотрю на цвет его глаз, все равно удивляюсь. Но почему один глаз кажется чуть светлее, а другой — более темно-серым...?

— Угу, говорят, у новорожденных от смешанных браков с белыми цвет глаз всегда такой. Точный цвет можно будет узнать только месяцам к шести.

В это время в палату вошли Андре и доктор Селина. Врач в последний раз осмотрела ребенка, проверила наличие автокресла и выписала разрешение на выписку.

Андре осторожно взял автокресло с уложенным в него Александром, и вчетвером они покинули больницу Маунт-Синай.

Установив автокресло на заднем сиденье Rolls-Royce, Андре сам сел за руль и направился к резиденции Лафайет на Пятой авеню.

Неделю назад масштабный ремонт в резиденции наконец-то завершился.

Поскольку Андре решил, что квартира в Коламбус-серкл слишком мала для ребенка, было решено переехать в резиденцию Лафайет сразу после родов.

— Кстати, зять Ан, когда вы приезжали в прошлый раз, вы вроде говорили, что ремонт закончится в апреле. Почему это заняло больше времени, чем ожидалось?

На вопрос Джу Ран, сидевшей на переднем пассажирском сиденье, он спокойно ответил:

— Да, из-за правил кондоминиума работы немного затянулись.

Ми Ран встряла с заднего сиденья, показывая свою осведомленность:

— Андре хотел установить в квартире что-то особенное, но председатель правления кондоминиума выступил против. Поэтому Андре в феврале выдвинул свою кандидатуру на выборах в правление и победил. Пришлось потратить время на то, чтобы убедить всех членов правления, поэтому ремонт и затянулся. Андре, так что же вы там установили?

Андре бросил на нее взгляд через зеркало заднего вида и слегка улыбнулся.

— Приедем — увидишь.

— Зять Ан, мне уже не терпится посмотреть.

В голосе Джу Ран, которая еще ни разу не была в резиденции Лафайет, слышалось явное волнение.

Rolls-Royce остановился перед старинным домом из известняка, расположенным по диагонали от Метрополитен-музея. Швейцар в униформе немедленно подошел, открыл одновременно переднюю и заднюю двери и вежливо поклонился Ми Ран, которая выходила с Александром на руках.

— Добро пожаловать домой, миссис Лафайет. Поздравляю вас!

У стоящей рядом Джу Ран округлились глаза. Она прошептала тихим голосом:

— Это здесь?

Ми Ран тоже ответила шепотом:

— Угу. Мам, а почему ты вдруг заговорила так тихо?

— И правда, с чего это я.

Андре, передав чемодан Ми Ран швейцару, указал им на вход.

— Прошу.

Как только они вошли в вестибюль, консьерж и портье с широкими улыбками хором поприветствовали их.

— Добро пожаловать домой, мистер и миссис Лафайет. Поздравляем вас!

— Боже мой... Смотрю своими глазами и все равно поверить не могу.

Пробормотала Джу Ран, качая головой.

Когда они зашли в лифт, Рамон с шутливым выражением лица отдал честь спящему Александру.

— Добро пожаловать домой, мистер Маленький Лафайет!

Джу Ран с удивлением прошептала Ми Ран на ухо:

— Здесь все такое роскошное, а лифт какой-то старый.

— Да? Сама не понимаю, почему только его не заменили на новый.

Услышав разговор матери и дочери, Андре горько усмехнулся.

Прибыв в резиденцию Лафайет, четверо оставили позади поздравления Рамона и вошли в галерею.

Ми Ран и Джу Ран одновременно ахнули, восхищенные ее элегантным и классическим видом.

Не успели они как следует все разглядеть, как управляющий домом выступил вперед перед выстроившейся в ряд прислугой и поприветствовал их от лица всех сотрудников:

— Добро пожаловать, мадам, председатель, госпожа. От всей души поздравляем вас с рождением ребенка. Маркиз де Лафайет прислал подарок.

Она передала Андре огромный букет цветов и документы, присланные Шарлем, поскольку руки Ми Ран были заняты ребенком. Ми Ран искоса взглянула на документы и прочитала слова, написанные жирным шрифтом на обложке:

— The Lafayette Terrace Trust (Траст Лафайет Террас)...? Что это?

— Это личная недвижимость отца в Нижнем Ист-Сайде. Многоквартирный дом, а это — трастовый договор о передаче его Александру по достижении им совершеннолетия.

Услышав ответ Андре, Джу Ран шумно втянула воздух. Ми Ран тоже потеряла дар речи, беззвучно открывая и закрывая рот, а затем посмотрела на ребенка на своих руках.

Александр, который только что родился и уже получил в подарок целое здание, спал с ангельским лицом.

Андре едва заметно кивнул прислуге, и те организованно удалились.

