— …
Тр-рак, тр-рак — слышен только треск костра. Тех, кого я приняла за остатки «Спасителей», вместе с Юнхо и Сынмином было аж восемь человек, но все они молчали. Только сидели, обхватив руками согнутые колени, да украдкой косились по сторонам.
Мои спутники тоже помалкивали. Джун, видно, тревожился за оставленную в машине Ён — всё ёрзал, выдавая беспокойство, а О Ха Бин был поглощён сменой марли на своей ране.
Молчание тянулось.
На самом деле было бы куда страннее, если бы люди, случайно сошедшиеся у лагеря выживших, принялись любезничать и раскланиваться. Обычно в такой ситуации говорят, что человек страшнее зараженного, и неведомая мне область — это не зараженный, а незнакомый человек.
Но то, что Юнхо и Сынмин из чужой компании — которых я знаю — не заговаривали со мной, было странно. Могли бы хоть каким-то жестом попытаться разрядить обстановку, а они всё только косились.
Такое бывает лишь в одном случае.
Когда есть что скрывать.
Я чуть опустила взгляд и убедилась, что пистолет надёжно сидит в кобуре, а мачете — на бедре. Проверила и то, где лежит снайперская винтовка, до которой можно дотянуться рукой.
Фух. Переведя дух, я спросила у сидевшего напротив Юнхо:
— Почему вы разбили лагерь именно здесь?
— Э, что?
Юнхо слегка растерялся, а потом, косясь на остальных, осторожно ответил:
— Да просто место показалось подходящим, вот и встали. Какая тут причина.
— Такое открытое место — подходящее?
Я усмехнулась.
— Место, где, стоит зараженным набежать, вам без вариантов крышка, — и оно, значит, показалось подходящим.
Снова видно, как люди вздрогнули. Я мельком глянула на О Ха Бина. Замотав наконец последний бинт, О Ха Бин посмотрел на меня и кивнул. Похоже, он думал о том же.
Разве все мы не видели этого в убежище Кванак.
Само существование «Спасителей», что расхаживали среди зараженных, не терпя ни малейшего вреда.
— Да нет же, нуна! Говорю тебе, зараженные на нас не нападают!
Особенно И Сынмин — он тогда так и сказал, да ещё показал мне свой кулон.
Если у них есть «предмет, что позволяет ускользать от зараженных», то устроить лагерь на такой равнине вполне логично. Зараженные им не страшны, так что за их нападение можно не переживать, а чужаки к подозрительному лагерю, что торчит посреди открытого поля, не сунутся — вдруг это ловушка.
Придя к такому выводу, я поджала подбородок и посмотрела на И Сынмина.
— Ты. До сих пор носишь ту штуку?
— Ч-что именно?
— Кулон.
И Сынмин безотчётно стиснул висевший на шее кулон. С первого взгляда — тот же, что он показывал мне раньше. Этакий флакон, сделанный из москитной сетки, весь в частых дырочках.
Я сузила глаза. Ведь то, что эта вещь у него есть, означало, что «Спасителей» можно возродить в любой момент.
И тут-то.
— Не знаю, насколько вы осведомлены, но дальше говорить вам лучше бы поостеречься, — сказала женщина, что целилась в меня из пистолета.
Я отвела взгляд от И Сынмина и посмотрела на неё.
— Что вы — остатки «Спасителей», я давно поняла. Это меня не касается; я о другом — если вы задумали снова пустить эту штуку в ход, вот тогда будет худо.
Тогда женщина нахмурилась.
— Да что мы можем сделать? Госпожа Су Джин и та уже мертва.
— Что? Юн Су Джин мертва?
— Спортзал разнесло в клочья — как бы госпожа Су Джин уцелела?
— А.
Я причмокнула. Если это не проверенная лично, а лишь предполагаемая смерть, то Юн Су Джин наверняка жива. Не из тех она, кто погибнет от такого пустяка… Да и Шин Хэ Джун говорил, что оставил её в живых.
Знала ли она мои мысли или нет, но женщина продолжила:
— Мы всего лишь хотим найти место, где можно жить. А этот кулон — просто средство себя защитить.
— И куда собираетесь?
— Неподалёку есть церковь. Говорят, тамошний пастор заботится о людях, вот и думаем туда наведаться. Если мы подсобим руками, им же от этого польза.
У меня невольно вырвался смешок. То в Бога веровали, то в Юн Су Джин, а теперь вот идут искать, во что бы ещё уверовать.
— Вам, я гляжу, ни минуты нельзя без того, чтобы во что-нибудь не верить.
— Это что значит? — резко спросил И Сынмин.
Я медленно покачала головой.
— Я не виню. Просто…
Человек слаб.
