Выйдя наружу, О Ха Бин, ощупывая студёный зимний ветер, ха-а, выдохнул облачко пара. Дымка, поднявшаяся, будто расцветая белоснежными кристалликами льда, беззвучно поплыла в воздухе и растаяла.
Мир, незаметно ставший разгаром зимы, всё тонул в хмурой погоде, когда снег вот-вот пойдёт, да никак. О Ха Бин потёр озябшие руки. И заговорил с Юн Джи У, слонявшейся у машины.
— Вы та, что приехала с бригадным генералом?
Он обращался к ней в манере, заметно отличной от той, что с А Хён. По правде, пробыв в армии долго, он привык к этому чёрствому тону, но с А Хён вести себя так же ему не хотелось. «Начальница, что бросила меня и дезертировала, — есть ли такая уж нужда её уважать?»
Рассудив так, О Ха Бин говорил с А Хён в невнятной манере, где мешались обращение на «ты» и на «вы». А Хён поначалу морщилась, но потом привыкла и особо не отчитывала.
Так или иначе, разная манера речи именно с А Хён была по этой причине. А перед незнакомым человеком нельзя выглядеть неотёсанным.
— С какой целью вы приехали с бригадным генералом?
Он снова обратился к Юн Джи У, что лишь вздрагивала и не отвечала. Тогда Юн Джи У украдкой попятилась.
— Я с военными не разговариваю. Хоть спрашивай, хоть нет — ответа не дождёшься!
На выкрик Юн Джи У О Ха Бин слегка нахмурился.
«А я не военный. Уволился ведь».
— Но бригадный генерал тоже военный.
— Тот-то страшный.
— А.
И то верно. Шин Хэ Джун был человеком, подобным хищнику, — от одного взгляда на него по коже пробегал озноб.
Как бы то ни было, О Ха Бин вздохнул, глядя на Юн Джи У, что по-прежнему смотрела на него с полной настороженностью.
Есть такие люди. Те, кто, услышав слово «военный», не разбираясь, сразу начинают ругаться. Те, у кого ненависть к армии столь велика, что при виде военного их бьёт судорога.
Не то чтобы он вовсе не понимал их чувств. Разве и у самого О Ха Бина, военного, нет неприязни к армии? Он понимал, что у людей, что наблюдают за армией снаружи, эта неприязнь, гнев, ненависть могут быть куда сильнее.
Но у О Ха Бина было и что-то, что слегка задевало. «Я ведь не такой, как те военные, которых вы клянёте. Почему только за то, что я военный, я должен выслушивать брань? К тому же я уже уволился из армии. То есть бросил службу».
То, что его, даже толком не разобравшись, огулом заносят в подозрительные, отчего-то было неприятно.
— Вы думаете, я такой же, как те военные, которых вы терпеть не можете?
Мол, я не такой, как те военные, — вот что хотел сказать О Ха Бин. Тогда лицо Юн Джи У резко исказилось.
— Другой ты или нет — почём мне знать? Просто противно, и всё. Военный — значит, противен!
— Это как же…
— Что? Обидно?
Юн Джи У хмыкнула и откинула назад короткие волосы.
— Обидно, значит. Тебе не по нраву, что тебя, ничего не сделавшего, огулом кроют. По лицу — точь-в-точь так.
Оттого что она попала в точку, ответить было нечего. О Ха Бин закрыл рот, а Юн Джи У продолжила:
— Послушайте. Придите в себя. Обижаться надо на других военных, что создали армии такую репутацию. А не на меня злиться.
«Да. Верно говорит».
Те, кто вбил нынешнюю репутацию армии в грязь, — это верхушка и другие военные, что потворствуют их произволу.
Как и сказала Юн Джи У, из-за них ни в чём не повинному О Ха Бину и достаётся, так что злиться правильно на них.
Но всё же на душе у О Ха Бина было скверно. «Я ведь ничего не сделал — за что злиться на меня?»— прежде всего поднялась обида.
— Но я не такой, как те военные, нет — не все военные думают одинаково. И я ведь уволился со служ…
— А-а, не все военные плохие?
— Я говорю, что бывают и такие, как я...
— Наверное. Из ста не все сто окажутся плохими. Ну и — что с того?
— Вот так с ходу подозревать человека…
— Обидно?
О Ха Бин поджал подбородок. И тотчас же раздался хмык Юн Джи У.
— Выходит, только из-за того, что тебе может быть обидно, я должна перестать опасаться армии.
Если вдуматься, смысл был именно таков, так что О Ха Бин не мог ничего сказать. Отчего-то поднялся необъяснимый стыд.
— А если так и умрёшь? — сказала Юн Джи У.
— Живёшь, ослабив бдительность в мыслях, что бывают и хорошие военные, — а если умрёшь? Что тогда? Ты ответишь?
— …
О Ха Бин невольно сжал кулак. Юн Джи У продолжала:
— Для нас это вопрос выживания. Знаешь, сколько друзей до сих пор погибло из-за армии? Я умирать не хочу. Хочу жить. Потому и заискивать, думая о чьих-то чувствах, не могу.
