«Не хочу выходить».
Со Ю Джин, глядя снизу вверх на огромную стену, окружавшую штаб, пробормотала про себя.
«Правда не хочу выходить».
«Не прошло и полумесяца, как я едва вернулась живой оттуда, где кишат зараженные, — и снова наружу?»
«Блять, не будь это генерал армии, я бы сцепилась не на шутку».
Но раз источником приказа был генерал армии Шин Ги Тхэ, отказаться было нельзя. Ослушайся она приказа — ей наверняка тут же прострелили бы голову.
— Найти Мин А Хён.
Ещё раньше к ней домой наведывались, но, как было сказано, следов не нашли.
Шин Ги Тхэ сказал: не сбежала ли она, смекнув, что армия её ищет. И приказал.
— Найди и приведи.
Возразить, мол, как же искать уже сбежавшую Мин А Хён, тоже было нельзя. Повторюсь: ослушайся она так — ей наверняка тут же прострелили бы голову.
К тому же у Со Ю Джин была одна надёжная зацепка.
«Бригадный генерал Шин».
Он сказал, что поедет искать Мин А Хён.
При его безумной одержимости Шин Хэ Джун к этому часу наверняка уже отыскал Мин А Хён.
— Остаётся надеяться, что GPS исправно работает.
Приёмник GPS, прикреплённого к Шин Хэ Джуну, был в машине, так что стоило только проверить. Пробормотав это, Со Ю Джин медленно зашагала к наглухо запертым главным воротам.
«Хотя…»
Шагая, она вдруг ощутила недоумение.
«С чего господин генерал ищет Мин А Хён?»
«Шин Ги Тхэ, который, даже узнав о дезертирстве Мин А Хён, не отдал никаких распоряжений, — с чего вдруг теперь он её разыскивает?»
Не знай Со Ю Джин тайну Мин А Хён — она бы просто отмахнулась: видно, ему не по нраву, как Мин А Хён высовывается. Но...
«Неужели».
Со Ю Джин уже знала, что у Мин А Хён есть невосприимчивость к заражению. А ещё, занимая должность по управлению военными ресурсами, знала и то, что внутри армии деньги утекают куда-то, куда не проследить.
«Он что, прознал про антитела Мин А Хён?»
«И потому велел взять её живой?»
— …
«А если я схвачу Мин А Хён — что с ней станет? Станет лабораторной крысой? Или холодным трупом? Что бы ни вышло, для Мин А Хён это добром не обернётся».
«Но не приведи я Мин А Хён — меня убьёт Шин Ги Тхэ. А приведу? Тогда выживу».
«Как же быть. Как же…»
— Ай, с каких это пор я о ней пекусь.
Со Ю Джин взлохматила волосы и нахмурилась.
Так или иначе, наружу выйти было надо. Чтобы не вызвать подозрений Шин Ги Тхэ.
А что до поисков Мин А Хён…
«Пока подумаю не спеша».
«Я думаю. А не то что не ищу».
Со Ю Джин прибавила шагу.
∗ ∗ ∗
— Если сделаем это в последний раз, вы меня отпустите?
Быть может, А Хён сделала такое предложение оттого, что чутьём угадывала: эта встреча — последняя, когда она видит Шин Хэ Джуна.
Потому и хотелось коснуться его в последний раз. Впечатать в тело его тепло, его дыхание, его прикосновения — и уйти без сожалений.
Она знала, что это эгоизм, знала, что для Шин Хэ Джуна это жестокие слова, и всё же хоть раз хотела спросить. Хочет ли он ещё раз с ней.
Конечно, она предвидела отказ. У Шин Хэ Джуна тоже есть гордость, и, услышав такое, он наверняка сильно вознегодует.
Так она думала.
— …
Выражение лица Шин Хэ Джуна было странным. Он казался и рассерженным, и в то же время будто испытывал отвращение к этой ситуации. Это ещё можно было понять, но А Хён разглядела в трещинке его выражения ясно проступивший восторг. Не успела она угадать, о чём он думает, как губы Шин Хэ Джуна разомкнулись.
— Сделать разок, говоришь?
Рука, стиснувшая затылок А Хён, была тверда донельзя. Чувствовалось, как напряглись толстые суставы пальцев, и как кончики длинных пальцев движутся, отыскивая, что бы потрогать. А Хён невольно вздрогнула и сжала ноги.
— Когда всё уляжется, тогда…
— Нет.
Шин Хэ Джун наполовину приподнялся, отстранившись от А Хён, и распустил душивший шею галстук.
— Здесь и сделаем.
За дверью — О Ха Бин и Юн Джи У, и Ким Ю Ра. Может, и дети пришли с ними. Стены тонкие, дверь не толстая. Займись тут чем-то — снаружи, само собой, услышат. А Хён поспешно замотала головой. Хотела сказать, что так, конечно же, нельзя, но.
— Мм!..
Из-за Шин Хэ Джуна, что впился ей в губы, будто вознамерился её сожрать, звук так и не вырвался наружу.
