А Хён посмотрела на Джуна.
Оказывается, он уже знал. Знал, что лекарство существует.
И всё равно не сказал ей ни слова. Просто сидел рядом с сестрой и охранял её.
«Что же он чувствовал?»
Что он думал, глядя на свою сестренку, превратившуюся в безмозглого монстра?
«Как же сильно он меня ненавидел».
Ненавидел за то, что она, зная о вакцине, не предлагала немедленно отправиться туда. За то, что не обещала спасти Ён. Как же жестоко это должно было казаться в глазах ребенка.
А Хён инстинктивно потянулась за стаканом. Он был пуст, но от одного прикосновения к стеклу на душе стало чуть легче.
— Нуна...
Это уже не просто её личное дело. Это не простой выбор: искать У Джу или нет.
У Джу, Ён, и те люди, которые прямо сейчас умирают... Она должна это сделать. У нее не было пафосной миссии спасти человечество, но чувство долга перед одним конкретным ребенком, который нуждался в ней прямо сейчас. И этого было достаточно.
— Я пойду…
Она произнесла это твердо, словно давая клятву.
— Я найду У Джу и спасу Ён. Я пойду.
У нее просто не было выбора. Это было единственно верное решение.
Так она говорила себе, чтобы не сойти с ума.
* * *
Шух!
Пачка бумаг, брошенная ему в лицо, разлетелась веером. Края листов чиркнули по щекам, оставив пару мелких, саднящих порезов. Но Шин Хэ Джун даже не шелохнулся. Он продолжал стоять ровно, заложив руки за спину.
Прямо перед ним, багровея от ярости, возвышался Шин Ги Тхэ.
— Ты совсем страх потерял, подонок?!
Шин Ги Тхэ был в бешенстве. Они обсуждали Тэан и недавнюю стычку со «Спасителями».
— Ты вообще соображаешь, что творишь?!
Он стремительно шагнул к Хэ Джуну и с силой толкнул его в плечо.
— Язык проглотил?! Отвечай, мразь!
На публике Шин Ги Тхэ всегда держался холодно и расчетливо, за что и слыл человеком железной выдержки. Но Хэ Джун прекрасно знал, каким вспыльчивым и неуправляемым он бывает на самом деле.
Хэ Джун медленно моргнул и посмотрел ему в глаза.
— Не понимаю, о чем вы. О подрыве базы «Спасителей»? Или о зачистке мутантов в Тэане? А может...
Он намеренно сделал паузу и издал короткий, язвительный смешок.
— О том, что я спалил лабораторию в Тэане дотла?
— Генерал Шин!
Шин Ги Тхэ схватил его за грудки. Глаза его метали молнии.
— Если ты был в этой лаборатории, ты должен был понимать, насколько она важна!
В отчетах из Тэана наверняка были зацепки, касающиеся «разумного зараженного». А это — прямой ключ к бессмертию, о котором так грезил Шин Ги Тхэ и вся верхушка. И надо же было случиться так, что именно там произошла вспышка заражения!..
— Ты что-то там нашел? — резко спросил он.
Хэ Джун прекрасно понимал, к чему он клонит, но лишь притворился дурачком и нагло ухмыльнулся.
— О чем вы, генерал?
Он перехватил руки отца и с силой заставил его разжать пальцы, отпуская свой воротник.
— Я взорвал лабораторию, потому что она кишела мутантами. Других причин не было.
Шин Ги Тхэ сверлил его подозрительным взглядом.
«Правда?»
«Черта с два».
«Этот хитрый ублюдок не мог не заметить результатов исследований. Он точно что-то видел». Прямых доказательств не было, но интуиция, отточенная годами интриг, кричала об этом.
— Немедленно возвращайся в Тэан.
Снова толкнув Хэ Джуна в плечо, Шин Ги Тхэ развернулся и подошел к столу.
— Выскреби оттуда всё, что осталось от исследований. Ясно?
— Сомневаюсь, что там хоть что-то уцелело после пожара.
— Из-под земли достань, мерзавец!
Швырнув в Хэ Джуна ручку со стола, он заскрежетал зубами:
— Пока не найдешь хоть что-то стоящее — в Сеул не возвращайся. Уяснил?
— Отец.
Сцена казалась странной: разъяренный, брызжущий слюной Шин Ги Тхэ и невозмутимый, хладнокровный Шин Хэ Джун.
Со стороны могло показаться, что Хэ Джун держит ситуацию под контролем. Но сам Хэ Джун так не считал. В присутствии Шин Ги Тхэ о контроле не могло быть и речи. Этот человек был его личным кошмаром, кукловодом, дергающим за ниточки.
