Я взъерошила волосы и до боли закусила нижнюю губу. А детский плач всё не утихал. Голова шла кругом.

— А откуда у вас уверенность, — я посмотрела Шин Хэ Джуну прямо в глаза, — что это не люди?

— Младший лейтенант Мин.

— Вдруг они просто не могут позвать на помощь? Вот и пялятся на нас молча.

Шин Хэ Джун уставился на меня, даже не пытаясь скрыть крайнего недоумения.

— Не неси бред. По ним же с первого взгляда видно, что там что-то не так.

Он был прав: лица детей, смотревших на нас из-за парапета, казались мертвенно-бледными. Они вообще выглядели как покойники.

Но была ли у меня стопроцентная уверенность, что они мертвы? Нет.

Поэтому я должна была проверить. Живы они или мертвы... я должна убедиться.

— Это дети. Ради них стоит рискнуть.

— Ха-а.

Он коротко выдохнул и поднял глаза. Детские лица всё так же смотрели на нас сверху вниз. Тихо процедив сквозь зубы ругательство, Шин Хэ Джун снова повернулся ко мне.

— Долго еще у тебя будет срывать крышу при виде детей?

— ...

От такого внезапного упрека я на мгновение потеряла дар речи. Разве? У меня правда срывает крышу из-за детей? Я судорожно сжала и разжала кулаки.

— Младший лейтенант Мин, ты всегда так делаешь. Стоит замаячить ребенку, как ты рвешься его спасать, — в голосе Шин Хэ Джуна прорезались резкие нотки. — А если из-за этого ты погибнешь?

— Если ты сдохнешь, кто позаботится о твоем брате? Очнись, младший лейтенант Мин. Сейчас твоя задача — не спасать безымянных чужих сопляков, а искать своего.

В каждом его слове была суровая правда.

Если я полезу туда и облажаюсь, все мои отчаянные попытки найти У Джу пойдут прахом. Как он и сказал, это будет просто собачья смерть.

Но причина, по которой я продолжала гнуть свою линию...

— Генерал, вы ведь сами недавно сказали, что не можете позволить себе сдохнуть жалкой смертью, чтобы вам не было стыдно перед Пэк Чэ Ха.

Тогда я кивнула, согласившись с ним, именно потому, что чувствовала то же самое.

— Со мной всё точно так же.

Я тоже хочу смотреть У Джу в глаза с чистой совестью. Когда мы наконец встретимся, я не хочу говорить ему, что пожертвовала всем ради его спасения. Я хочу с гордостью сказать, что, пока искала его, спасала и других людей.

— Если я сейчас отвернусь от этих детей, то потом, когда найду У Джу, просто не смогу смотреть ему в глаза.

— Чего?

— К тому же я верю в силу добрых поступков. — Я посмотрела на его нахмуренную переносицу. — Если сейчас я помогу кому-то здесь, то, возможно, кто-то другой поможет У Джу. Я так считаю.

Не успела я договорить, как Хэ Джун издал смешок.

— Вот за это ты мне и нравишься, младший лейтенант Мин.

— Что, простите?..

— Мир скатился в полное дерьмо, а ты из кожи вон лезешь, пытаясь найти в нем хоть что-то светлое. В отличие от меня.

— ...

— И не поймешь: то ли романтика, то ли наивность непроходимая.

Бросив эти неловкие слова — то ли похвалу, то ли оскорбление — с абсолютно невозмутимым видом, Шин Хэ Джун потянул меня за плечо.

— Отойди.

— Что?

— Я полезу. А ты отойди.

— Но, генерал, ваша рука...

— А что не так с моей рукой?

«В нее вообще-то пуля попала, вы ею пошевелить толком не можете», — так и вертелось на языке, но, глядя на раздраженное лицо Хэ Джуна, я не решилась это озвучить. Я послушно прикусила губу, а он тем временем поставил ногу на подоконник.

— Посторонись. Я лезу наверх. — Он обернулся ко мне: — Если там люди — спасаем, если зараженные — убиваем. Уяснила?

— Спасибо…

— Рад, что ты ценишь. Ха-а. — Коротко выдохнув, Шин Хэ Джун прицепил крюк к веревке, обмотанной вокруг пояса, и метнул его на крышу. Лязг! Пару раз дернув веревку и убедившись, что крюк надежно зацепился, он оттолкнулся и повис на стене.

И, перехватывая веревку только одной здоровой рукой, начал карабкаться наверх.

Поднимать вес собственного тела одной рукой — задача не из легких, но он продвигался к крыше, даже не вспотев, без единого признака напряжения.

«Вот же упертый сукин сын».