— …
— Пока вся армия не изменится, мы будем такими же. Обидно, что тебя подозревают, — так предъявляй тем ублюдкам, что создали армии такую репутацию. А не на меня беленись.
О Ха Бин, чувствуя горечь на душе, низко опустил голову.
«Да. Юн Джи У права».
Раз вся армия несёт угрозу, мирным жителям и полагается опасаться армии. Ведь, как она и сказала, для них это вопрос выживания.
А он, всего лишь из-за того, что ему-де неприятно, нёс чушь вроде «не все такие». О Ха Бину было стыдно за всю эту ситуацию. Будь его воля, он бы отмотал время назад, до того, как раскрыл рот.
Выдохнув, О Ха Бин посмотрел на Юн Джи У и сказал:
— Я ошибся.
Он говорил, от подступившего стыда так и не сумев толком встретиться с Юн Джи У взглядом.
— Живите, как и сейчас, — так же настороже, так же враждебно. А я изнутри армии буду стараться ради того, чтобы её репутация улучшилась.
И — низко кланяется.
— Ещё раз — прошу прощения.
Лицо Юн Джи У принимает странное выражение. Военным она по-прежнему не доверяла и по-прежнему их не терпела, но помнила, что прежде, чем военный, он — человек, да и не была она натурой настолько дурной, чтобы взять и отмахнуться от того, как этот человек искренне перед ней извиняется.
Вздохнув, Юн Джи У причмокнула и снова разомкнула губы.
— Говоришь, уволился?
— Да...
— Почему?
— Не было уверенности… потому и ушёл.
Только тогда Юн Джи У пристально посмотрела на Ха Бина — теперь она словно видела не Ха Бина-военного, а человека, О Ха Бина.
— Я приехала повидать сестрицу А Хён.
Это она отвечала на давешний вопрос О Ха Бина.
— А бригадный генерал Шин увязался за мной.
Подняв голову, О Ха Бин, косясь на реакцию Юн Джи У, осторожно спросил:
— Вы знакомы с младшим лейтенантом Мин… нет, с наёмницей Мин А Хён?
— Да. Близко. Настолько, что, когда погиб мой брат, мы вместе его хоронили.
«Что тут говорить? „Соболезную“ — не скажешь, а „где вы его похоронили“ — тем более не спросишь». Пока глаза О Ха Бина растерянно бегали, Юн Джи У снова разомкнула губы.
— Это правда, что есть лекарство?
«Не нарочно ли она сменила тему?» — подумал О Ха Бин и быстро ответил:
— Мы это выясняем.
По словам директора лаборатории, Ким Ю Ра, на существование лекарства можно возлагать надежду.
— Наверняка неизвестно, но… похоже, вероятность есть.
«Вот только как это лекарство раздобыть — вопрос. Об этом надо будет посоветоваться с Шин Хэ Джуном», — подумав, О Ха Бин снова заговорил:
— Если лекарство существует, его непременно раздадут. Только до тех пор подождите.
— Подождать?
Юн Джи У усмехнулась.
— Чего ждать. И брат мой, и друзья — все уже мертвы. Хоть и есть мысль, что пусть бы лекарство было, но при том, что все уже мертвы, порой думается: а так ли уж оно нужно.
— …
— Ха, блять. Сама не знаю.
Взлохматив волосы, Юн Джи У глянула на О Ха Бина.
— Сигареты есть?
— …В машине, наверное, есть.
Юн Джи У кивнула.
— А, да. Сейчас принесу.
Спохватившись, О Ха Бин поспешно шагнул. Нет, хотел шагнуть.
Ба-бах!
Пока наглухо запертая дверь бункера не распахнулась и оттуда не выскочила чья-то фигура.
— Мин А Хён!
Первой выбежала не кто иная, как А Хён. Слегка растрёпанные волосы и неприбранная одежда — впору подумать, уж не подралась ли она с Шин Хэ Джуном.
Как бы то ни было, эта А Хён целилась из пистолета в кричавшего ей вслед Шин Хэ Джуна. «…Из пистолета?» Глаза О Ха Бина округлились.
— Не идите за мной. Правда. Пойдёте — выстрелю.
А Хён, будто всерьёз, держала палец на спусковом крючке. Ситуация казалась довольно серьёзной, и О Ха Бин, весь напрягшись, наблюдал за ними.
— Эй, ну ты даёшь. Как это — едва закончили, и так перемениться…
Шин Хэ Джун, глядя на неё, хмыкнул. Тогда А Хён резко скривилась.
— Я ведь с самого начала сказала, что не буду с вами, бригадный генерал!
— Вот я и говорю, что этого не позволю.
— С чего это я должна спрашивать вашего позволения?
— Оттого, что мы пара!
— …
«Думал, что-то серьёзное… а послушать разговор — так обычная любовная ссора».
— Пойдём за сигаретами вместе.
— А, да.
И О Ха Бин с Юн Джи У удалились. Ведь любовную ссору, как говорится, разнимать не следует.
