— Х-ха, м-м…
А Хён как могла сводила колени и извивалась, но это было всё равно что позволить пальцу Шин Хэ Джуна войти в приоткрытую щёлку ещё глубже.
— А, ха-а, по-погодите.
Стон, будто и не её голос, вырвался сам собой. Длинный толстый палец Шин Хэ Джуна ощупывал то незнакомое место, которого и сама А Хён не знала, и снова и снова надавливал. Возникло ощущение, будто что-то потекло струйкой, и одновременно поджались пальцы на ногах. Сколько бы раз она ни умоляла остановиться, палец входил всё глубже.
В прошлый раз, во время секса, либо Шин Хэ Джун был не в себе, либо А Хён себя не помнила, так что столь неприкрытого наслаждения она, по правде, не испытывала. Но теперь оба были в совершенно ясном рассудке, и оттого Шин Хэ Джун наседал на А Хён ещё настойчивее, а А Хён оставалось лишь беспомощно тонуть в остром наслаждении.
— Что ж ты так сжимаешься, самой ведь хорошо.
Шин Хэ Джун, отпустив руку, что держала запястье А Хён, крепко стиснул её грудь. Этим моментом можно было воспользоваться, чтобы распутать стянувший запястья галстук, но А Хён была уже совсем не в том состоянии, чтобы об этом думать.
Захлёстнутая наслаждением, она инстинктивно обхватила шею Шин Хэ Джуна, а он, усмехнувшись, лизнул уголок её глаза. Поцеловав снова уголки глаз, щёки, подбородок и губы, он безжалостно ввёл язык.
Дыхание, что ощущалось меж соприкоснувшихся губ, было жарким донельзя, а толстый язык вязко дразнил её чувствительное нёбо и низ языка.
Жаркими были не только губы. Нижние губы тоже исправно разгорались. Введя два пальца, Шин Хэ Джун согнул их, поскрёб стенку и с силой надавил на некую выпуклую точку.
— А-ах!
Поясница А Хён на миг подскочила вверх. От впервые испытанного ощущения сознание на миг прояснилось, а потом снова затуманилось. «Вот, значит, где», — пробормотал Шин Хэ Джун и большим пальцем чуть шире раздвинул вход, вдавливаясь в ту точку.
— А-ах, ха, бригадный генерал.
— Да, что.
— М-м… хватит…
— Правда?
Шин Хэ Джун снова усмехнулся и поскрёб внутреннюю стенку А Хён. И тотчас же складчатая стенка резко сжалась, крепко стиснув пальцы.
— А вот это местечко давно уж будто просит не прекращать.
— Хны, сли-слишком странно, хнг!
— Не странно, а хорошо.
А Хён прикусила нижнюю губу и отвернула голову вбок. Взмокшие от холодного пота волосы и раскрасневшееся лицо были до того полны вожделения, что от одного взгляда впору кончить. Шин Хэ Джун, ощущая, как его собственный низ разгорелся до предела, нахмурился.
— Блять, до чего же похабно.
Коротко выругавшись под нос, он взялся за внутреннюю сторону обоих колен А Хён. И заставил широко раздвинуть ноги.
— Бри-бригадный генерал!
Со связанными накрепко руками, да ещё с раздвинутыми ногами — в такой постыдной позе она оказалась впервые в жизни. А Хён как могла пыталась свести ноги, но Шин Хэ Джун лишь крепче сжал державшие колени руки и не отпускал её.
— Хватит!..
— А шуметь-то можно?
Шин Хэ Джун, будто томимый жаждой, облизывая губы, смотрел на А Хён сверху.
— Ведь снаружи всё услышат.
Мм! Только тогда А Хён, снова осознав, что творится снаружи, зажала рот рукой. Воспользовавшись этим, рука Шин Хэ Джуна скользнула по колену к внутренней стороне бедра. Его прикосновение нежно поглаживало тонкую кожу, спускаясь, но, стоило коснуться раскрытых нижних губ, как оно безжалостно переменилось.
Раздвинув волоски, он с обеих сторон придавил лепестки-крылья и распахнул так широко, что стал виден вход. Не успели с губ сорваться слова упрёка — что это он делает, — как поясницу А Хён приподняло.
— Хны-ы!
Горячий язык Шин Хэ Джуна раздвинул нежную плоть и вошёл в отверстие.
Острым кончиком языка он ощупывал внутреннюю стенку и как попало смаковал самое глубокое её место. Хлещущий волнами любовный сок был сладок донельзя. Мелко подрагивающие бёдра и вздрагивающие ягодицы были до того похабны, что в глазах темнело. Хотелось довести её до того, чтобы под ним она разрыдалась в голос.
— Ха, блять.
Шин Хэ Джун, расстёгивая пряжку ремня, легонько прикусил тонкий лепесток А Хён. А потом, точно всасывая, вобрал в себя кожу внутренней стороны бедра. Видно, как на белоснежной коже проступает красноватый след. Отчего-то на душе стало отрадно, и Шин Хэ Джун почувствовал, как настроение поднимается ещё выше. Он снова поцеловал нежную плоть А Хён. Вместе с введённым языком рукой потёр её клитор.