В течение последних нескольких месяцев они вдвоем проводили собеседования и нанимали персонал, владеющий и корейским, и английским языками. От управляющего до повара, водителя, няни и экономки. Вся прислуга, с которой Ми Ран будет сталкиваться ежедневно, была корейского происхождения.

— Пойдем в Западное крыло. Восточное крыло — для гостей, а Западное — для семьи.

Андре указал на коридор слева от галереи.

— Зять Ан, значит, мне нужно идти в ту сторону?

— Нет. Комната для вас, теща, приготовлена в Западном крыле.

Растроганная этими словами Джу Ран прослезилась.

— Ох, ну не стоило так утруждаться... Спасибо вам, зять Ан.

Андре молча склонил голову и, идя впереди, повел их по длинному коридору.

— Боже мой, да тут прямо как в музее.

Восхищалась Джу Ран, оглядываясь по сторонам.

— Правда? Андре говорил, что портреты в галерее — это все его предки. Кстати, мне так нравится, что дом стал намного светлее, чем когда я была здесь в первый раз! Тогда здесь было как-то мрачновато.

Мать и дочь, тихо переговариваясь, шли вслед за Андре.

Дойдя до конца Западного крыла, он остановился и указал на пространство, похожее на гостиную.

— Это семейная комната (Family Room).

Она немного отличалась от классического стиля всей остальной резиденции. В уютной и современно обставленной гостиной стояли огромный телевизор, кожаные диваны и журнальный столик.

Войдя в семейную комнату, чтобы посмотреть на фотографии, расставленные в ряд на полках витрины, Ми Ран вдруг замерла.

— А...?

Она несколько раз подняла и опустила босые ступни и склонила голову набок.

— Андре, здесь пол теплый.

Андре рассмеялся, и этот смех был похож на вздох.

Участвовать в выборах председателя правления кондоминиума и победить, убедить упрямых стариков из правления, а затем выкупить с наценкой квартиру этажом ниже, прямо под семейной комнатой.

Усилия, которые он приложил, чтобы установить систему теплого пола (ондоль) в этом чертовом историческом здании, были не меньше тех, что он затратил на предотвращение враждебного поглощения Lafayette Lowell Group.

Ми Ран, широко открыв рот, прошлась по семейной комнате и резко остановилась. Ее глаза засияли.

— Мам, иди сюда. Андре сделал нам теплый пол в гостиной!

— А?

Удивленная Джу Ран вошла в комнату, прошлась по ней и вдруг закрыла лицо руками.

— Мам... ты плачешь?

Испуганная Ми Ран склонила голову, а Джу Ран отвернулась и вытерла слезы.

— Спасибо вам, зять Ан. Огромное спасибо. Какое же счастье выпало нашей Ми Ран... Благодаря вам, зять Ан, я могу спокойно спать, даже отправив ее в такую даль.

От этих слов на глаза Ми Ран тоже навернулись слезы.

— Ой, да что это я. Скоро время ужина, сегодня я сама все приготовлю. Заодно покажу повару, какие блюда ты любишь.

Оставив Андре и Ми Ран вдвоем, Джу Ран быстрым шагом вышла из семейной комнаты.

Ми Ран села на пол, прислонившись спиной к дивану.

На улице стояло разгар лета, но Ми Ран так нравился горячий пол, что ее лицо светилось от улыбки. Понаблюдав за ней некоторое время, Андре усмехнулся и сел рядом.

Ми Ран положила голову ему на плечо.

— Спасибо за подарок. Лучшего подарка в мире просто не существует.

Она подняла голову и поцеловала его в губы.

— Я люблю вас, Андре. Те амо (Te amo).

— Scio, Idem (Знаю. И я тоже).

Их взгляды встретились. После нескольких нежных поцелуев Александр завозился у нее на руках.

Оторвавшись от его губ, Ми Ран протянула ребенка Андре.

— Андре, возьмите его на руки. Не бойтесь.

— И кто тут боится.

Сказав это, он еще долго колебался, прежде чем осторожно протянуть руки. Она уже несколько раз видела в больнице, как он тянулся к ребенку, а потом неловко убирал руки.

Огромный мужчина неуклюжими движениями поднял на руки крошечного малыша.

Ребенок, как раз открывший глаза, несколько секунд смотрел на лицо отца, а затем, словно испугавшись чего-то незнакомого, громко расплакался.

Ми Ран, рассмеявшись, забрала плачущего младенца из рук растерянного и застывшего в оцепенении Андре.

Понедельник, 3 августа 1998 года.

Ми Ран де Лафайет начала свою жизнь в качестве Графини д'Овернь и хозяйки резиденции Лафайет вместе со своим любящим мужем Андре и сыном Александром, который пока был просто красив, как ангелочек.

КОНЕЦ