Оттого и создаёт себе того, в кого можно верить.
Только веря в другого, а не в себя, — лишь так облегчаешь тяжесть жизни, что приходится нести. Ведь другой поможет тебе вместо тебя самого. Позаботится о тебе. А тебе остаётся лишь верить…
Вырваться из этого ярма веры можно единственным — собственным прозрением, но, по правде, в мире вроде нынешнего бывает, что и понимаешь всё, а веру всё равно из себя выжимаешь. Надежда, что кто-то тебе поможет, чаяние, что однажды этот мир станет лучше. Ведь именно это порой и становится движущей силой жизни.
Поэтому…
— Просто мне вас жаль.
Мне эти люди стали в чём-то жалки. Юнхо и Сынмин, похоже, не обретя собственного прозрения, вверили себя ярму веры, а вот женщина, что целилась в меня, — та была явно из вторых. Из тех, кто понимает, а всё равно заставляет себя верить… Горькая усмешка сама собой. Я снова покачала головой.
— Значит, в церковь пойдёте? Со штуковинами, что смастерили «Спасители»?
— Что нам с собой носить — наше дело.
Пропустив слова женщины мимо ушей, я протянула руку к Сынмину.
— Дай-ка.
— Что?
— Погляжу разок, что там внутри.
— Н-не хочу.
— Не хочешь?
Я нахмурилась.
— У тебя есть выбор. Первое — вот прямо сейчас смирно отдать. Второе…
— …
— Я просто убиваю вас всех и забираю сама.
Сынмин крепко закусил нижнюю губу. Он огляделся, но, видно, слегка струхнул: рядом с внушительным О Ха Бином, что всем своим видом будто говорил «я солдат», да ещё и с пистолетом наготове. Торопливо отведя взгляд от О Ха Бина, он снова посмотрел на меня.
— Ну и паршивый же у тебя характер, нуна.
— Знаю.
— Потому, видать, с бригадным генералом Шином и шатаетесь вместе.
— А бригадный генерал тут при чём.
— Уж больно вы похожи.
— Реально по морде захотел?
— Не-а.
Я вздохнула и провела рукой по волосам.
— Только посмотрю. Обещаю.
Сынмин, оглядев окружающих, наконец с недовольной миной снял кулон и протянул мне.
Эта штука, которую и флаконом-то назвать было сложно, ничуть не изменилась с тех пор, как я видела её раньше. Разве что затхлым душком несло чуть сильнее.
Пожалуй, это можно было бы как-то приспособить… Я посмотрела на Сынмина и спросила:
— Можно я заберу один кусочек?
— А если скажу «нельзя», убьёте?
— Ага.
— Блять.
Сынмин, бурча под нос ругательства, зыркнул на меня, но я лишь пожала плечами и больше ничего не сделала. Ведь я знала, что он всё равно мне это отдаст.
Хочешь жить — так делай, как я велю… — думаю я, и тут… как бы сказать. Вдруг мелькнула мысль: а ведь этим я чем-то похожа на Шин Хэ Джуна. Ух, мурашки. Я — и вдруг похожа на Шин Хэ Джуна. До чего же противно.
— Дай один. Всего один.
— Ха-а… честное слово…
И как раз в тот миг, когда Сынмин скорчил мину «ну что поделаешь»,
— Не наше берите, а то, что есть в другом месте.
— В другом месте?
Реплика женщины вклинилась внезапно, и я обернулась к ней. Лицо её стало заметно спокойнее; смирно сложив руки, она ответила:
— В Чхунджу есть лаборатория. Говорят, там ещё остались исследователи. Если отправитесь туда, сможете раздобыть куда больше.
У меня невольно округлились глаза. Надо же, прямо так и упомянула — лабораторию. Я подалась вперёд.
— Ты знаешь про лабораторию?
— Да. В общих чертах…
Я разглядывала женщину, будто изучая.
— Была исследователем?
— Стажёркой.
Фух. Женщина вздохнула и крепко стиснула руки.
— Кто вы и что вы за человек — я знаю.
— …
— Потому и говорю.
— Что, предлагаешь пойти в лабораторию и всё оттуда стащить?
— Украдёте вы из лаборатории или перебьёте их всех — мне без разницы.
Женщина опустила глаза вниз, потом снова подняла и посмотрела мне прямо в лицо.
— Но вам-то — не всё равно.
Смысл её слов был прост.
Мол, тебе, Мин А Хён, не всё равно — ведь твой брат у них в заложниках.
Кулаки сами собой сжались.
— Так что, госпожа Мин А Хён, — продолжила женщина. — Прошу, не делайте ничего, что разозлило бы их.
— …
— Если не хотите, чтобы все погибли.