Пока он дразнил, рисуя круги, он подметил точку, в которой ноги А Хён вздрагивают и застывают. «Ну до чего же легко читается». Шин Хэ Джун ещё глубже втягивал А Хён и беспощадно дразнил клитор.
— Ха-а, ха, м-м… бригадный генерал…
Мин А Хён инстинктивно потянула Шин Хэ Джуна за волосы. Только тогда он поднял голову, приподнялся и одним глотком проглотил набравшийся полон рот густой любовный сок.
Хлюпающий звук — то ли из его рта, то ли из нижних губ А Хён, не разобрать. А Хён без конца выдыхала разгорячённое дыхание. Смотрит на Шин Хэ Джуна снизу.
От обычной аскетичной манеры Шин Хэ Джуна одеваться не осталось и следа: измятая рубашка, кое-как закатанные рукава и пряжка ремня, которую он неизвестно когда успел расстегнуть. Весь его растрёпанный облик был в новинку.
То, что этот мужчина пришёл в такой беспорядок именно из-за неё самой, будило странное желание, а обстановка, в которой всё же приходилось зажимать рот, дарила странное напряжение.
— А Хён.
Тогда Шин Хэ Джун, слизывая стёкший по его руке до запястья любовный сок А Хён, томно приподнял глаза. И спрашивает:
— Хочешь, чтоб я в тебя вошёл?
Его огромный член, вздыбившийся так туго, будто вот-вот лопнет, коснулся лона А Хён.
— А? Ну скажи. Хочешь, чтоб я вогнал? Задевая, как только что, то местечко, что тебе так нравится?
Шин Хэ Джун, взявшись за член, который не помещался целиком даже в его большой ладони, приставил головку ко входу. Но не вводит. Из-за всё ещё текущего любовного сока было скользко, и головка то входила во вход, то нет, но внутрь он ей так и не вгонял.
— Сказано же, говори. Не скажешь — не вставлю.
— Ха-ны!
А Хён казалось, что она вот-вот сойдёт с ума. Оттого, что он, с таким усердием её раззадорив, теперь тянет и не входит. Вместо ответа А Хён раздвинула ноги и обхватила ими его поясницу, но Шин Хэ Джун по-прежнему был непоколебим.
— Пока сама не попросишь вставить — не вставлю. Так что говори. Что хочешь, чтоб я в тебя вогнал.
— Ха, а, бригадный генерал, прошу…
— Прошу — что.
Только тогда А Хён приподняла смыкающиеся веки. Влажные глаза обращаются к Шин Хэ Джуну. Выражение, где смешались укор и стыд. Шин Хэ Джун, блять, снова выругавшись, принялся тереть клитор А Хён зажатым в руке членом.
— А-ах! А, бригадный генерал, ха-а, я, сейчас!..
Обхватив руками шею Шин Хэ Джуна, А Хён впилась ногтями и расцарапала ему загривок. Но от этого вожделение, скопившееся у неё внизу живота, никуда не девалось. А Хён, крепко зажмурившись, проговорила:
— Вставьте… прошу…
Уголок губ Шин Хэ Джуна пополз вверх в ухмылке. Он, всё ещё потирая клитор А Хён членом, поцеловал её в щёку.
— Куда и как тебе вставить?
— Вниз, сильно, встав… хны-ы!
В один миг вошедший по самый корень, его член пробился до самого глубокого места А Хён. На мгновение перед глазами побелело. Ноги мелко задрожали. И всё же струящийся ручьём любовный сок позволял ему входить легче.
— Хны, а… хнг!
От глубокого проникновения перехватывало дыхание, и было мучительно. Но сильнее этого было наслаждение от движений члена, до отказа заполнившего её нутро. А Хён ещё крепче притянула шею Шин Хэ Джуна и поцеловала, а он, принимая её неумелую игру языком, задвигал бёдрами сильнее.
— А-ах!
«Хоть бы снаружи не услышали». А Хён, цепляясь за мутнеющий рассудок, силилась глотать стоны, но из-за Шин Хэ Джуна, что отводил бёдра назад и с шлепком вгонял член до конца, ей это не удавалось.
— По-полегче, хны!
— Правда?
Оторвавшись от её губ, Хэ Джун, придавив А Хён своим весом, вскинул бёдра.
— А для «полегче» ты меня что-то не отпускаешь. Блять, того гляди оторвётся.
Маленькое, узкое донельзя отверстие, что, изнемогая под его членом, всё же через силу его вбирало, было прелестно донельзя. Хотелось долбить его без остановки, пока оно не станет истрёпанным.
Хэ Джун, низко зарычав, прикусил плечо А Хён, и в тот миг, когда от него, в один миг пробившегося ещё глубже, перед глазами вот-вот замерцало, поле зрения А Хён перевернулось. Вставший у неё за спиной Хэ Джун крепко стиснул ягодицы А Хён.
— Теперь придётся вести себя ещё тише.
— Бри-бригадный генерал, а, ха, погодите, погодите же!
— Тш-ш. Умница.
В тот миг бёдра, что медленно отодвинулись назад, чтобы сменить позу, задвигались безжалостно. Шлёпающий звук бьющейся плоти и чавкающий звук из места их соединения заполнили комнату.
