— Кх-х!
Ким Ги Су скорчился от обжигающей, ослепляющей боли. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Но это не важно. Главное — ребенок, которого он прижимал к груди, цел!
— Уа-а-а-а!
Младенец всё так же заходился плачем. «Да какая разница! Если удастся его уберечь, если получится вынести его отсюда — этот мир будет спасен!»
Ги Су вспомнил себя до того, как наступил конец света.
Жалкий неудачник. Тряпка, не умеющая сказать ни слова поперек. Трус. Затворник... Какими только унизительными словами его не описывали.
Для него лаборатория в университете стала своего рода убежищем. Наблюдая в микроскоп за делением клеток, он раз за разом проникался трепетом перед чудом жизни. Мысль о том, что этот мир возник из крошечных, неустанно делящихся клеточек, казалась ему настолько великой, что в такие моменты он забывал обо всех своих тревогах и страхах, с головой погружаясь в работу.
А потом его призвали военные.
И не только его — весь их исследовательский отдел. То, что им тогда сказали, повергло всех в шок.
— Мы ведем исследования в области регенеративных клеток. И нам нужно, чтобы вы создали новые клетки, способные эти регенеративные клетки уничтожать.
— Справитесь?
Конечно, среди ученых ходили слухи.
Говорили, что военные занимаются какими-то безумными экспериментами. Чуть ли не эликсир бессмертия ищут. «Они там что, совсем рехнулись? Вообразили себя древними императорами? И в какое время — кому сейчас дело до этих сказочек?». Ким Ги Су тоже так думал, но, оказавшись на военной базе и услышав всё своими ушами, понял: слухи не врали.
Создать клетку с хищным инстинктом, способную пожирать регенерирующие ткани...
Дело было не в том, что Ги Су сомневался в своих способностях. Он боялся не того, что не сможет её создать, а того, как именно ею распорядятся. Клетка-хищник, уничтожающая регенерацию, — это же, по сути, биологическое оружие.
А если вколоть её врагу? Или еще хуже — модифицировать в вирус и распылить в воздухе?
Сколько людей тогда погибнет? Сколько будет корчиться в муках?
Ги Су понимал, что не вынесет такой чудовищной вины. И уже собирался отказаться, но... его старший коллега, опередив его, высказал ровно те же мысли.
— Я отказываюсь. Я не стану делать то, что заведомо будет использовано во вред. Участвовать в разработке, зная, к какой катастрофе это приведет — всё равно что совершать массовое убийство...
Договорить он не успел.
Пуля пробила ему лоб. Кровь брызнула фонтаном, и он рухнул навзничь.
Переступив через остывающее тело, военный чин невозмутимо процедил:
— С того момента, как вы переступили этот порог, у вас есть только один ответ. Ясно?
И Ким Ги Су стал умолять о пощаде. Страх скорой смерти оказался куда сильнее абстрактного страха перед грядущей виной.
Он начал методично уничтожать другие клетки, чтобы вывести нужного им хищника. Раньше он верил, что каждая клеточка — это целый мир. А теперь он эти миры разрушал.
Он не хотел этого делать. Но у него не было выбора. Он хотел жить.
И тогда он просто изменил свой взгляд на вещи.
«То, что я делаю — во благо человечества. Мне не в чем себя винить. Только так человечество сможет стать сильнее».
Он повторял это себе изо дня в день, словно мантру, и в конце концов сам в это поверил. До такой степени, что, когда созданные ими хищные клетки мутировали в вирус и породили нынешних зараженных, он не почувствовал ни капли раскаяния.
Почему?
Да потому что всё это делалось ради спасения человечества!
Создание этого ребенка, зараженного, наделенного разумом, — это тоже ради блага людей. Человечество нуждается в новом лидере. Но не в таком тиране, как какой-нибудь бывший российский президент. Этому миру нужен тот, кто станет и вождем, и спасителем в одном лице.
В этом смысле спасти нынешнее человечество могут только «Спасители». Только они способны возродить цивилизацию. Главное — передать им этого ребенка!
— Да ч-что вы к нам п-привязались?! — в истерике завопил Ким Ги Су, всё так же стискивая в объятиях младенца. — Д-думаете, я это р-ради себя делаю?! Ради своей ш-шкуры?! Нет! Э-это ради всех нас!
Слова сыпались из него сбивчиво и лихорадочно.
— Л-люди ж-ждут того, к-кто их спасет! Им н-нужен Мессия!
Он еще крепче прижал к себе это жуткое существо, которое одновременно исходило детским плачем и пронзительным визгом зараженного.
— Э-этот ребенок м-может стать М-мессией! Точно м-может!
Шин Хэ Джун медленно моргнул.
По привычке потянулся во внутренний карман за сигаретой, но, вспомнив, что рядом Мин А Хён, остановил руку и тихо цокнул языком.
— То есть, чтобы состряпать одного этого, как ты выразился, Мессию, ты пустил в расход столько людей?
— К-как ты м-можешь говорить «состряпать»?! Э-тот ребенок несет в себе в-великое будущее, к-которое в-вам даже не снилось!
