Со звонким стуком пуля, извлеченная из тела Шин Хэ Джуна, упала на пол. Я щедро засыпала кровоостанавливающим порошком пулевое отверстие и затолкала внутрь марлю. Стонущий Хэ Джун с лицом, искаженным от адской боли, странным образом будоражил меня. Внутри вдруг вспыхнуло и тут же угасло нелепое желание сделать ему еще больнее. Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
— Первая помощь оказана. Но рану нужно нормально зашить.
— Ху-у, — выдохнул Шин Хэ Джун и, прищурив один глаз, приподнял руку. — Двигаться не мешает.
— Это пока. Но резких движений лучше избегать.
— Уж лучше я руку себе оттяпаю, чем буду осторожничать и сдохну.
Надо же, именно об этом я думала, когда мы поливали их жидким азотом. Я невольно усмехнулась.
— Нужно выяснить, что здесь стряслось. Мы сейчас на втором этаже?
Убежище было построено в форме баумкухена: в центре — площадь, а вокруг нее кольцами располагались жилые и технические помещения. Я вспомнила план здания, который видела по пути наверх.
— Да. Переходов на противоположную сторону нет, придется идти по кругу и осматривать всё подряд.
— Хоть знаешь, что искать?
Я плотно сжала губы. Шин Хэ Джун с легким жаром на лице пристально посмотрел на меня. И усмехнулся:
— Причина вспышки заражения изнутри может быть только одна.
Я чуть опустила подбородок и ответила:
— Лаборатория.
— Верно.
Он больше ничего не скрывал. Да и смысл, если он уже признался, что сам вышел из лаборатории. Что тут еще утаивать?
— Для чего лаборатория вообще создала этих зараженных? — задала я вопрос, который давно не давал мне покоя. — Теперь-то вы можете ответить?
— ...
Хэ Джун ответил не сразу. Вместо этого он уставился на меня. Его ясные, чистые черные глаза смотрели прямо на меня. Он моргнул, и свет, мелькнувший в его взгляде, начал постепенно меняться. Я не могла понять, что означает этот блеск, но ясно видела — он колеблется. Поэтому я тоже промолчала, не отрывая от него взгляда.
Сколько длилась эта тишина? Шин Хэ Джун медленно произнес:
— Бессмертие.
Я рефлекторно затаила дыхание. Не сказать, чтобы я совсем об этом не думала. Пару раз такая мысль проскальзывала. Ну, знаете, как в комиксах: злодей жаждет вечной молодости и бессмертия, и из-за этого мир оказывается на грани гибели... Классика.
Но это звучало слишком банально и казалось невозможным бредом, оторванным от реальности. Я допускала такой вариант лишь в теории, но никогда не верила в него всерьез.
И вот те на. Это правда.
— Сама знаешь. Сильные мира сего всегда грезят о вечной жизни. Готовы на всё, лишь бы не расстаться с тем, что имеют.
Я издала нервный смешок. Что тогда, что сейчас — эти «сильные мира сего» вообще не меняются.
— И ради этого они создали зараженных?
— Точнее будет сказать, зараженные стали побочным продуктом.
Хэ Джун похлопал себя по карманам и достал сигарету.
— Целью исследований была регенерация.
Зажав сигарету губами, он наклонился ко мне. Поняв намек, я послушно чиркнула зажигалкой. Выдохнув сизый дым, он поморщился и привалился затылком к стене.
— Восстановить одряхлевшую кору головного мозга, регенерировать отмершие клетки кожи, вернуть силу ослабевшим мышцам... Вот чего они добивались. И главное — регенерация мозга. Если мозг жив, это, считай, и есть бессмертие.
Он издал сухой смешок и спросил:
— Знаешь, как изучают регенерацию?
— Для начала нужно что-то разрушить...
— Именно. Сначала разнести в хлам, а потом смотреть — восстановится или нет.
Он снова выдохнул дым.
— Проблема возникла как раз на этапе разрушения.
Я смотрела на его дергающийся кадык. Судя по едва заметной дрожи в голосе и напряженным желвакам, этот рассказ давался ему тяжело.
— Я не ученый, подробностей не знаю. Но, говорят, молекулы регенерации мутировали и слились с вирусом, который использовали, чтобы разрушать ткани подопытных.
— Молекулы регенерации создавались для восстановления человеческого мозга... и если они слились с разрушающим вирусом...
— Получился вирус, который уничтожает человеческий мозг.
Меня неожиданно прорвало на смех.