Хэ Джун крепче сжал руки за спиной, чтобы скрыть дрожь, и высоко вздернул подбородок.
— Почему вы не сказали мне, что Чэ Ха жив?
— Чего?
Шин Ги Тхэ недоуменно изогнул бровь. Затем небрежно откусил кончик сигары и прикурил. В мире, где рухнуло всё, настоящей роскошью стали чистая вода, оружие и сигареты. А настоящие сигары вообще считались пережитком прошлого, чем-то из области фантастики. Но Шин Ги Тхэ дымил ими как паровоз, наглядно демонстрируя свою необъятную власть.
— Чэ Ха, Чэ Ха... А, ты про того парня, что был с тобой?
Его тон был таким равнодушным, словно он вообще забыл о существовании Пэк Чэ Ха. Хэ Джун до боли прикусил губу.
— Да. Пэк Чэ Ха.
— А. Тот самый, которого ты убил.
Хэ Джун невольно зажмурился. Шин Ги Тхэ произнес это без всякого интереса, но Хэ Джуна словно окатило ледяной водой. Перед глазами снова встала та сцена: он, сжимающий пистолет, и Чэ Ха... Да, на курок нажал Чэ Ха, но оружие-то держал он. Значит, это Хэ Джун убил того Пэк Чэ Ха. Тот Чэ Ха, который выжил, уже не был его другом.
Хэ Джун перевел дух.
— Он жив.
На лице Шин Ги Тхэ промелькнуло странное выражение.
— Это ваших рук дело?
— ...
— То, что случилось с его ногами — тоже вы?
Шин Ги Тхэ проигнорировал вопросы. Он лишь глубоко затягивался сигарой и выпускал густые клубы дыма. В его глубоко посаженных глазах горел хищный, тигриный огонь, и прочитать его мысли было невозможно.
От этого взгляда по спине бежал холодок, но Хэ Джун изо всех сил старался не поддаваться страху. Теперь у него был свой смысл жизни.
«Мин А Хён».
Он поклялся жить ради неё. Он заявил ей об этом прямо. А значит, он больше не обязан корчиться в муках совести за смерть Чэ Ха и униженно ползать перед Шин Ги Тхэ... Он повторял это про себя, как заклинание.
Но...
— Хэ Джун. Шин Хэ Джун.
Шин Ги Тхэ мерзко усмехнулся, и Хэ Джун почувствовал, как кровь стынет в жилах.
— С каких это пор собака задает вопросы хозяину?
— Отец…
— Я дал тебе фамилию, дал должность, наделил властью. А ты, зарвавшийся щенок, забыл свое место.
Шин Ги Тхэ неспешно, как сытый хищник, подошел к нему и принялся отряхивать его лацканы.
— Твоя задача — выполнять приказы. Только ради этого я вытащил тебя из той ямы.
Он поправил узел галстука Хэ Джуна и зловеще улыбнулся:
— Или хочешь вернуться обратно?
Хэ Джун до хруста сжал кулаки. Ему хотелось крикнуть: «Да плевать я хотел!», но слова так и не сорвались с губ. Горло перехватило спазмом.
Панический страх перед Шин Ги Тхэ, отравлявший всю его жизнь, чувство собственного бессилия и горькое осознание того, что он так и не смог стать достойным человеком в глазах А Хён... Всё это смешалось в отвратительный коктейль, от которого мутило.
— Раз этот сопляк Пэк Чэ Ха жив, это даже к лучшему. В его башке мозгов побольше, чем у такого тупицы, как ты.
«Надо было всё-таки спасти его», — бросил Шин Ги Тхэ, не испытывая ни грамма сожаления.
— Так что отрабатывай свой хлеб.
Он похлопал Хэ Джуна по щеке. Легко, но унизительно.
— Притащи мне и результаты исследований, и Пэк Чэ Ха.
Затем он стальной хваткой сжал его шею сзади.
— Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
Хэ Джун так и не смог выдавить ни слова. Его захлестывало чувство собственного ничтожества.
Он скучал по А Хён.
Если бы она сейчас была здесь, он бы не стоял вот так, как побитая собака.
Он бы попытался хоть как-то огрызнуться.
Или... вообще прикончил бы Шин Ги Тхэ.
Он безумно хотел увидеть А Хён.
Ему нужна была её сила.
В это самое время А Хён собиралась покинуть убежище.
Естественно, она собиралась уйти глубокой ночью, чтобы никто не заметил Ён и не догадался о её состоянии. А Хён радовалась, что сейчас зима и темнеет рано.
Но именно в этот момент на пороге появился незваный гость.