Вместе с мягким ощущением остро повеяло запахом крови. Похоже, из-за ранки, что А Хён недавно ему нанесла. Но Шин Хэ Джун, будто никакой боли и нет, а скорее так, словно во что бы то ни стало решил проглотить попавшую ему в рот А Хён, покусывал и облизывал её губы, вторгаясь внутрь, всё глубже.
От захлёстывающего жаркого дыхания у А Хён мутилось сознание. «Надо же, от одного поцелуя тело может так разгорячиться», — мелькнуло у неё, и она хотела обнять Шин Хэ Джуна за шею. Но руки не двигались. Только тогда, опомнившись, она обнаружила, что оба её запястья уже накрепко стянуты галстуком Шин Хэ Джуна.
— Бригадный генерал. Это же!..
— Сама предложила. Значит, здесь и сделаем.
— Нельзя. Здесь никак нель…
— Тш-ш. Тихо.
Потянув руку А Хён, Шин Хэ Джун поцеловал её стянутые запястья и, поводя языком, посмотрел на неё сверху.
— А то ведь снаружи услышат.
Накрепко завязанный на её запястьях галстук и сам Шин Хэ Джун — с грубо распахнутой рубашкой, слегка растрёпанный. Эти две картины были совсем несхожи, но вместе с тем этого вполне хватало, чтобы подарить странное, будоражащее ощущение.
Но у А Хён ещё оставался рассудок. Рассудок, что твердил: устраивать здесь любовную сцену нельзя.
Она замотала головой и извернулась.
— Правда, здесь никак нельзя, погодите!..
Лицо Шин Хэ Джуна, что искоса, склонив голову, смотрел на А Хён, было холодно застывшим. Полыхающий жар поднимался лишь в его глазах.
— Почему нельзя.
Он принялся расстёгивать пуговицы рубашки А Хён — щёлк, щёлк. Холодные донельзя пальцы касались кожи, и каждый раз тело само собой вздрагивало.
— Боишься, что услышит этот ублюдок О Ха Бин, что с тобой таскается?
— С чего вдруг О Ха Бин, ах, по-погодите…
Незаметно задрав рубашку наверх, Шин Хэ Джун уткнулся лицом в грудь А Хён.
Одной рукой он поднял вверх оба запястья А Хён, а другой поглаживал её пышную грудь, языком облизывая ареолу. Язык рисует круг, потом замедляется; раскрыв рот так широко, что достаёт корнем языка, он вбирает грудь и несильно, чтобы не было больно, прикусывает ареолу. Точно слизывая сладчайшую родниковую воду, он так и облизывал грудь А Хён, удерживая ощущение на самой грани.
— Ха-а, бри-бригадный генерал…
— А Хён. Сказано же — не шуми.
На неспешный упрёк Шин Хэ Джуна она хотела ответить: так прекратите же, прошу, — но стоило открыть рот, как его палец вдруг проскользнул внутрь.
— Соси-ка вот это. Представь, что это моё.
Палец Шин Хэ Джуна как попало шарил во рту А Хён. Щекотал ей нёбо, ощупывал низ под корнем языка. Входящий и выходящий палец дарил ощущение, будто во рту у неё оказалось само естество Шин Хэ Джуна. Хык, — застонала А Хён.
— Прекратить, говоришь?
Крепко стиснув грудь А Хён, Шин Хэ Джун усмехнулся.
— А вот это местечко, похоже, вовсе не просит прекращать.
И, вставив колено меж ног А Хён, надавил ей на лоно.
Внутрь А Хён он не входил, но давящее тягучее ощущение и будоражащее чувство от шарящего во рту пальца мутили ей рассудок. Шин Хэ Джун, воспользовавшись этим, завёл руку под юбку А Хён.
— Мокрая ведь, А Хён.
Хлюпающий звук доносится даже до ушей А Хён.
— Такая мокрая — и говоришь «не надо»? А вот это твоё местечко просит, чтоб в него вошли?
— А, хны, бригадный генерал, а, по-погодите!..
Но Шин Хэ Джун её не слушал. Просунув руку под бельё, он в чуть приоткрытой щёлке её самого сокровенного места отыскал клитор.
— А-ах!
Шин Хэ Джун раздвинул сомкнутую плоть и принялся нежно поглаживать клитор. С каждым движением его руки ноги её то и дело сжимались, а бёдра взлетали. Вдоль спины взбегал жаркий ток.
А Хён снова забилась, но из-за связанных рук и Шин Хэ Джуна, что был у неё во рту, вырваться не могла.
— А Хён.
Тогда Шин Хэ Джун, замерев, посмотрел на А Хён сверху. В его ясных зрачках отражалась А Хён — донельзя разгорячённая. Шин Хэ Джун, ощутив странную радость от того, что нынешнюю А Хён создал он сам, склонил голову. Его губы ощупывают завиток её уха. В этот миг его палец легонько тронул вход её лона.
— Ты ведь тоже сейчас хочешь, чтоб я в тебя вошёл.