Я выбралась в окно следом за ним и полезла наверх, цепляясь пальцами за стыки между кирпичами.

— Фу-у-ух, блять, как же тяжело.

Шин Хэ Джун шел впереди, поэтому логично, что он добрался первым.

Перекинув ногу через парапет и выбравшись на крышу, он вдруг расхохотался.

— Младший лейтенант Мин. Давай быстрее. Тебе надо на это посмотреть.

Хрусь! Кирпичная кладка, за которую я держалась, чуть осыпалась. Я пошатнулась, но удержалась и, оттолкнувшись ногой от верхнего карниза, подтянулась. Рывком перевалившись через парапет, я увидела...

— Я же говорил, что это не люди.

К парапету были плотно приставлены человеческие головы. Точнее... отрубленные головы.

Туловищ не было. На кровавых срезах шей копошились мухи, с мерзким жужжанием перелетая с одной мертвой головы на другую.

За время службы в армии, да и после, я насмотрелась на всякую жесть, но такого омерзительного зрелища еще не встречала.

— Бле-е...

К горлу подкатила тошнота, и я судорожно зажала рот рукой. Прямо над ухом раздался холодный, лязгающий голос Шин Хэ Джуна:

— Беру свои слова назад. Такую инсталляцию могла устроить только человеческая мразь.

Он рассматривал отрубленные головы одну за другой, тихо бормоча себе под нос, и в такие моменты я отчетливо понимала: мы с ним слеплены из разного теста.

Как можно оставаться таким хладнокровным, глядя на подобное?

Это же детские лица. И, судя по всему, убивали их в полном сознании. К горлу снова подкатил ком.

— Если собираешься блевать, отойди в сторонку. Если нет — иди сюда и посмотри.

Прижав тыльную сторону ладони к покрывшемуся испариной лбу, я на ватных ногах поднялась и подошла к Хэ Джуну.

— На что тут... смотреть?

— Сюда. — Он указал на крайнюю голову в ряду. — Кровь еще не свернулась.

— ...

Конечно, всё зависит от температуры, но обычно кровь свертывается часов за шесть. Раз она всё еще такая липкая и густая, значит, их убили совсем недавно.

— Значит, где-то поблизости...

В этот момент...

Лязг! За спиной отчетливо клацнул затвор. Мы с Шин Хэ Джуном одновременно обернулись. На нас был направлен ствол дробовика, который держал какой-то мужчина.

— В-вы кто?! Кто такие?!

Оборванный, изможденный мужик орал, переводя ствол то на меня, то на Хэ Джуна. Было видно, что он не в себе, и я напряглась. Именно от таких психохов обычно и прилетает шальная пуля.

А вот Шин Хэ Джун оставался в своем репертуаре. Он смерил мужчину холодным, абсолютно равнодушным взглядом, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

— Это мы у тебя хотели спросить. — Хэ Джун кивнул на выставленные в ряд головы. — Твоих рук дело?

— Не подходи! Не подходи ко мне!

— Я и не подхожу. Ни на шаг не сдвинулся.

— Только подойди, и я выстрелю!

— Говорю же, я стою на месте.

Мужчина явно не соображал, что делает. Интуиция вопила, что, если всё так и оставить, он с перепугу нажмет на курок.

— Генерал.

Я негромко окликнула его, Хэ Джун коротко кивнул и завел руку за спину. За пазуху, где лежал пистолет. Я тоже незаметно сняла оружие с предохранителя.

— В-вы ведь тоже п-пришли нас убить?! Да?!

«Тоже»?

Мне показалось это странным, и я только открыла рот, чтобы задать вопрос, как вдруг...

— Уа-а-а-а-а! — раздался громкий детский плач.

Тот самый плач, который мы слышали внизу. Значит, ребенок действительно существует, это не слуховые галлюцинации.

Мужик от этого звука аж подскочил. Бросив дробовик на пол, он метнулся к сооруженной поблизости палатке. Буквально через пару секунд он откинул брезент и вышел — уже с маленьким ребенком на руках.

— Тш-ш-ш, ну всё, всё. Маленький мой. Не плачь, солнышко. Прости. Папочка виноват, прости...

Мужчина безостановочно бормотал извинения, пытаясь укачать младенца.

Шин Хэ Джун, словно у него гора с плеч свалилась, сухо усмехнулся:

— Надо же. А сопляк оказался настоящим.

Но я не могла ни усмехнуться, ни выдохнуть с облегчением.

Потому что мой взгляд прикипел к этой вещи.

— Лаборатория…

На пухлом запястье младенца болтался браслет.

— Метка... лаборатории.

Этот ребенок. Он — подопытный.