Для начала припомним мою цель.
Я должна спасти своего младшего брата, Мин У Джу.
По всей видимости, У Джу сейчас заперт где-то в лаборатории.
Способов узнать, где он, — два.
Первый: как и сказал Шин Хэ Джун, вернуться в штаб, проследить за лекарством и установить местоположение лаборатории.
Этот способ менее рискован. Ведь выслеживанием лекарства так или иначе займётся сам Шин Хэ Джун. Доверив ему все дела, я могу лишь ждать.
Второй: пойти к Пэк Чэ Ха, который уже установил, в какой лаборатории У Джу.
Этот способ рискован сильно. Ведь, даже зная местоположение лаборатории, нельзя очертя голову туда врываться, а если и ворвёшься — нет гарантии, что не понесёшь потерь.
Если думать об одном лишь риске, верно выбрать первое. Взяться за руку Шин Хэ Джуна было бы проще для моей безопасности.
Но выбрала я второе — то есть взяться за руку Пэк Чэ Ха.
— Почему? — послышался осунувшийся голос Шин Хэ Джуна. Я, чувствуя саднящее горло, сглотнула сухую слюну. И подняла на него глаза.
— Я не могу вам доверять, бригадный генерал.
— …Мне?
— Да. Вы, похоже, всё ещё пёс армии.
— Младший лейтенант Мин.
Он смотрел на меня сверху вниз такими больными глазами, будто мои слова ранили его, — то есть будто он никак не ожидал, что я скажу подобное.
То, что я не доверяю Шин Хэ Джуну, — неправда.
Он уже много раз являл передо мной поводы считать, что предаст армию. Разве не убил он одним выстрелом даже «зараженного с разумом», которого армия рыщет с горящими глазами? Да ещё и поджёг всё, чтобы не оставить следов, будто и докладывать толком не собирался.
К тому же те искренние чувства, что Шин Хэ Джун мне выказал, и поступки, рождённые этой искренностью, позволяли ему верить.
Но всё же причина, по которой я не могу выбрать Шин Хэ Джуна, одна.
Не хочу на него опираться.
Отправься я с ним в Сеул — и во всём: в сведениях, в свободе действий — пришлось бы полагаться на него. Ведь только так вышел бы наибольший толк.
Не хочу этого.
Не хочу вот так безотчётно опираться на Шин Хэ Джуна.
Признаю — и у меня к нему не то чтобы совсем нет чувств. Всю дорогу сюда я думала о Шин Хэ Джуне, думала, как было бы, будь он рядом, и вместе с тем во мне поднималось даже желание его увидеть.
Именно потому и тем более мне казалось, что с Шин Хэ Джуном быть нельзя.
Ведь рядом с ним моя цель мутнеет. Ведь я чувствую порыв отбросить всё зыбкое и утонуть в сиюминутной сладости. Ведь, как он и сказал, мне начинает хотеться этих проклятых отношений. Вот потому.
К тому же…
Как бы ни переменились его чувства и как бы он это ни доказывал, Шин Хэ Джун — человек армии. И не просто человек армии, а ещё и приёмный сын генерала армии.
Предай такой армию — станет ли Шин Ги Тхэ сидеть сложа руки?
Убьёт, конечно.
Из-за меня Шин Хэ Джун погибнет. Каким бы прытким ни был Шин Хэ Джун, сосредоточенного огня всей армии ему не сдержать.
Зная это наверняка, как я могу взять его за руку?
Я покачала головой.
— Так что впредь я буду действовать сама по себе.
— Младший лейтенант Мин.
— Спасибо вам за всё это время.
Вдруг подумалось, что эта встреча с Шин Хэ Джуном может стать последней. Потому я нарочно, будто дурачась, усмехнулась и сказала:
— Если после всего я останусь жива, как-нибудь загляну поздороваться.
Тогда лицо Шин Хэ Джуна резко исказилось. Ещё мгновение назад глаза у него были мёртвые, но теперь — нет. Явив жаркий, полыхнувший взгляд, он искривил вверх холодные губы.
— А Хён.
Он рывком схватил мою руку.
— Думала, ты скажешь, что уходишь, а я тебе — ну, счастливо, — и отпущу?
И потянул меня к себе. Вмиг оказавшись в объятиях Шин Хэ Джуна, я инстинктивно упёрлась ему в грудь, но его крепко стиснувшая меня рука ни за что не ослабляла хватку. Шин Хэ Джун наклонил голову и прижался лбом к моему лбу. Горячее, будто кипящее, дыхание касается кожи. От щекотки в том месте, где оно касалось, я невольно поёжилась, но из-за его ладони, державшей мой затылок, шевельнуться не могла.
— Ради чего я, блять, гнался за тобой аж сюда. Ради чего я в эту хренову дыру насилу заполз и дрался с этими тварями-зараженными.