Хэ Джун сухо усмехнулся:
— И ради этого великого будущего ты убил тех, кто жил в настоящем. Это факт.
— Д-да к-какая разница?! — Ким Ги Су чуть ли не топал ногами от бессильной ярости, пытаясь донести свою «правду». — Э-это ради великой цели! Т-ты же сам д-должен понимать! Т-ты же цепной пес а-армии!
— А-а. Ну да. Великая цель. Как же мне это знакомо.
В голове Хэ Джуна эхом отозвались фразы, которые он слышал тысячу раз.
— Мы спасаем Республику Корея.
— Ради народа. Ради спасения мира!
Хэ Джун коротко хмыкнул.
— Ради спасения мира. Так ведь?
— Д-да! Т-ты же с-сам знаешь...
— И ради этой великой цели мы пустили в распыл больше половины десятимиллионного населения Сеула. Бросили на произвол судьбы жителей Канвондо. Взрывали дороги, заваливали туннели, обрезая им пути к отступлению, обрекая на смерть.
— Э-это...
— И это всё — ради спасения мира. Серьезно?
Шин Хэ Джун по-прежнему не испытывал жгучего раскаяния за те приказы.
Но он знал, что это было неправильно.
Он осознал, что совершил ошибку.
Поэтому теперь он сомневался в самом существовании этой «великой цели», о которой все так любили твердить. Не была ли она просто красивой ширмой, оправдывающей желание спасти собственную шкуру? Хэ Джун для себя уже всё решил.
— До меня, хоть и с опозданием, но дошло, что вся эта «великая цель» — полная херня, — сказал он, медленно надвигаясь на Ким Ги Су. — А до тебя, Ги Су?
— ...
— Ты всё еще не понял?
В голове Ким Ги Су промелькнуло воспоминание.
Тот самый старший коллега, умирающий на его глазах с открытыми глазами.
«Я не хочу так закончить», — подумал он тогда.
Он хотел жить.
Но мысль о том, что он цепляется за жизнь любой ценой, сводила с ума. И тогда он придумал себе «великую цель». Удобное оправдание для своего животного инстинкта самосохранения. Ради спасения мира.
Его закостеневший разум теперь воспринимал стоящих перед ним Шин Хэ Джуна и Мин А Хён как абсолютное зло, как главных врагов, пытающихся погубить человечество.
— Я делаю это не ради себя! — выкрикнул Ким Ги Су, собрав остатки сил. — Р-ради мира... ради всего человечества!..
Бах!
Договорить он не успел.
Пуля вошла точно в центр лба — туда же, куда и его коллеге, мгновенно оборвав его жизнь.
Ким Ги Су почувствовал, как жизнь покидает его. Он понял, что умирает. Понял, что, как только его тело коснется пола, всё будет кончено.
Мир вокруг замедлился. Он посмотрел на ребенка. Младенец всё так же омерзительно кричал.
«Великая цель. Великая цель».
«Спасти мир. Спасти человечество».
«Правда?»
«Неужели... я действительно думал только об этом?»
«Я хочу жить».
«Я так хочу жить...»
Бум!
Тело Ким Ги Су тяжело рухнуло на пол. Шин Хэ Джун насвистывая обернулся.
— А ты не теряешь хватку, младший лейтенант Мин.
Позади него с мрачным лицом стояла Мин А Хён. Прицокнув языком, она подошла ближе.
— Прошу прощения. Но меня от таких фанатиков просто выворачивает. Сдержаться не смогла.
Затем она перекрестила тело убитого.
— Покойтесь с миром. Хотя в рай вам дорога всё равно закрыта.
Закончив свою короткую молитву, она огляделась. В этом зале в живых оставались только Ким Ги Су и ребенок. Теперь, когда Ги Су мертв, остался только младенец. А Хён передернула затвор пистолета.
— С теми, кто был внизу, разобралась?
— Так точно.
— Не задело?
— Никак нет.
— Хм-м.
Шин Хэ Джун смерил её долгим взглядом, а затем осторожно стер каплю крови с её щеки.
— Говорил же, наш младший лейтенант Мин — это что-то с чем-то. Перебить такую толпу и выйти без единой царапины.
— Генерал, — А Хён тяжело вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Сколько бы вы мне ни льстили, я этого ребенка не оставлю.
— А, это.
Хэ Джун равнодушно пожал плечами, будто только сейчас вспомнил о младенце. А Хён опешила от такой реакции. Это выглядело как наглая ложь, словно он прикидывается дурачком, чтобы потом силой забрать у нее подопытного и передать военным.
— Я понимаю, что вы не можете ослушаться приказа командования, но...
— Вообще-то могу.
Шин Хэ Джун посмотрел на нее с невероятной нежностью и вскинул пистолет.
— Я решил больше не быть армейским псом.
Бах!
Голова последнего оставшегося в лаборатории зараженного разлетелась на куски.
— Ты же обещала со мной встречаться, верно?
Не взглянув на убитого мутанта даже мельком, Хэ Джун обернулся к А Хён и лучезарно улыбнулся.