— Ха-ха, ха-ха-ха! — Я хохотала, схватившись за живот. — Звучит так банально, что аж смешно. Нет, ну это вообще нормально? Это похоже на правду?!
— Я же сказал, подробностей не знаю, — не вынимая сигареты изо рта, ответил Хэ Джун. — Но посмотри на зараженных. Им отрывают руки, отрубают ноги, сносят шею, но пока цела башка, они лезут на тебя, чтобы разорвать в клочья. В каком-то смысле, это успех их исследований.
— ...
Услышав это, я поняла, что всё сходится. Да, всё именно так. Почему зараженные реагируют только на людей, почему их можно убить только выстрелом в голову — всё встало на свои места. Опять разболелась голова. Порывшись на полках с медикаментами, я нашла болеутоляющее. Разжевала две таблетки, проглотила и снова села перед Хэ Джуном.
— И что, эти их исследования по «регенерации» закончились?
— Как бы не так, — покачал головой Хэ Джун. — Наверняка где-то продолжают. Сильные мира сего так просто не сдаются.
— ...
Я сжала кулаки. Видимо, в таблетках, которые я только что проглотила, был морфин. Иначе как объяснить то, что, слушая весь этот бред, я чувствовала приятное тепло на затылке и странную легкость?
— Сильные мира сего... — Возможно, именно из-за морфина я задала вопрос, который в здравом уме никогда бы не озвучила. — Генерал Шин Ги Тхэ тоже из них?
Шин Хэ Джун снова вперил в меня пронзительный взгляд. На этот раз он не отводил глаз и даже не моргал. Просто смотрел в упор.
— Ты хочешь спросить, не под руководством ли моего отца велись эти исследования?
— Да...
Шин Хэ Джун сделал глубокую затяжку, докурив сигарету до самого фильтра, и раздавил окурок о пол.
— Да.
Выдохнув густое облако дыма, он со стуком откинул голову на стену. Было очевидно, что ему самому тошно от этой правды. Но это не оправдывало того факта, что он всё это время молча стоял в стороне.
— Тогда почему вы... почему вы всё это...
— Почему никому не рассказал? — Хэ Джун громко расхохотался. Он подтянул к себе одно колено и прижался к нему щекой. — Мне тоже хотелось побыть героем. Информатором, который вскрывает гнилую изнанку корпорации. Это же так круто. Плевать, что с тобой будет, главное — открыть миру правду.
— ...
— Но, — он медленно закрыл глаза. — Я так не могу.
— Почему?
— Потому что я не хочу умирать.
— Что-то не похоже. В бою вы постоянно лезете на рожон, — с непониманием возразила я.
Хэ Джун всё так же тихо посмеивался.
— Умереть в бою — это нормально. Это хотя бы значит, что я пытался что-то сделать. А вот сунуться с разоблачениями и получить пулю в лоб...
Тук, тук — он постучал пальцем по полу и слабо улыбнулся.
— Это просто собачья смерть.
Я категорически отказывалась это понимать. Почему это «собачья смерть»? Погибнуть в бою — нормально, а быть убитым за правду — нет? В чем разница?
Но затем...
— Я выжил ценой жизни Чэ Ха.
Услышав это, я наконец начала понимать, что творится у него в душе.
— Я не хотел сдохнуть как псина. Я хотел умереть в бою. Хоть как-то оправдать то, что я жив.
Я не знала, что сказать. «Я вас понимаю»? Нет, моего понимания на такое не хватит. «Вы всё равно должны были всё рассказать»? Это звучало бы слишком жестоко.
Оставалось лишь одно...
— Вам, должно быть, было очень тяжело.
Я могла только посочувствовать. Мне было жаль Шин Хэ Джуна, который пронес эту боль через столько лет. Жаль человека, который заранее смирился со смертью и просто выбирал, как именно ему умереть.
— Мин А Хён. — Шин Хэ Джун протянул ко мне руку. — Всё это время я сражался ради Чэ Ха. Чтобы, оказавшись на том свете, мне не было перед ним стыдно. Чтобы он не спросил меня, ради чего он пожертвовал собой. Поэтому я и думал, что погибнуть в бою — это правильно.
Он крепко сжал мою руку.
— Но...
Его пальцы, переплетенные с моими, мелко дрожали. Эта дрожь идеально совпадала с напряжением в его голосе.
— Из-за тебя, Мин А Хён... теперь я хочу жить.
Он уткнулся лицом мне в ключицу и едва слышно прошептал:
— Мне захотелось жить.
«Поэтому, прошу, спаси меня». — Казалось, именно это он умолял сделать.