Держась на грани, почти касаясь моих губ, он цедил дыхание сквозь зубы.
— Всё это — чтобы найти тебя. Чтобы быть рядом. Чтобы удержать тебя подле себя.
С каждым словом его губы скользили по моим. На миг вспомнилась та ночь, и лицо вспыхнуло жаром. Но жарче, чем я, полыхала ярость Шин Хэ Джуна.
— И что же — уходишь? Бросив меня?
Он толкнул меня назад, повалив на стол. И, поставив обе руки по бокам от моей головы, запер меня под своим огромным телом. Взгляд, которым он смотрел на меня сверху, был недобрым. Низ живота заныл тягуче, а губы разом пересохли.
— Бригадный генерал, я…
— А Хён.
Со скрипом железного стола колено Шин Хэ Джуна вклинилось меж моих ног. Коленом он мягко надавил на моё сокровенное место и склонил лицо ещё ближе.
— Ты ведь хорошо меня знаешь.
— …
— Так с чего ты тешишься такими пустыми фантазиями.
Губы — на грани прикосновения. Дыхание, вырывавшееся с каждым словом, так щекотало, что хотелось увернуться, но я не могла.
— Хватит, хватит уже.
Я толкала его в плечо и отворачивалась, но без толку.
— Мин А Хён.
Холодная рука Шин Хэ Джуна вдруг скользнула мне под рубашку.
— Бригадный генерал!
— Никуда ты больше не уйдёшь.
Тук — и вмиг расстегнулась застёжка белья. Снаружи, наверное, О Ха Бин, Юн Джи У и Ким Ю Ра, а стены этой комнаты не так уж толсты. Что он здесь и сейчас затеял. Я поспешно замотала головой.
— Хватит уж!..
Шин Хэ Джун, будто целью его было заткнуть мне рот, впился в меня грубым поцелуем. Едва наша слюна смешалась, вспомнилось то, что было в прошлый раз, и я невольно сжала ноги. Но это — телесное, инстинктивное, а в голове без конца звучал приказ: так нельзя. Я толкнула Шин Хэ Джуна в грудь и с силой прикусила ему губу. Во рту разлился солоноватый вкус крови.
— Ха-а…
Только тогда Шин Хэ Джун отстранился и, слизывая выступившую алую кровь с губы, смотрел на меня сверху. Ху, — выдохнула я со стоном и нахмурилась.
— Ты что, зверь какой — с чего вдруг…
— Оттого, что люблю, — сказал Шин Хэ Джун как нечто само собой разумеющееся. Я посмотрела ему в глаза. В его ясных зрачках, где не было ни капли лжи, отражалась я — охваченная разгоревшимся жаром.
— Люблю, а ты всё норовишь от меня ускользнуть. Вот потому.
Голос отчего-то поникший. Шин Хэ Джун, глядя на меня с выражением, которое, пожалуй, можно назвать жалким, казался не тем, кого я знала. Не тем псом армии, что я знала, а обычным мужчиной, который места себе не находит перед любимой женщиной. Нет, нет. Тут поддаваться нельзя. Я одёрнула задранную рубашку и покачала головой.
— Лучше бы вам остановиться.
— А Хён.
Шин Хэ Джун, снова легко уложив меня, попытавшуюся подняться, продолжил:
— Ты ведь тоже меня любишь.
Он уставился на меня в упор — как бы это. Взгляд был такой, будто он уже насквозь знает всё, что у меня на душе.
— Ты любишь меня так же, как я люблю тебя. Так почему. Почему ты всё норовишь меня бросить?
Шин Хэ Джун пробормотал это тихо, и, стоило услышать бормотание, как я почувствовала, что в уголке груди кольнуло. Похоже, оттого, что Шин Хэ Джун дал ответ на вопрос моего сердца, который я до сих пор игнорировала.
— Бригадный генерал.
Прищурив один глаз, я подняла взгляд на лицо Шин Хэ Джуна.
Да. Если честно, я тоже хотела его увидеть. Я думала о нём. Не то чтобы во мне совсем не было желания быть с ним. Но всё же у меня была ясная причина, по которой быть с ним я не могла.
Не хочу снова потерять своего человека. Хватит и Ён Чхоля, погибшего по моей вине.
Но при этом во мне вскипела эгоистичная жажда — не хотелось вот так отпускать Шин Хэ Джуна. Ведь простись я здесь — и это наверняка навсегда «прощай». Спасу У Джу — и затаюсь, а Шин Хэ Джун меня не найдёт.
Потому я и выпалила слова — жестокие для него, но лучшие для меня.
— Если сделаем это в последний раз, вы меня отпустите?
Именно в этот миг его рука, стиснувшая мой затылок, сжалась ещё сильнее.
